Глава шестая (2)

Чезаре ассоциировался у Ливия с диковинным зверьком. Он пытался сравнивать нового приятеля со слугами, потом - с детьми аристократов их круга, но тот не походил ни на первых, ни на вторых. Вел себя чересчур вызывающе, но иногда мог замолкать и обижаться без повода. Говорил то, что думает, не особо заботясь о выборе правильных и вежливых слов, но временами проявлял чуткость и тактичность. Не жаловался на недостаток ума, но постоянно ленился и краснел, когда хранитель знаний задавал ему слишком сложные вопросы.

Чезаре был миниатюрной копией своего отца. В графе Сафьярди прекрасно сочетались цинизм и склонность к мистике, привычка рассуждать на темы, от которых у светских дам краснели уши, и любовь к философии, преданность родной земле и страсть к путешествиям. На полках его библиотеки исторические трактаты соседствовали с трактатами по астрологии, книги по медицине стояли рядом с анонимными эротическими романами (кое-кто считал, что большую часть этих романов граф написал лично).

Он даже не пытался играть чужие роли для того, чтобы стать своим в светских кругах, но был желанным гостем в любом доме, а за право пригласить его на бал благородные синьоры без раздумий сразились бы на дуэли. В графе Сафьярди Ливия восхищало все, от глубокого ума до острого языка, и поэтому сблизиться с Чезаре хотелось еще сильнее.

Дни плавно перетекали один в другой, зима с пронизывающими ветрами сменялась благоухающей весной, весна - жарким летом, лето - осенью, временем сбора урожая и постепенного увядания природы. В середине сентября Ливий отметил десятые именины и был огорчен отказом Чезаре прийти на праздник. «Ненавижу все эти балы и застолья с вином и десятью сменами блюд», - прокомментировать сын графа Сафьярди, но через несколько дней вручил приятелю скромный подарок: медное кольцо с грубоватой гравировкой. «Хранитель знаний рассказывал, что во времена янтарных Жрецов медь была самым ценным металлом, - сказал Чезаре. — Это наши общие предки, как-никак».

Пальцы у Ливия были слишком тонкими, и кольцо пришлось носить на шее на бечевке, но намек он понял превосходно. Вместо того, чтобы купить дорогую глупость, Чезаре выбрал символичную вещицу. Он не просто напомнил, что в них течет одна кровь. Он по-своему сдержанно дал понять, что ценит зарождающуюся дружбу и хочет, чтобы она становилась все крепче и доверительнее.

Но сблизило их не кольцо, а, как ни странно, музыка.

***

Расписание юных темных эльфов из аристократических семей было настолько плотным, что вплоть до темного совершеннолетия они редко могли найти время на игры с друзьями и еще реже предавались сладкому безделью.

День начинался чуть ли не затемно с купания в озере, бега по лесу и фехтования. Плавание Ливий обожал, бег ненавидел, а фехтовал, по словам учителя, неплохо, но уроки спорта часто пропускал, потому что много болел. Далее шли уроки рисования в саду или в одной из комнат особняка, где даже зимой можно было поймать хороший свет. Потом приходил черед основной программы под руководством хранителя знаний: иностранные языки, история, темная медицина, астрономия и еще с десяток наук, большая часть которых вряд ли кому-нибудь пригодилась бы в будущем. Основательно подкрепившись, ученики разъезжались по домам: вторая половина дня традиционно посвящалась урокам музыки и танцев.

В один из таких дней Ливий сидел за клавесином в музыкальной комнате и трудолюбиво играл гаммы. Чуть поодаль в обитом нежно-голубым бархатом кресле расположился его учитель. Месье Дюфо был чистокровным французом, по-итальянски говорил плохо и параллельно с уроками музыки вынужденно давал уроки французского языка. Он недовольно постукивал по полу изящной тростью из черного дерева с набалдашником из слоновой кости в виде головы шахматного коня и время от времени комментировал происходящее. Чаще всего то было «Pas comme ça!», «Encore une fois», и примерно раз в неделю - или раз в месяц, в зависимости от его настроения - «Très bien».

- Поднимайте пальцы как следует, месье Ливиан. За обедом вы не ели мяса? Не опускайте запястье, это выглядит так, будто вас учили музыке оборванцы с флорентийского рынка. Выпрямите спину! Осанка музыканта должна быть идеальной! Mon dieu, сколько раз я могу это повторять? Когда вы садитесь за инструмент, представляйте, будто вы играете на концерте перед десятками слушателей! - Трость в очередной раз постучала по полу. - Все, хватит гамм. Мои уши достаточно настрадались. Переходим к Баху. Надеюсь, вам хватило недели для разбора инвенции.

Ливий встал, подошел к невысокому круглому столу и начал рыться в нотах. Инвенция лежала под ворохом пьес, которые они с Руной вчера играли в четыре руки. Он вернулся за клавесин и поставил ноты на пюпитр, но играть так и не начал. Из сада донеслись звуки скрипки.

Сперва Ливий решил, что это проделки Анигара - хотя с чего бы брату устраивать внезапные концерты посреди фонтанов и цветов - но тот играл на французском инструменте с характерным тонким и прозрачным звуком. У музыканта в саду скрипка была альтовой, и свое дело он явно знал. После осторожных первых нот мелодия понеслась вперед. Она взвивалась и опадала, то отталкивала, то манила. Ливий еще никогда не слышал, чтобы кто-то играл с такой страстью. Не обращая внимания на недовольство месье Дюфо, он вскочил и бросился к окну.

И ожидал увидеть там кого угодно - но только не Чезаре.

Сын графа Сафьярди стоял в окружении радостно хлопавших в ладоши служанок и продолжал самозабвенно играть с таким видом, словно был не аристократом, а безымянным музыкантом в дешевом кабаке. Он притопывал ногой в такт музыке, покачивал головой, а когда девушки принялись водить вокруг него хоровод и танцевать, ускорил темп, хотя это казалось невозможным. Несколько секунд Ливий наблюдал за этой сценой, не в силах вымолвить ни слова, а потом высунул голову в окно и завопил:

- Негодяй! Ты играешь на скрипке, но и словом об этом не обмолвился!

Чезаре доиграл последние такты, опустил смычок и церемонно поклонился, а потом повернулся к окну музыкальной комнаты и отвесил еще один поклон.

- Мы должны сыграть дуэтом! - продолжал Ливий.

- Никаких дуэтов! - возмутился месье Дюфо. - Вы сегодня более непоседливы, чем обычно, месье Ливиан! C'est intolérable! Вы хотите, чтобы я пожаловался вашему отцу? Сейчас вы будете играть инвенцию!

- Отстаньте со своими инвенциями! Неужели вы не слышали этого? Он играет как бог!

Месье Дюфо подошел к окну и посмотрел на Чезаре.

- Да, юноша талантлив, - с неохотой признал он. - Но талант ничего не значит без практики. Вы тоже талантливы, месье Ливиан. Но если вы будете отвлекаться на каждый шорох, мне придется принять меры. Travail, travail, toujours travail!

Ливий упрямо вздернул подбородок.

- Хочу дуэт! - заявил он.

Но месье Дюфо, знавший его с четырех лет, был непреклонен.

- Сейчас вы будете играть инвенцию. А потом - так уж и быть, дуэт.

- Вы невыносимы в своем упрямстве!

- А вы говорите с учителем в неподобающем тоне. Немедленно садитесь за инструмент, иначе, клянусь богом, его милость граф Винчелли узнает о вашем поведении! - Кончик трости месье Дюфо указал на клавесин. - Не заставляйте меня повторять дважды!