Глава пятая (2)

К ужину подали последние зимние груши, черешню и вяленое мясо. Устроившись в кресле перед растопленным камином, Ливий мгновенно расправился с едой, сделал пару глотков вина и начал просматривать полученные за день письма и записки. Как он и предполагал, большую их часть оставили вчерашние кредиторы отца. Лаконичные благодарности, многословные уверения в преданности, трогательные (с точки зрения авторов) слова в память о матери и отце. Некоторые обнаглели настолько, что предлагали свои услуги - и это после того, как чуть ли не угрозами пытались получить свои деньги обратно.

Бросив письма на стол, Ливий взял последнее. Без имени и герба на печати, но в конверте из дорогой бумаги. Внутри была короткая записка. Он невольно поднес ее к лицу и почувствовал едва уловимый запах незнакомых духов. Писала женщина, но почерк на женский не походил: слишком крупный и угловатый.

«Думаю, вы устали от бесконечных фраз, начинающихся с «примите мои соболезнования», граф. Глубоко сочувствую вам, но хочу напомнить, что жизнь продолжается. А ваша жизнь только началась. Теперь вы свободны от родительской воли, как бы горько это ни звучало, и можете выбирать свою судьбу. С нетерпением жду, когда вы приедете навестить нас».

Ливий вернул записку в конверт, допил вино и, поджав под себя ноги, уставился в огонь. Он перебирал в голове имена всех знакомых ему женщин, но ни одна из них не прислала бы письмо без имени - и уж точно не пренебрегла бы подписью. Что за таинственная дама, которая, помимо прочего, еще и ждет, чтобы он ее навестил? Нет, не ее. «Нас». Может, это дядина подруга, скрывающаяся от всего света? Но с чего бы ей писать ему, незнакомцу, пусть и племяннику?

Тишина библиотеки, нарушаемая только пением сверчков и звуками ночного сада, доносившимися из распахнутого венецианского окна, успокаивала. Ливий почувствовал, что впервые за несколько дней по-настоящему расслабился. Теперь можно не думать о долгах отца, о том, что он скажет кредиторам. Отказ Гривальда по здравом размышлении воспринимался совсем иначе. Деньги у него есть, пусть и немного, но было бы глупо с такой легкостью отказываться от особняка. Как ни крути, глава клана прав: отец получил и его, и прилежащие к нему земли за года верной службы. И плевать, кем он там был, слугой или правой рукой первого советника, вампира, имевшего в клане больше всего власти. Кроме того, брату и сестрам нужно где-то жить. Да, при необходимости они могли бы поселиться в особняке графа Сафьярди, и тот не сказал бы ни слова против. Для Ливия его дом был почти родным. Но не для Анигара, Руны и Альвис.

- Я искала тебя в кабинете, но Маттео сказал, что ты в библиотеке.

Руна, неслышно подошедшая со спины, постояла в нерешительности напротив камина, а потом села во второе кресло. На ней было васильковое платье с вышивкой на груди, делавшее ее прекрасные голубые глаза еще ярче. Золотые волосы собраны в высокую прическу, открывающую шею и обнаженные плечи. В отблесках огня ее фарфорово-белая кожа казалась особенно тонкой.

- Я думал, ты видишь девятый сон.

- Мне не спится. Я сидела на балконе за вышивкой... и услышала, как ты приехал. Мы давно не разговаривали.

- Да, ты права. Прости. Я так увлекся делами, что совсем забыл о вас.

Легко пожав плечами, Руна посмотрела на огонь.

- Альвис пропадает в оранжерее, а Анигар рисует. У каждого свой способ справиться со... всем этим. И только у меня ничего не получается.

- Иногда боль можно исцелить не побегом от нее, а погружением во тьму.

- Во тьму, - эхом повторила сестра. - И что там, во тьме?

- Осознание того, что прошлого не изменишь. И нужно жить дальше. А в жизни поровну счастья и боли. Одного без другого не существует.

Лицо сестры просветлело.

- Лира говорила мне то же самое.

- Ты довольна, что она стала твоей служанкой?

- О да! - Руна восторженно прижала ладони к груди. - Она рассказывает мне о драгоценных камнях, помогает подбирать ткани для платьев... мы вяжем и вышиваем вместе. А еще она так много путешествовала. Я могу часами слушать ее истории...

- Смотри в оба, как бы она не научила тебя чему-нибудь, что не полагается знать приличным синьоринам, - рассмеялся Ливий.

Хотя именно эту цель и преследовала Лира, и он в этом ни капли не сомневался. Но опытная наставница Руне и вправду не помешает.

Щеки сестры залились румянцем, и это сделало ее еще очаровательнее.

- Ты разозлишься на нее?

- Нет. Кроме того, я не смогу всегда быть рядом. Пусть она приглядывает за тобой, пока...

Ливий замолчал, и в ясных голубых глазах Руны заблестели слезы.

- Пока что? - поторопила она таким тоном, будто не хотела знать ответ.

- Дядя оплатил долги отца, а взамен предложил мне поработать с ним.

- Как долго?

- Не знаю. Мне нужна работа, нам нужны деньги. Да и чем плох винодельный бизнес? Познакомлюсь с половиной тамошнего света, буду путешествовать. Узнаю что-нибудь новое.

Сестра опустила голову и убрала со щеки выбившийся из прически локон.

- Ты будешь жить у дяди? - задала она очередной вопрос.

- Да. Но иногда буду приезжать сюда. Я по-прежнему хозяин этого дома.

- Ты действительно этого хочешь?

Не отрывая взгляда от пляшущих языков пламени в камине, Ливий взял пустой бокал из-под вина и повертел его в пальцах. Действительно ли он хочет работать с дядей? Он хотел этого столько, сколько себя помнил, и давно бы начал, если бы не запреты отца. Действительно ли он хочет жить в дядином доме, устраивать молчаливые холодные бои за первенство с Кьяро, любезничать с Лоренцо и Бьянкой? Действительно ли он хочет проверить, кто сломается первым: синьор Рикардо Винчелли или его племянник? Поймет ли он, когда эта игра подойдет к концу? И чем она закончится?

- Я не знаю, - повторил Ливий. - Но выбора у меня, если разобраться, нет.

Руна обхватила себя руками так, словно ей внезапно стало холодно.

- Я не люблю его, - сказала она тихо. - Порой он кажется мне чудовищем.

Не только тебе.

- Он может меня многому научить.

- Я знаю, он тебе всегда нравился. Он так не похож на отца. Просто... - Она запнулась. - Я боюсь, что когда-нибудь ты забудешь про нас и останешься там. С ним.

- Останусь там? Как тебе в голову пришла такая мысль?! - Ливий вернул бокал на стол и посмотрел на сестру. - Вы моя семья!

- Он тоже твоя семья.

- Это другое!

Глаза Руны вновь заблестели от подступивших к ним слез, и она поднялась из кресла.

- Альвис и Анигар не говорят об этом вслух, но у нас нет никого, кроме тебя, Ливий. Так было всегда. Даже когда мама и отец были живы. Ты всегда был рядом, мог защитить от чего угодно, хвалил... и ругал, конечно. Выслушивал. Поддерживал. Что мы будем делать без тебя?..

- Хватит, Руни. Иди сюда.

Сестра села ему на колени, и Ливий, обняв ее за плечи, прижал к себе.

- Вот так. Я никогда вас не оставлю, что бы ни случилось. Даже если мне придется уехать на другой конец света. Даже если дядя в итоге выгонит меня взашей. Даже если весь мир будет против.

С минуту они молчали. Ливий слушал треск поленьев в камине и спокойное дыхание Руны. Ее волосы пахли мятой, а кожа была прохладной, как дыхание свежего утреннего ветерка. Он погладил ее по щеке и поцеловал в лоб.

- Скоро ты сошьешь себе сотню платьев и купишь сотню туфель, а еды на столе будет столько, сколько вы еще не видели.

- Зачем мне сотня платьев? - ахнула Руна. - Разве что если мы снова решим устраивать балы...

- Надеюсь, что я буду присутствовать на этих балах. Кто будет отгонять от тебя невоспитанных ухажеров?