Глава 8 (2)

В дядином кабинете Ливий бывал от силы пару раз и помнил, что он оставил тягостное впечатление. Потолки будто давят на посетителя, заставляя держать спину ровнее, тяжелые бордовые шторы полностью закрывают окна, на огромном столе из черного дерева царит идеальный порядок. Комната, как и та часть дома, которую он успел увидеть, ни капли не изменилась. Здесь по-прежнему пахло деревом, смолой и - легко, почти неощутимо - дорогим табаком. В одном из углов стоял маленький столик с коллекцией сигар и графином красного вина.

На стене висел портрет дяди в полный рост: художник изобразил на фоне замка Гривальда. Прощальный подарок главного вампира для слуги, которому подарили свободу. Ненавязчивое напоминание о том, кому он обязан и этой свободой, и землей, на которой сегодня находятся его виноградники. На портрете дядя выглядел чуть моложе, чем сегодня, и казался почти расслабленным. Внимательный зритель мог разглядеть на его лице намек на слабую улыбку.

Единственным звуком, нарушавшим тишину кабинета, было тиканье изящных часов в латунном корпусе, стоявших на каминной полке.

Синьор Рикардо Винчелли сидел за столом в кожаном кресле с высокой спинкой, больше похожем на трон. Увидев племянника, он поднял голову и сперва отложил недописанное письмо, а потом - и остро заточенное перо.

- Ливиан. Я не ждал гостей.

- Я решил навестить вас без предупреждения, дядюшка. Как-никак, мы одна семья. Можем проигнорировать глупые ритуалы вежливости вроде писем...

- Если ты считаешь ритуалы вежливости глупыми, это не означает, что другие разделяют твое мнение, - перебил дядя. - Ты отвлекаешь меня от работы. Вечером я должен отправиться в Венецию, но не подготовил и половины нужных бумаг.

- Ах, Венеция. Давно я там не бывал. Я могу присесть? Или вы хотите, чтобы я продолжал стоять перед вами как провинившийся школьник?

Дядя жестом указал на два низких стула без подлокотников. Ливий сел на один из них и тщетно попытался устроиться поудобнее.

- Я видел Кьяро и Лоренцо. Они повзрослели. Кьяро стал еще больше похож на вас, хотя мне всегда казалось, что это невозможно. Но Лоренцо он, к счастью, не испортил. В нем осталась капля жизни.

- Держу пари, он носился по дому, пытаясь угнаться за сумасшедшей борзой, и это привело тебя в восторг. Когда-нибудь мое терпение лопнет, и я отправлю мерзкое животное на псарню. Там ей самое место, как и любой собаке.

- Это левретка, дядюшка. Левретки предназначены для того, чтобы жить дома.

Дядя начал складывать готовые письма на медном подносе в аккуратную стопку.

- Абсолютно бесполезное животное. Оно не может охранять дом, не может охотиться. Живая игрушка для изнеженных дам.

- Если бы вы видели, как левретки моей матери загоняли кроликов, то изменили бы свое мнение.

При упоминании о матери на лице дяди промелькнуло выражение легкой растерянности, но знакомая маска холодной сдержанности мгновенно заняла привычное место.

- Итак, полагаю, ты провел в седле полдня не только потому, что любишь верховую езду, Ливиан.

Ливий выпрямился на неудобном стуле и посмотрел дяде в глаза. Вот он, момент, после которого будут сожжены все мосты, и повернуть обратно он уже не сможет. Первое по-настоящему взрослое решение. Прыжок в ледяную воду, из которой, в отличие от воды озера, где они с Чезаре плавали, выбраться не так-то просто.

- Я принимаю ваше предложение, дядюшка. - Ливий помолчал, прислушиваясь к тиканью часов на каминной полке - в сгустившейся тишине кабинета оно казалось оглушительным, отдавалось в висках. - Но с одним условием.

Губы дяди тронула холодная улыбка. Острая, как лезвие идеально отточенного ножа.

- Не думаю, что в твоем положении ты можешь ставить условия, Ливиан. Но вежливость подсказывает тебя выслушать.

- Я готов работать с вами. Готов учиться у вас. Но если я почувствую, что вы пытаетесь переделать меня по своему образу и подобию, клянусь именем своего отца: ноги моей больше не будет в этом доме. На протяжении двадцати трех лет все пытались меня переделать. И, как видите, безуспешно. Я хочу, чтобы вы приняли простой факт: не все в этом мире ведут себя так, как вы ожидаете. Порой вместо того, чтобы пытаться кого-то ломать, можно попытаться его понять.

Дядя задумчиво потрепал бархатный рукав темно-синего камзола. Он молчал так долго, что Ливий вопреки своей воле занервничал - и осознал, что именно этого собеседник и добивался.

- У меня есть встречное условие, - наконец сказал дядя. - Я не буду пытаться переделывать тебя, а ты перестанешь вести себя как избалованный мальчишка, отпускать глупые шутки при гостях и плевать на этикет. Если кто-то требует уважения, он должен проявлять уважение к другим. Ты со мной согласен?

- Целиком и полностью, дядюшка.

- В этом доме есть правила, и если ты хочешь стать его частью, ты обязан им подчиняться. В моей работе тоже есть правила, и ты обязан им подчиняться, если намерен со мной работать.

Наверное, именно такие ощущения испытывает тот, на чьей шее медленно и неумолимо затягивается удавка.

- Главное - не забывать о том, что не все в двух мирах умещается в рамки правил, - как бы между прочим заметил Ливий и уточнил: - В рамки ваших правил.

- Тебе еще предстоит узнать их получше. И тогда - как ты там сказал? - ты изменишь свое мнение.

Дядины правила Ливий знал достаточно хорошо и был уверен, что приятных сюрпризов здесь не будет, но кивнул.

- Я согласен, дядюшка.

- Тебе хватит недели для того, чтобы закончить все дела?

- Полагаю, что так.

- Я прикажу слугам подготовить для тебя комнату. Останешься на обед?

Ливию очень хотелось увидеть Бьянку и насладиться маленьким - а, может, и не очень - спектаклем, который Лоренцо и Фьяметта обязательно устроят за столом, но желание навестить графа Сафьярди на другой чаше весов одержало победу.

- Благодарю, но нет.

- Граф вернулся из Франции, и у него, разумеется, есть пара анонимных эротических рукописей и несколько неприличных историй, которыми он с удовольствием потчует гостей в курительной комнате по четвергам. - Дядя, даром что видел Ливия редко, знал его слишком хорошо - и от этой мысли всегда становилось не по себе. - А ты, в свою очередь, получаешь удовольствие от его общества - и от общества его сына, которому место в дешевом кабаке в компании оборванцев и цыган. Не смею тебя задерживать.

- Надеюсь, ваши правила не распространяются на мой выбор друзей, дядюшка? - язвительно спросил Ливий.

Синьор Рикардо Винчелли позвонил в медный колокольчик, призывая слугу, вновь взял перо и медленно, будто ставя точку в разговоре, подвинул к себе недописанное письмо.

- До встречи, Ливиан. Если решишь наведаться ко мне раньше назначенного срока, сделай одолжение: предупреди письмом так, как предписывают правила этикета.