Глава 16. Раздача конфет[1]
Меньше всего Ли Синь ожидал встретить здесь Гу Жаня.
Гу Хай кипел от злости, поэтому в его голосе отчетливо слышалось раздражение:
— Что он здесь делает?
— А почему ему здесь не быть? — в свою очередь парировал Ли Синь. — Ты ведь тоже здесь.
Гу Хай сжал челюсти:
— Я и он — это совсем другое!
— И чем же мы отличаемся? — скрестив руки на груди, усмехнулся Ли Синь. — Разве вы оба не люди?
— Или ты не человек?
Он знал, что Сяо Синь держит на него обиду, так что резкие слова вполне можно было простить.
Гу Хай думал, что Сяо Синь в глубине души всё еще принадлежит ему, просто сейчас он горячится.
Но что всё-таки означало поведение Гу Жаня?
Неужели решил воспользоваться моментом и втереться в доверие?
Обычно сдержанный и немногословный, в этот момент он поддался внезапному порыву: кровь ударила в голову, и парень напролом ввалился в квартиру, чтобы напрямую отчитать стоявшего позади хладнокровного мужчину:
— Ты что себе позволяешь?!
Обстановка накалилась до предела — казалось, стоило чиркнуть спичкой, как весь дом взлетел бы на воздух.
Гу Жань ответил:
— Именно то, что ты подумал.
Мужчина проигнорировал его претензию, даже не попытавшись скрывать откровенную провокацию.
Глаза Гу Хая налились кровью, ему нестерпимо хотелось размахнуться и врезать этому наглецу прямо в лицо.
Какая роскошная мелодрама о кровной вражде!
Устроившись на диване с горстью семечек, Ли Синь с неподдельным интересом наблюдал за разворачивающейся сценкой, мысленно барабаня в литавры: «Действуйте! Бейте друг друга!»
Однако, пока он не щелкнул последнюю семечку, драка так и не началась.
Слишком уж трусливым оказался Гу Хай.
— Ладно, представление окончено, — зевая, произнес Ли Синь, чувствуя, что запал иссяк. — Мы с твоим кузеном никак не связаны.
— Мы просто соседи. У него на кухне произошла авария, вот он и попросил разрешения воспользоваться моей плитой.
Гу Хай тут же сдулся и презрительно фыркнул.
Он же был уверен: Сяо Синь по-прежнему на его стороне.
— Но раз уж мы с господином Гу соседи... — Ли Синь уловил доносившийся из столовой аппетитный аромат и с наивной неожиданностью протянул: — Ой, погодите. Теперь всё стало намного ближе — теперь мы друзья.
— Разве это не естественно, что друг приходит ко мне в гости? — распахнув глаза в притворной невинности, он уставился на Гу Хая. — Молодой господин Гу, а кем прихожусь вам я?
Гу Хай открыл рот, но язык словно одеревенел:
— Сяо Синь, я твой...
— Мы с тобой чужие люди, — Ли Синь высокомерно задрал подбородок, бросив взгляд на выход. — Проваливай.
Он, Гу Хай, молодой наследник влиятельного семейства Гу.
За все свои двадцать с лишним лет он впервые столкнулся с тем, чтобы кто-то в открытую приказывал ему убираться вон.
Внутри него полыхал огонь, раскаляя до белого каления сердце, печень и легкие, но раздражение было вызвано вовсе не тем, что Ли Синь прогнал его.
Правда, в чем истинная причина, он и сам не понимал.
Уходить отчаянно не хотелось, но оставаться дальше означало окончательно потерять лицо.
Гу Жань приподнял бровь, наблюдая, как его драгоценный кузен с кислым видом плетется к двери, постоянно оглядываясь на прислонившегося к косяку Ли Синя.
Только что Ли Синь заявил, что между ними ничего нет.
И добавил, что они всего лишь соседи.
На лице Гу Жаня застыла ледяная маска, но на душе было не менее зябко: слова юноши ему определенно не понравились.
Зато воспоминание о том, как ловко Ли Синь отшил Гу Хая, мгновенно подняло ему настроение.
Поймав себя на этой мысли, он нахмурился, с досадой отмечая собственную сентиментальность.
Ли Синь как раз в этот момент обернулся и, заметив смену эмоций на его лице, участливо поинтересовался:
— Что-то не так?
Гу Жань покачал головой:
— Ничего.
Дураков не было. Прикинув возможные варианты, Ли Синь осторожно предположил:
— Ты злишься?
Наверняка бесится из-за своего бестолкового родственничка, думал Ли Синь: окажись у него самого такой братец, он бы уже давно взорвался на месте.
Закрыв глаза, Гу Жань сделал глубокий вдох:
— Нет.
В ту же секунду Ли Синю почему-то показалось невероятно забавным то, как упрямо тот отказывался признать очевидное.
Хотя забавность эта мгновенно испарилась.
Стоило ему вспомнить, чей именно ребенок растет у него под сердцем, как всякое веселье улетучилось бесследно.
Какая же тоска.
Впрочем, кое у кого дела обстояли куда хуже.
Из-за душевного раздрая Ли Чжэнь уже сбился со счета, сколько раз завалил рабочие моменты; актерских талантов у него от природы было немного, а на фоне нервотрепки из-за выходок Ли Синя его продуктивность упала ниже нуля.
Чем бы он ни занимался, в голове неотступно всплывала та самая аудиозапись из телефона Ли Синя.
Стоило Ли Синю слить ее через анонимный аккаунт в сети, как годами выстраиваемая репутация Ли Чжэня рухнула бы в один миг без шансов на восстановление.
Закон подлости сработал безупречно: случилось именно то, чего он боялся больше всего.
Под конец съемок режиссер неожиданно решил устроить совместную пиар-акцию для их молодежной драмы и соседнего сериала о милитаристах.
Благодаря массивным вливаниям инвесторов милитаристская драма догнала их проект по популярности.
Для команды это был идеальный шанс вновь заткнуть конкурентов.
На эту акцию рассчитывали абсолютно все, включая самого Ли Чжэня.
И именно в этот критический момент на популярном анонимном форуме прогремела гремещая бомбой тема:
«Теневая сторона семьи Ли, о которой не принято говорить».
Услышав от менеджера название треда, Ли Чжэнь сразу подумал про аудиозапись. Сглотнув подступивший к горлу ком, он дрожащим пальцем ткнул в присланную ссылку.
Каково же было его удивление, когда содержание публикации оказалось совершенно иным.
Пост описывал события полугодичной давности.
Тогда пышно праздновался день рождения Ли Чжэня. Старший господин устроил грандиозную вечеринку, пригласив сливки общества.
Подарков оказалось столько, что пришлось выделить отдельную комнату под их опись и хранение.
Среди прочего там находились и часы, подаренные Гу Хаем.
Редкие материалы, баснословная стоимость и особый подтекст.
Вот только после завершения банкета часы загадочным образом испарились.
Пропажу такой вещи нельзя было спустить на тормоза.
Проверив камеры, слуги обнаружили, что в злополучный день возле той комнаты крутился исключительно Ли Синь.
По умам поползли злорадные слухи: вор — младший приемыш.
Правда заключалась в том, что часы припрятал сам Ли Чжэнь.
Ему просто захотелось подставить Ли Синя и заодно напомнить тому, кто именно занимает главное место в сердце Гу Хая.
Ты здесь чужой, временный заместитель.
Правды он раскрывать не стал, заявив прислуге:
— Сяо Синь — мой брат, я не верю, что он способен на воровство! Продолжайте поиски, а если не найдете виновного, убытки высчитаю с вас!
Персонал взвыл от возмущения.
Вешать недостачу на них? Никто не собирался брать на себя чужую вину!
Раз молодой господин Ли из благородства и братской любви предпочитает закрывать глаза на очевидное, это не значит, что вор автоматически перестает быть вором!
С какой стати им расплачиваться за грехи Ли Синя?
В итоге трое или четверо здоровенных мужиков из числа обслуживающего персонала решили применить «специальные методы», чтобы выбить из наглого приемыша чистосердечное признание.
В конце концов, даже если они покалечат этого ублюдка, никто не станет разбираться.
Кто же знал, что у этого мальчишки окажется настолько железный характер — он стоял на своем до конца.
Впрочем, довести дело до конца они не успели.
Вовремя подоспел Ли Чжэнь.
Увидев сжавшегося в углу избитого Ли Синя, он поморщился, но правду раскрывать не стал, ограничившись парой дежурных фраз.
Он никак не ожидал, что эта незначительная бытовая сцена спустя столько времени всплывет наружу на публичном форуме.
В посте детально восстанавливалась хронология событий, а в подтверждение непричастности Ли Синя прилагались фотографии с официальных мероприятий, где Ли Чжэнь красовался в тех самых пропавших часах.
— И ради такой ерунды ты меня дергаешь? — пробежав глазами текст, Ли Чжэнь демонстративно выдохнул. — Заблокируй этот аккаунт, делов-то.
— Невозможно заблокировать, — сурово оборвал его менеджер. — Удалю этот — набегут десяток новых.
— Нам нужно срочно вычислить автора и заставить его удалить тему.
— Сам понимаешь, чем грозит бездействие, — голос агента звучал чужой и холодный. — У меня в агентстве артистов хватает.
— Если хочешь угробить карьеру по собственной глупости, мешать не стану.
В ушах Ли Чжэня зазвенело так, будто в черепной коробке разорвался фейерверк.
Да как такое вообще возможно?!
Откуда ему знать, кто автор поста?
Но менеджер был прав: если не замять скандал немедленно, рухнет не только грядущая премьера сериала, но и вся его дальнейшая жизнь.
Любопытство пользователей интернета безгранично: не найдя готового ответа, они сами докопаются до истины.
Потянешь за одну ниточку — распустится весь клубок.
Тогда тщательно вылепленный образ пай-мальчика рассыпется прахом, отдав его на растерзание озверевшей толпе хейтеров.
Ли Чжэнь заметался по комнате, лихорадочно соображая, словно потерявшая голову муха.
Кто это мог сделать? Кому понадобилось так подставлять его?!
И тут в голове навязчиво всплыло единственное имя.
Ли Синь!
Только он, больше некому!
Сфокусировав воспаленные глаза на экране, он дрожащими пальцами набрал знакомый номер.
Снова длинные гудки без ответа.
Ублюдок!
Он смачно выругался в трубку.
Тем временем сам Ли Синь в ванной комнате выворачивал душу наизнанку от сильнейшего приступа тошноты.
Ощутив вибрацию в кармане, он с трудом поднялся, ополоснул лицо ледяной водой и только после этого вытащил смартфон, взглянув на экран.
Неизвестный номер?
На ходу направляясь к выходу из ванной, он уже собирался принять вызов, когда случайно поднял глаза и в конце коридора заметил знакомый силуэт.
Это был Гу Жань.
Ли Синь замер на секунду, ощутив знакомый укол неловкости.
Мужчина зажимал между пальцами незажженную сигарету и молча смотрел на него.
—...... — бросил Ли Синь: — Секунду, я отвечу на звонок.
На лице Гу Жаня промелькнуло мимолетное облегчение:
— Хорошо.
Только тогда Ли Синь нажал кнопку ответа:
— Алло?
Одновременно с его голосом из динамика донесся знакомый визгливый лай взбешенной собаки.
У Ли Синя заболела голова.
Что не так с этим старшим братиком? Куда делся образ нежного и утонченного белого лотоса?
— Ли Синь, это ты выложил пост? Если у тебя ко мне претензии, какого черта не выскажешь в лицо?! Что за крысиные методы исподтишка?!
Пост? Ли Синь на пару секунд завис.
Честно говоря, к этой публикации он не имел никакого отношения.
— Предупреждаю! Немедленно удали тему! И ту запись с диктофона тоже!
— Иначе твоей карьере в шоу-бизнесе конец.
— Правда? — уточнил Ли Синь. — Ну ладно.
Он изогнул брови, и его пальцы заискрили по экрану. Примерно через полминуты в сети появилось новое сообщение.
— Ой, какая неловкость, — с издевательской невинностью протянул он в трубку: — Я случайно прикрепил к ответу и саму запись.
Одна буря сменялась другой.
Эхо недавнего скандала с разрывом отношений в семье Ли еще не успело затихнуть.
Узнав, что Ли Синь получил роль в конкурирующем проекте, безумные фанатики Ли Чжэня развернули масштабную травлю: «Совсем в соседнем сериале кастинг проводить некому? Берут безродную фарфоровую куклу с тридцать третьих ролей на главные образы».
Впрочем, подобные голоса тонули в общем хоре.
Не говоря уже о том, что адекватных зрителей в сети оказалось куда больше. Вдобавок выяснилось, что чья-то невидимая рука методично зачищает токсичные комментарии, как только они появляются.
Поэтому сам Ли Синь до поры до времени даже не видел этих выпадов.
А если бы увидел — прошелся бы по каждому хейтеру так, что тех бы разорвало на триста шестьдесят градусов.
В прошлый раз не вышло, зато сейчас представился прекрасный повод.
Пока сетевой хайп достиг пиковой точки, внимание праздных зевак мгновенно переключилось на сенсационный анонимный вброс.
Едва успев закончить дебаты о том, какой проект лучше — школьная драма Ли Чжэня или милитаристский сериал Ли Синя, — публика с восторгом обнаружила, что оба брата сошлись в схватке под бой барабанов и треск петард.
«Мамочки! Это правда? Мне так жалко Ли Синя...»
«Стопроцентный пруф, автор даже свидетелей нашел».
«Ха, неудивительно, что он их так послал, на его месте я бы сам отрекся от такой семейки!»
Меньше чем через полчаса после публикации Ли Чжэня смешали с грязью, а рикошетом зацепило и всю семейку Ли.
Армия отбитых фанаток тут же ринулась в контратаку:
«Какой еще пруф? На улице любого бомжа можно подставить под свидетеля!»
«Жалельщики нашлись! Нашего А-Чжэня грязью облили, нас тут вообще-то тоже обидели!»
«Автора в бан за клевету! Зуб даю, что этот пост запилил сам приемыш Сяо Синишка /улыбка»
Среди тысяч гневных реплик внимание привлекла лишь одна ветка, где автор темы ответил конкретно на этот выпад:
«Заблокировано. Собакам и автору комментария вход в тред запрещен».
Комментарий набрал рекордное число лайков и закрепился в самом верху.
Пока пользователи рубились в комментариях, разбившись на враждебные лагеря, на соседней платформе взлетел новый горячий хэштег:
- Ли Синь вышел на связь и опубликовал аудиодоказательства!
«Пост на форуме написал не я, но всё написанное — правда. Оставлять подобные ситуации без ответа бессмысленно, и этот урок я усвоил раз и навсегда: спорить с отбросами пустая трата времени, лучше сразу бить наотмашь).
Прикрепляю две аудиозаписи. Раз уж вы просили открытого боя, извините, церемониться не буду».
Именно эти строки сопровождали свежий пост Ли Синя.
Содержимое записей оказалось шокирующим.
Тон и манера речи разительно отличались от привычного экранного образа мягкого и обходительного господина Ли Чжэня. Проведенный энтузиастами спектральный анализ голоса не оставлял сомнений: говорил именно он.
После публикации хэштега все оголтелые фанатки мгновенно притихли, боясь издать хотя бы звук.
Это был контрольный в голову.
«Ну что, теперь у вас язык в жопу засунулся называть его бастардом и приемышем? Ха-ха, впервые вижу настолько конченую персону, у которой вообще могут оставаться фанаты».
«Поклонники стоят своих кумиров. А я ведь так ждал эту школьную драму... теперь тошнит от одного названия».
«Где там глава семейства Ли? Видели это? И что теперь скажете?»
Лента пестрила подобными отзывами, а Ли Чжэнь был близок к тому, чтобы задохнуться от ярости.
Смесь паники и гнева лишала возможности мыслить рационально.
Он просто отказывался верить, что этот запуганный приемыш, терпевший любые издевательства, посмел вынести сор из избы и публично объявить ему войну!
Он что, рехнулся?!
Съемочная группа завалила телефон тревожными сообщениями. Не открыв ни единого уведомления, с абсолютной пустотой в голове, Ли Чжэнь на автомате открыл записную книжку, собираясь набрать Гу Хая.
Но тут же вспомнил, что тот уже давно не выходит на связь.
Замявшись на секунду, он стер знакомые цифры и позвонил матери.
Ответ последовал незамедлительно, и вместо женского голоса в трубке рявкнул разъяренный отец:
— Щенок паршивый, у тебя еще хватает наглости звонить?!
Лицо Ли Чжэня побелело:
— Пап?
— Не смей меня так называть! — от крика главы семьи у Ли Чжэня едва не лопнула барабанная перепонка. — Ты что вообще натворил? Не можешь дела до конца довести? Оставляешь за собой хвосты, чтобы другие разгребали?!
— Тебя мало того, что самого позорят, так еще и всю семью в грязь макнуть решил? О чем ты думал, Ли Чжэнь?!
Услышав это, Ли Чжэнь даже испытал некое подобие облегчения.
Он боялся не отцовского гнева — он боялся остаться без поддержки клана.
— Я и сам не думал, что Сяо Синь зайдет так далеко, — заискивающе затянул он. — Всё начиналось как семейный пустяк, я понятия не имел, что он выложит записи.
— Пап, — с деланным плачем в голосе произнес он, — что же теперь делать?
Отец окончательно убедился, что оба его сына — сплошное наказание.
Хотя нет, не оба: второй сынок уже давно мечтал отрезать их фамилию раз и навсегда!
— А что тут поделаешь?! — тяжело задыхаясь, оборвал его отец и сбросил вызов.
Мгновение спустя в коридор понесся такой рев, что сидевший за дверью помощник подпрыгнул от страха:
— Ищите! Выясните, кто автор поста! Я должен лично посмотреть на того, кто решил пойти против моей семьи!
Скинув аудиозаписи в сеть, Ли Синь сразу же отключил телефон.
Копаться в ленте больше не хотелось — от этого шума уже рябило в глазах.
В последнее время хлопот хватало сполна, а из-за беременности организм постоянно капризничал. Изначально он планировал отложить месть на потом, но раз уж доброжелатели сами подтолкнули процесс, прятаться больше не имело смысла.
Большинство участников съемочной группы уже разъехались, и в пустом павильоне остались только они с Гу Жанем.
— Тот звонок... это был твой брат? — неожиданно подал голос мужчина.
Ли Синь вскинул брови, приоткрывая банку со Спрайтом:
— Тебе не всё равно?
— Просто так, — Гу Жань бесцеремонно отобрал у него газировку, сунув взамен бутылку чистой воды, и, сделав вид, будто ничего особенного не произошло, звякнул ключами от машины: — Поехали, отвезу домой.
Ли Синь опешил, глядя на пустые руки:
— Эй...
Черт возьми, обидно же.
— Тебе нельзя нервничать, — строго напомнил Гу Жань. — Меньше пей газировку.
У Ли Синя взыграл вредный характер, и он демонстративно отвернулся.
Но Гу Жань и не думал сердиться:
— Я тебя подвезу.
— Не хочу домой, — буркнул Ли Синь.
— Ладно, — Гу Жань неожиданно улыбнулся. — Поедем в другое место.
Улыбался он редко: уголки губ едва заметно приподнимались, разглаживая складки у глаз, но в этом мягком выражении неизменно сквозила прохлада.
Если подбирать одно слово — холодно-красиво.
Довольно симпатично, кстати.
Украдкой поглядывая на него, подумал Ли Синь.
Раз уж человек проявил такую заботу, продолжать упрямиться было бы совсем бессовестно.
Молча кивнув, Ли Синь забрался на пассажирское сиденье.
Его всё еще глотало любопытство насчет реакции публики и возможного безумия фанатиков, поэтому, пока машина катила по дороге, он каждые пару минут проверял обновления в ленте.
Однако все те тролли, что еще недавно прыгали по веткам, испарились без следа — не осталось даже издевательских смайликов.
Сосредоточенно ведя машину, Гу Жань одной рукой мягко перехватил телефон и убрал его в бардачок:
— Хватит пялиться в экран.
Ли Синь возмутился:
— Ты что за привычку взял всё отбирать?
— Ничего подобного, — повернув голову, Гу Жань бросил на него короткий взгляд. — Я отбираю только твое.
Дыхание на секунду застряло в горле.
— Хочешь сохранить хорошее настроение — сегодня больше не открывай соцсети, — переключив внимание на дорогу, бросил он. — Приехали, выходим.
Проследив за его взглядом, Ли Синь с удивлением обнаружил перед собой яркий, пестрый дворик.
На воротах висела вывеска с шестью радужными буквами:
--Детский дом «Солнышко»[2]
—...... — выбравшись из салона, Ли Синь растерянно моргнул: — Мы зачем сюда приехали?
Приют выглядел старым, но ухоженным.
Территория небольшая, зато все условия налице: крошечный двор и три соединенные корпуса. Каждая стена была выкрашена в веселые цвета, создавая ощущение тепла и жизни.
Ничего не объясняя, Гу Жань просто постучал в дверь.
Стоило раздаться первому стуку, как изнутри донесся радостный детский гам. Женский голос попытался утихомирить шум:
— Ребята, не толкайте老师[3], сейчас открою.
Стоя у входа, Ли Синь наблюдал, как распахивается створка.
Из проема тут же высыпала ватага малышей — с десяток бойких воробышков, которые с криками бросились вперед, цепляясь за руки Гу Жаня и обнимая за ноги.
— Дядя Гу! Дядя Гу пришел! — звенящие детские голоса мгновенно растопили лед в воздухе. Одна из девчушек заметила Ли Синя и, хлопая большими черными глазенками, спросила: — А этот большой брат кто?
Ли Синь густо покраснел.
До чего же они милые.
Гу Жань по-прежнему держал лицо кирпичом, лишь коротко бросив:
— Привет.
Вид у него был настолько суровый, что Ли Синю даже стало неловко.
Но детишки, похоже, давно привыкли к такому выражению лица: окружив его со всех сторон, они дружно потащили гостя во двор. Какая-то девочка даже робко протянула ему сорванный цветочек.
Надо же, а дети его любят.
— Меня зовут Ли Синь, — представился он сам.
— Брат Ли! — малыши тут же переключили внимание, повиснув уже на его ногах и звонко выкрикивая имя.
Словно маленькие солнышки, они выжигали любую тень вокруг.
Не удержавшись, Ли Синь улыбнулся по-настоящему тепло.
И правда полегчало.
Сидевший неподалеку Гу Жань неотрывно следил за ним: то, как юноша осторожно щипал за щечку девочку, то ласково трепал по макушке мальчика.
В этом жесте было столько нежности, что у наблюдающего защемило в груди.
Посмотрев на это еще пару секунд, Гу Жань тихо позвал:
— Идите сюда.
Дети мгновенно переключились, единой волной перекочевав от Ли Синя к нему.
Потеряв детское внимание, Ли Синь обиженно надул губы.
Гу Жань кашлянул в кулак:
— Задам вопрос, и мне нужны честные ответы.
Детский хор грянул в ответ:
— Да!
— Если кто-то пытается отобрать у вас конфету и обижает вас, что нужно делать? — задавая вопрос, он многозначительно посмотрел на Ли Синя.
Тот почувствовал себя несколько сбитым с толку.
— Конечно, дать сдачи!
— Да! Учительница учила: око за око, зуб за зуб!
— Дядя Гу, тебя кто-то обидел? Хочешь, мы поможем проучить негодяя?!
— Молодцы, — одобрительно кивнул Гу Жань.
После чего, словно фокусник, извлек из кармана увесистую пачку леденцов на палочке, раздав каждому по штуке.
Ли Синь наблюдал за этой сценой с полнейшим непониманием в глазах.
К чему это было?
В этот момент Гу Жань поднялся, подошел ближе и извлек из внутреннего кармана пиджака еще один леденец.
Огромный, разноцветный, перевязанный праздничной лентой.
— Запомнил? — протягивая ему сладость, строго произнес он:
— В следующий раз просто дай сдачи. Больше не бойся.
❀══════༺♡༻══════❀
✦ Записки переводчика ✦
[1] Раздача конфет (给糖, gěi táng) — заглавие главы. Означает метафорическую заботу и «сладкую» поддержку после пережитых неприятностей.
[2] «Солнышко» (顶呱呱孤儿院, dǐng guāguā gū'ér yuàn) — название детского дома. «Дингуагуа» — разговорное выражение, означающее «отличный», «первоклассный».
[3] Учитель / воспитатель (老师, lǎoshī) — стандартное уважительное обращение к педагогам и наставникам в Китае.