Глава 1 (2)

Венецианское окно в библиотеке было распахнуто настежь. Легкий ветерок приносил ароматы влажной земли, жасмина, роз и лаванды. Ливий часто сидел здесь по вечерам, наблюдая за постепенно темнеющим небом. Порой один, порой - в компании Руны или Анигара. Сестра колдовала над гобеленом или шила платье, брат рисовал углем или мастерил деревянную фигурку, вооружившись собственноручно изготовленным ножом. Когда солнце скрывалось за горизонтом, с кухни приносили кувшин кьянти (и кувшин с водой - для Анигара, который любил разбавлять вино), теплый хлеб с хрустящей корочкой и молодой козий сыр. Братья и сестра тут же набрасывались на еду, болтая без умолку. Со стороны диалог звучал странно: все говорили разом, но каким-то чудом понимали друг друга и даже не повышали голос.

Сегодня сад был таким же, как и несколько дней назад. Жасмин, розы и лаванда по-прежнему цвели. Под ногами слуг, несших фонари по ухоженным дорожкам, перекатывалась галька. Пели сверчки, из конюшен доносилось ржание лошадей. Но все эти звуки будто подчеркивало плотное покрывало мертвой тишины, окутавшей особняк. Не было молоденьких служанок, любивших сидеть под деревьями и звонко хохотать, обсуждая красивых конюхов и пастухов. Не было неспешно прогуливавшихся мужчин, обсуждавших вино, искусство и политику. Не было женщин, которые держались чуть поодаль и обменивались светскими сплетнями. С кухни не доносилось теплых, знакомых запахов томящегося с базиликом томатного соуса и свежего хлеба в печи.

Ливий подумал, что именно так выглядит взрослая жизнь. Сегодня он переступил невидимую черту и распрощался с детством. С днями, когда он прибегал на кухню, где готовили ужин или обед, жаловался поварам на голод и получал маленькое угощение: смоченный в оливковом масле ломоть хлеба, сладкую грушу, пару грецких орехов или горсть цукатов.

Он сделал круг по библиотеке, пробегая глазами по корешкам со знакомыми названиями, подошел к растопленному камину и опустился в одно из кресел. На круглом столе стоял бокал с недопитым вином. Ливий взял лежавшую возле блюда книгу. Сенека. Отец с детства приучал его класть книги на место и злился, если сын об этом забывал. Но бесконечные литры вина и карточные долги разительно изменили характер графа Винчелли.

Характер - но не литературные вкусы. Отец обожал стоиков. Вот только их идеи трактовал по-своему. Страшно подумать, сколько часов за общими трапезами они с Ливием спорили до хрипоты над истинным смыслом фразы «страдание закаляет душу». Отец говорил о благородстве мученика. Ливий отвечал, что благородство мученика не имеет ничего общего с жертвенностью, и уж точно не означает, что все должны смиряться с судьбой. Альвис картинно вздыхала и пила вино (либо начисто игнорировала происходящее - в зависимости от настроения и количества принятых лекарств). Мать, Руна и Анигар делали вид, что их интересует только содержимое тарелок. Все знали по опыту: если вмешаться, можно нарваться на оскорбление.

- Я принесла вам горячего вина со специями, синьор Ливиан. - Лючия, верная себе, появилась в библиотеке абсолютно бесшумно. - И свежее миндальное печенье. Хотите поужинать? Синьор Рикардо сказал, что вы сегодня ничего не ели.

Дядина наблюдательность порой приводила Ливия в бешенство.

- Нет, спасибо. Отнеси миндальное печенье Руне и Анигару. Ограничусь вином.

- Не стоит пить на голодный желудок. Наутро у вас будет болеть голова, вы же знаете.

Ливий бросил книгу в соседнее кресло. Лючия осторожно поставила на стол вино и печенье и забрала стоявший там бокал.

- Вот что он читал за день до того, как отправиться к первым богам. Решил, что жить мучеником недостаточно. В последнем акте спектакля нужно поставить эффектную точку. Показать всему миру, как сильно он страдал и как тяжело ему было со всем этим.

- Синьор Ливиан... - испуганно начала кормилица.

Поднявшись из кресла, Ливий подошел к камину и уставился на огонь.

- Может, это наша вина? - спросил он негромко. - Может, он испугался, что не справится с нами без матери? Что мы рано или поздно высосем из него душу?

- Синьор Алонсо сделал свой выбор, - мягко ответила Лючия. - Каковы бы ни были его мотивы, мы о них уже не узнаем. В этом нет ничьей вины. Все, что нам остается сейчас - продолжать жить.

- Продолжать жить. - Ливий поднял глаза на портреты, висевшие над камином. Мать в лазурном шелке с волосами, собранными в высокую прическу. Отец в темно-синем камзоле и белоснежной рубашке с кружевным жабо. Гости вымаливали у родителей имя художника и удивленно поднимали брови, узнав, что это Анигар. - Видят боги: я пытался быть хорошим сыном. Прилежно учился. На балах вел светские беседы, от которых ноют зубы. Терпеливо обучался основам бизнеса, который меня никогда не интересовал. Смотрел, как он пресмыкается перед кредиторами. Из кожи вон лез, надеясь исправить все, что он натворил. Работал сутками, забывая про еду и сон. Все вокруг говорили, что затея дурная, но я не слушал. И вот что я получил взамен. Предательство.

- Вам нужно отдохнуть, - сказала кормилица. - Выпейте вина, пока не остыло, и идите в кровать. Утро вечера мудренее.

Ливий повернулся к женщине и вгляделся в ее лицо. У нее прибавилось морщин и седых волос, но осанка оставалась королевской, а фигура - такой же стройной, как в те времена, когда он играл на полу гостиной со своими молочными братьями, сыновьями Лючии, под тихие песни на незнакомом языке.

- В чем я провинился? Не позволял ему вить из себя веревки? Я хотел, чтобы мой отец любил меня просто так, а не за то, что я играю чужие роли! Но все, что я от него слышал, сводилось к фразе «не позорь меня, Ливиан»! И что теперь?! Теперь я должен думать, как расплатиться с его долгами, как обеспечить семью, забота о которой легла на мои плечи, и умудриться при этом сохранить здравый рассудок! Вот как выглядит любовь моего отца! Он всю жизнь ненавидел меня - и даже его смерть выглядит как упрек!

Лючия шагнула к Ливию и крепко обняла его. От нее, как и раньше, пахло свежими духами, лавандой и травами, известными только темным феям. Маленькая, но сильная, как острый нож под покровом изысканного кружева.

- Боги всегда испытывают нас на прочность, - шепнула она Ливию, приподнявшись на цыпочки и погладив его по волосам. А ведь когда-то он бегал за ней по дому, хватаясь за пышную юбку, и выпрашивал молоко с медом... - Помните? Я говорила об этом. Слабые ломаются. Сильные становятся еще сильнее. Это ваше испытание. Вы сильнее всех, кого я когда-либо встречала. Вы знаете, я никогда не говорю подобного просто так. Боги приготовили для вас удивительную судьбу, но путь не будет легким.

Отстранившись, Ливий приобнял кормилицу за плечи.

- Какая судьба? Ты никогда мне не говорила.

- У темных фей свои тайны...

- Но я хочу знать!

Лючия рассмеялась и погладила его по щеке.

- Вы все поймете в свой срок, синьор Ливиан. Говорить о будущем - дурной знак.

- Ты же знаешь, что я в это не верю. Сказки для маленьких глупых эльфят.

- Для меня вы навсегда останетесь маленьким эльфенком.

- Глупым?

- О нет. - В глазах Лючии появилась печаль. - Боги даровали вам острый ум. А острый ум приносит много боли.

- Боль меня не пугает.

- Пейте вино. Оно совсем остыло! Вы не передумали насчет ужина?

- Не передумал. Но и спать пока что не собираюсь. Прикажи слугам приготовить ванну. И если вода будет холодной, как в прошлый раз, я лично всыплю каждому десяток плетей.