Глава 4 (4)

Замок Гривальда стоял на возвышенности, и Ливий невольно залюбовался открывавшимся оттуда видом: покрытые зеленью и цветами холмы на фоне чистого голубого неба, редкие всадники, пастухи, следовавшие за своими стадами. Его взгляд скользнул по каменным домам клана и остановился на самом величественном строении в этих землях. Символе Тихой реформы и возрождения темных эльфов.

Храме первых богов.

- Он прекрасен, правда, ваша милость? - спросил Нофар.

В его голосе, обычно ровном и спокойном, зазвучали нотки сдержанного восторга.

- Да. - Ливий замедлил шаг, а потом остановился, глядя на храм. - В последний раз я был здесь в ночь темного совершеннолетия.

- Хотите заглянуть снова?

Храм не изменился с тех пор, как нога Ливия переступила его порог в тот душный вечер в середине сентября. Здесь не было десятков гостей, сотен свечей и служителя Равновесия в темно-синей бархатной мантии, перед которым он произносил традиционные слова на церемонии пятнадцатых именин, но атмосфера осталась прежней. Ухоженный двор, строгий черный камень, мягкие архитектурные линии и странное ощущение покоя, которое наполняло каждого, кто здесь оказывался. Нофар остался снаружи: будучи глубоко религиозным, он считал, что разговоры с богами - дело личное.

В главном зале с уходящими в потолок колоннами и скамейками из черного мрамора пахло маслом для ламп, свечным воском и незнакомыми травами. Бродившие возле стен жрецы занимались своими делами: кто-то подметал пол, кто-то нес свитки и книги, кто-то окуривал помещение, держа в руке дымящиеся пучки сухого шалфея. На Ливия ни один из них даже не взглянул, и он прошел мимо фонтана в залу большого святилища. Оно представляло из себя длинный коридор с уже знакомыми колоннами, между которых находились статуи двадцати пяти богов. Каждый сидел в нише на вырезанном из камня постаменте, похожем на трон, и держал на коленях бархатную подушку с вышитым на ней именем.

Когда Ливий увидел их в первый раз, они его по-настоящему напугали, но теперь он видел не настоящих богов, а статуи из черного и белого мрамора. Очень красивые статуи, выполненные с большим мастерством. И отчего-то ему не хотелось на них смотреть, хотя он помнил, что темные эльфы должны легко склонять голову перед каждой и мысленно, а еще лучше - вслух произносить имена.

Ливий медленно шел по каменным плитам в направлении двух фонтанов в конце коридора. Один из них символизировал жизнь, второй - смерть, и прямо за ними располагалась дверь малого святилища. Туда могли входить только те, кто принял высший жреческий сан, а вместе с ним - и обеты, включавшие обет безбрачия. Нофар, для которого тема религии была самой желанной и интересной в двух мирах, когда-то рассказывал Ливию и о жреческих санах, и об обычаях культа, и о том, как следует вести себя в храме. Вода в обоих фонтанах чистая, но пить ее нельзя. Можно лишь окунуть правую руку. Если окунаешь руку в фонтан жизни - проси о смелости, любви, деньгах, власти, крепкой дружбе, об успехах в делах. Если выбираешь фонтан смерти - проси об исцелении или об упокоении души того, кто недавно оставил этот мир.

Тому, кто не знаком с культом первых богов, последнее казалось странным, но у темных эльфов врачеванием и смертью заведовал один и тот же бог. Именно перед его статуей - она была последней в правом ряду - Ливий и остановился.

В правой руке бог Эрфиан держал ключи от сада Жреца, а левая была сжата в кулак. Стоило ему разжать пальцы, верили темные эльфы - и на его ладони вспыхивает голубое пламя. Огонь, способный разрушить не только тело, но и душу темного существа и отправить его в небытие.

С минуту Ливий стоял, глядя на мраморное лицо бога Эрфиана. Именно таким он себе его и представлял: спокойное, холодное, отмеченное легкой печатью усталости, с чертами, характерными для темных эльфов - изящные высокие скулы, высокий лоб, правильной формы нос и тонкие губы. Хранитель знаний рассказывал, что у бога Эрфиана, в отличие от его братьев и сестер, глаза были не янтарными, а серо-голубыми. Чтобы он мог вглядываться во тьму, которую так любил, говорил наставник. Ливий представил, что скульптор решил добавить своему творению финальную деталь и нарисовал властелину подземного царства глаза - и по спине пробежал холодок.

Он невольно сделал шаг назад, а потом достал из мешочка-кошелька на поясе монету.

- Бог Эрфиан, покровитель целителей, властелин снов, последний судья, перед которым в свое время предстанет каждый... - Голос сорвался, и Ливий прочистил горло. - Уж коли тут нет твоего братца, в честь которого меня нарекли, обращаюсь к тебе. Говорят, ты пользуешься наибольшим уважением. Не потому ли, что тебя, в отличие от остальных, боятся до безумия?

Он попробовал рассмеяться собственной шутке, но ничего не вышло. Что-то в здешнем воздухе давило любой смех. Ливий понял это еще в тот день, когда оказался в храме впервые. Ему было от силы пять, но тот визит он запомнил хорошо.

- Я могу остаться в родном доме и вытащить свою семью из пропасти, в которой мы оказались по вине моего отца. Мне придется годами терпеть унижение и получать гроши, но рано или поздно встану на ноги. Я могу принять предложение мужчины, которым восхищался всю жизнь, и у меня будет все: деньги, связи, работа. Но я, может статься, потеряю самого себя. Что скажешь? Какой из вариантов мне выбрать?

Ливий отправил монетку в полет щелчком большого пальца. Она несколько раз перевернулась в воздухе, упала на каменный пол - эхо звона отдалось в каменных сводах - перевернулась снова и, встав на ребро, исчезла в трещине возле постамента властителя подземного царства.