Пролог (3)

Пока Ливий прохаживался возле столов, изучая стоявшие там блюда (только для того, чтобы себя занять - несмотря на голод, ему кусок не лез в горло) и надежно прячась за спинами гостей, музыканты сыграли еще один менуэт. В дверях залы появилась Альвис. Матери капризы прощались, а на сестру смотрели с явным неодобрением, но это ее не заботило. Она шла легкой уверенной походкой, не удостаивая взглядом своего спутника. Нового спутника, про себя отметил Ливий. В те дни, когда Альвис не пропадала в своей оранжерее или в мастерской, она флиртовала налево и направо и меняла ухажеров как перчатки. На ней было платье цвета холодного серебра с длинными, почти закрывающими кисти рукавами, плечи обнимала полупрозрачная шаль.

Женщина-призрак. Живет в двух мирах одновременно - и ни в одном из них.

Следом за Альвис пришли Руна и Анигар. Брат, нарядившийся в строгий черный камзол, краснел и бледнел от всеобщего внимания: на балах он бывал от силы пару раз и пока что не понимал, как себя вести. Руна в небесно-голубом платье скромно улыбалась гостям, перебирая нитку речного жемчуга на шее. Ее улыбка стала чуть шире, когда она заметила Ливия, но подошедший Чезаре его отвлек.

- Что это за шалопай рядом с твоей старшей сестрой? - спросил он, наблюдая за Альвис и незнакомцем.

- Понятия не имею.

- Ишь как вырядился. Прямо обезьяна, на которую напялили человеческие шмотки. Кто в трезвом уме нацепит желтый жилет?.. Уж лучше бы она вывела в свет своего врача.

- Боги милосердные! Это слишком даже для тебя!..

- Не корчи из себя блюстителя морали. Все в курсе, что она с ним спит.

- Следи за языком. С кем бы она ни спала, это моя сестра.

- С каждой минутой здесь становится все скучнее. Если бы мне предложили выбрать между еще одним унылым менуэтом и лимонным пирогом нашего повара, я бы, не раздумывая, остановился на последнем.

Завершив свой монолог, Чезаре повернулся к другу спиной и ушел к другому столу. Альвис и ее кавалер стояли возле тарелок с фруктами и были полностью увлечены друг другом, но отвлеклись, заметив, что в их личное пространство вторгся чужак. Ливий вознес безмолвную молитву первым богам, попросив о мудрости и капле здравого смысла для сына графа Сафьярди, понадеялся на то, что вечер обойдется без дуэлей на шпагах прямо посреди бальной залы, взял полный бокал и, неспешно миновав танцующих гостей, вышел в сад.

Воздух, густой и влажный, окутывал как дорогой шелк. Ночь пахла жасмином, розами и лавандой. Большая старая липа в центре сада, под которой стояла скамья с коваными ножками, покрылась плотной листвой - от нее шел едва уловимый аромат меда. Масляные фонари по краям дорожек походили на золотые шары из сказок про фей: вот-вот превратятся в красивых женщин с длинными темными волосами в одеждах из мха и редких цветов. Лунный свет серебрил листья дикого винограда и плюща, карабкавшиеся по высокой каменной стене.

Ливий сделал глубокий вдох, и на губах помимо воли появилась улыбка. Он прислушался. В мраморных фонтанах журчала вода, пели сверчки, вдалеке ухала сова. Огляделся, прислушался снова. Никого. Ливий сделал несколько шагов вглубь сада, остановился под платаном и коротко свистнул. Сперва один раз, потом - еще дважды.

Безбожно разросшиеся миртовые кусты шевельнулись, и из-за них показался Ринальдо. Он покосился на фонарь, потом - на окна бального зала, чихнул и вытащил из спутавшихся волос миртовую ветку.

- Ты похож на баньши, которая только что выбралась из леса, - улыбнулся Ливий.

- Я темный вар, недалеко от них ушел, - хихикнул Ринальдо.

Сын Лючии, кормилицы Ливия, ныне - главной экономки особняка, юноша был старше своего молочного брата на каких-то несколько месяцев, но выглядел взрослее, да и вел себя соответствующе. Когда-то Ливий думал, что на свете существуют только темные эльфы, но Ринальдо открыл ему горькую правду: Лючия - никакая не темная эльфийка, а самая настоящая темная фея.

Сперва сын графа Винчелли расстроился чуть ли не до слез: выходит, они с Рино не настоящие братья?.. Но спустя пару мгновений уже смеялся - тоже до слез. Если Лючия - темная фея, то ее сын - темный фей? В ответ Ринальдо сердито засопел и сообщил, что мужчин у них называют темными варами. Позже, научившись читать и узнав больше про Темный мир и его население, Ливий понял, что такие шутки темным - да и светлым - варам не нравятся, и с ними лучше быть поосторожнее.

- Смотри, что я тебе принес.

- Вино!.. Клянусь духами леса...

- Тихо ты! Хочешь, чтобы слуги наябедничали отцу? Он до новой луны будет смотреть на меня так, словно я нахамил всему свету за ужином!

Ринальдо обхватил бокал ладонями и сделал маленький глоток.

- Вкусно, - мечтательно протянул он.

- Из дядиных погребов. Если гости не допьют все, это сделают слуги и повара после бала. Тебе бы точно ничего не оставили. Только целиком не выпивай. Половину отдашь Маттео.

- Вот еще! Этот мерзавец - твой личный слуга! Он может зайти на кухню в любое время и потребовать чего угодно, хоть бы и печень храмовых драконов под фисташковым соусом!

- Храмовых драконов никто не ест, и ты это прекрасно знаешь. А на кухню Маттео ходит редко. Повара его недолюбливают. Об этом ты тоже знаешь.

- Да уж. Интриги у них там почище, чем у вас, великосветских господ.

Ливий смотрел, как худощавый юноша с копной иссиня-черных мелко вьющихся волос пьет вино - по чуть-чуть, едва ли не по капле, будто это самое дорогое в двух мирах сокровище (от истины это было недалеко: на такую бутылку ему не заработать и за несколько лет) - и уже в который раз спрашивал себя: осознает ли он, какое это счастье - быть слугой, а не аристократом? У тебя нет ни статуса, ни денег, ни особняка, ни влиятельных друзей. Но ты свободен от рамок, правил, пустых разговоров и от долга перед семьей, который висит на шее, как тяжеленный камень на веревке. Когда-то тебе казалось, что ты не выдержишь и пойдешь ко дну, но со временем ты привык. И от камня себя больше не отделяешь.

Шорох гравия на дорожке заставил Ливия вздрогнуть. Ринальдо чуть не разлил вино и испуганно прижал бокал к груди.

- Иди, Рино. Скажи Маттео, пусть оставит бокал в библиотеке, когда допьет.

- Шутишь? Его милость шкуру с тебя спустит, если найдет!

- Тогда пусть оставит на письменном столе в моей комнате. Но чтобы выпил все до капли. Если что-то попадет на рисунки или на тетради с дневниками, я здорово разозлюсь.

- А если кот опрокинет бокал и поднимет шум?

- Проклятье, иди уже! - яростно зашептал Ливий. - Хочешь, чтобы нас здесь застали? Тогда отец точно спустит с меня шкуру! А тебе всыплют плетей!

Ринальдо юркнул в спасительные заросли миртовых кустов за мгновение до того, как под фонарем появился дядя. Он склонил голову и окинул племянника холодным проницательным взглядом.

- Рад вас видеть, дядюшка, - сказал Ливий. - Кажется, вы припозднились. А ведь светские приличия для вас - не пустой звук.

- Взаимно, Ливиан. Меня задержали дела. Балы важны, но деловая репутация и деньги важнее. - Дядя сложил руки за спиной. - Алонсо сказал, что ты не поздоровался с ним. Он недоволен.

Ливий окинул его быстрым взглядом. Синьор Рикардо Винчелли, винодел, знаменитый на всю Тоскану, не изменил своей привычной экстравагантности - в меру дерзкой, в меру сдержанной. Совершенная гармония. Как оттенки вкусов в его вине: глубокие, терпкие и оставляющие шлейф горького послевкусия.

Первым в глаза бросался золотой жилет, а потом - камзол. Бордовый. Под цвет платья матери.

Может, это просто совпадение, и у него расшатались нервы? Только не в случае этого мужчины. Он выверял каждую деталь своего образа с фанатичной дотошностью.

Заметив, что Ливий смотрит на него слишком пристально, дядя поднял брови.

- Я задал тебе вопрос, Ливиан.

- Вовсе нет, дядюшка. Вы констатировали факт. Я не поздоровался с отцом, и он сообщил вам, что недоволен.

- С возрастом твой язык становится все более дерзким. Не думал, что такое возможно.

- Нет предела совершенству, особенно если это совершенство сарказма.

- С меня довольно. Я возвращаюсь к гостям. Ты тоже. И поздоровайся с отцом.

- Не хочу. Мне противно на него смотреть, а здороваться - так тем более. Я весь день как белка в колесе, пытаюсь решить его проблемы и уладить дела! А чем он занимается в это время? Опустошает очередной бокал вина за карточным столом!

Под тяжелым взглядом серо-зеленых глаз дяди Ливий скрестил руки на груди.

- Твой приятель Чезаре опустошил уже с десяток бокалов, и теперь досаждает спутнику Альвис.

- Прекрасно. Может, он проткнет его шпагой на глазах у всех. Это было бы весело, не находите?

- Более чем. Вполне в духе его папаши. Кого мог воспитать старый дурак? Только очередного дурака.

Как ни пытался Ливий понять причину вражды между дядей и графом Сафьярди, ничего не получалось. Точнее, граф против дяди ничего не имел, но брат отца чуть ли не зверел при упоминании его имени. Хотя внешне, разумеется, оставался спокойным. Что главное в свете? Верно. Держать лицо.

- Дядюшка, каким бы дураком Чезаре ни был, и сколько бы вина он ни пил, он остается моим другом.

Дядя выдержал красноречивую паузу.

- Жду тебя внутри.