Интерлюдия (прошлое) (2)

Доктор Вальдини открыл свой саквояж и достал стеклянную трубку.

- Вы смеетесь, но ни лихорадка, ни кашель от смеха не пройдут. Дышите глубже. Очень хорошо. - Трубка исчезла в саквояже. - Сколько вам лет, юный синьор?

- Десять, - ответил Ливий.

- Потрясающе. Доктор Луиджи - ваш семейный врач, не так ли?

- Вы правы, маэстро. С тех пор, как отец поселился в этом особняке и женился на матушке.

- Приберегите титулы для него, обращение «доктор» меня устроит. Роды у вашей матушки принимал тоже он?

- Да.

- Потрясающе, - повторил врач, нащупывая пульс на запястье пациента. - Вы умудрились появиться на свет под его руководством и прожили целых десять лет, активно сопротивляясь его методам лечения. Либо у вас чудовищно стойкий организм, либо вы медицинский феномен. Впрочем, одно другого не отрицает. Итак, ваш отец сказал, что вы бегали под дождем. Зачем?

Ливий моргнул, осмысливая резкий переход темы. И понял, что этому мужчине, в отличие от доктора Луиджи, он не сможет рассказывать сказки. Он почувствует ложь еще до того, как первое слово сорвется с языка собеседника.

- Мне было одиноко, - сказал он.

- Теперь вам точно не одиноко. Отец мрачнее тучи, мать заламывает руки, сестры и брат слоняются по дому с траурными лицами, а у вашей постели целых два врача. Хм, кажется, я только что сделал Амедео незаслуженный комплимент. Покажите мне ваше горло... очень хорошо. Вы искали спасение от одиночества, а нашли воспаление легких. Прописываю вам полный покой, горячее вино со специями, настойку, которую я пришлю завтра, и полную изоляцию от моего, с позволения сказать, коллеги.

Ливий недоуменно наблюдал за тем, как доктор Вальдини наклоняется к саквояжу. Это был самый быстрый и точный диагноз на его памяти.

- Я могу читать? - спросил он. — Это не нарушит вашего предписания о покое?

- Можете, но не слишком много. Это вызовет у вас бессонницу, а бессонница - враг выздоровления.

Врач достал из саквояжа небольшую тетрадь в кожаном переплете. Следом появилось металлическое перо. Ливий следил за движениями гостя. Желание задать вопрос боролось со страхом показаться невежливым и одержало сокрушительную победу.

- Что вы делаете?

- То, что делаю после каждого приема. Фиксирую наблюдаемый случай.

- Но зачем?

- То, что не записано, через час превращается в мусор.

Ливий вытянул шею, пытаясь разглядеть страницу тетради, но увидел только почерк: резкий, ровный, без лишних украшений.

- Никогда не видел, чтобы доктор Луиджи что-то записывал.

- Мои поздравления. Вы только что узнали об одном из отличий настоящего медика от шарлатана.

Доктор Вальдини закрыл тетрадь и убрал ее в саквояж. Перо скрылось в маленьком отделении со вшитой чернильницей. Ливий сел прямо, обхватив колени руками.

- Я рад, что вы его прогнали.

- Радость, в отличие от соблюдения постельного режима и лекарств, ваше воспаление легких не исцелит.

- Как вам удалось так быстро узнать, что это воспаление легких?

На лице врача не отразилось никаких чувств - он лишь приподнял бровь.

- Это моя работа. Если диагноз поставлен верно, пациент поправляется. Если неверно, пациент умирает. К счастью, я ошибаюсь редко. И всегда делаю выводы.

- Но вы не задали мне почти ни одного вопроса...

- Моя цель - вылечить вас, а не вести многочасовые беседы о чувствах и неразделенной любви к матушке.

Мать, будто услышав эти слова, приоткрыла дверь и заглянула в спальню. При виде широкой улыбки на лице сына она не сдержала облегченного вздоха.

- Тебе лучше, милый?

- Немного, - кивнул Ливий.

Мысль о том, что в ненависти к доктору Луиджи он не одинок, могла исцелить сама по себе.

- Слава богам. Прошу, не пугай меня так впредь. Мы думали о плохом...

- Не стоит, матушка. Доктор Луиджи говорит, что плохие мысли не способствуют выздоровлению.

Мать очень умело изобразила досаду, которая плохо сочеталась с насмешливой искрой в глазах, и, посмотрев на врача, присела в легком реверансе.

- Ваш визит - огромная честь для нас, доктор Вальдини, - сказала она.

Ответом ей был едва заметный кивок.

- Благодарю, ваша милость. Сделайте так, чтобы я бывал здесь пореже, и не позволяйте своему сыну бегать под дождем.

- Он больше не будет заниматься такими глупостями. Верно, дорогой?

Ливий отметил, что она до сих пор стояла в дверях и не сделала ни шага к его кровати.

- Хочу, чтобы доктор Вальдини бывал здесь чаще, - заявил он. - После всех страданий, которые выпали на мою долю благодаря доктору Луиджи, я заслужил настоящего врача.

Он ожидал, что гость рассмеется или хотя бы позволит себе мимолетную улыбку, но доктор Вальдини оставался серьезным.

- Ливиан! - ахнула мать. - Хорошо, что этого не слышит отец - иначе он распорядился бы наказать тебя по всей строгости!

- Смилуйтесь, матушка. Сегодня доктор Луиджи битых два часа говорил со мной о мыслях и чувствах, не замечая лихорадки и кашля. Как по мне, хуже наказания не придумаешь.

Мать в отчаянии посмотрела на врача.

- Не знаю, что на него нашло...

- Мальчик болен, мадонна, - ответил доктор Вальдини, вставая. - Ему нужен покой.

- Подожду вас в гостиной.

Когда дверь за матерью закрылась, врач поднял с пола свой саквояж.

- Не читайте слишком много, - напомнил он.

- Хорошо, - покорно кивнул Ливий, вновь устраиваясь на подушках.

Доктор Вальдини пошел к двери, но остановился и бросил через плечо:

- У вас чересчур острый ум и чересчур острый язык, Ливиан. Не лучшие качества для десятилетних юношей и по отдельности, а вместе - и подавно.

- Простите, - смутился Ливий.

- Никогда не просите прощения, если не чувствуете искреннего раскаяния. А вы ведь его не чувствуете, я прав? - Он поднял руку ладонью вверх, показывая, что в ответе не нуждается. - Полный покой, горячее вино со специями и настойка. Загляну к вам ровно через неделю.