Глава 3: Последствия

Ли Синь сделал вид, что не замечает человека у входа, и прошёл мимо, опустив голову. Ли Чжэнь[1], по-видимому, тоже не собирался обращать на него внимания: он стоял на месте, уставившись на подошедшего Гу Хая[2]. Стоило Гу Хаю увидеть свою «белую луну»[3], как его взгляд, словно гвоздь, впился в Ли Чжэня, и он уже не мог ни на что отвлечься, тем более на ушедшего Ли Синя.

Ли Синю это было только на руку. Мусор[4] всегда найдёт общий язык с таким же мусором, а нормальному человеку вроде него лучше держаться от них подальше. Однако, несмотря на жгучее желание оказаться дома, тело его подводило. После вчерашнего «происшествия» каждый шаг отдавался болью, будто он вот-вот рассыплется на куски. Вспоминая виновника всего этого, он не мог не чертыхнуться про себя: «Не знаю, поимел меня человек или какое-то животное, уж больно невежливо обошёлся».

Особняк Гу[5] находился в пригороде, и огромная территория вокруг принадлежала их семье. Частная собственность, никакой транспорт не заедет. Ли Синю оставалось либо вернуться и просить Гу Хая подвезти, либо тащиться на своих двоих за ворота и ловить такси. Возвращаться — ни за что. Он решил, что лучше выложит все силы, но дойдёт.

Он левой рукой придерживал поясницу, правой размахивал стеблем щетинника[6], и под палящим солнцем, пошатываясь, проковылял почти полчаса. Тело оригинала и так было слабым, а после вчерашней «взбучки»... Спустя сорок минут до главных ворот Гу было всё ещё далеко.

Ли Синь вытер пот, остановился перевести дыхание и почувствовал, что жизнь полна отчаяния. В тот момент, когда он уже не знал, что делать, краем глаза он заметил мужчину на дороге. Тот с грацией открыл дверцу автомобиля, явно собираясь уезжать. Не раздумывая, Ли Синь подошёл и постучал в окно.

Стекло было тонированным, внутри ничего не разобрать, но он почувствовал на себе ледяной, равнодушный взгляд. Когда окно опустилось, это ощущение стало ещё острее. Внутри сидел тот самый «зверь», смотря на него без единой эмоции.

Вчера в баре было темно, в особняке он был пьян, но сейчас, при дневном свете, Ли Синь впервые чётко разглядел этого мужчину. Он был похож на метиса: глубокие, тёмные, как бездонная заводь, зрачки, резкие черты лица, прямой нос и плотно сжатые тонкие губы. Неизвестно, нарочно или нет, но мужчина мазнул по нему взглядом, полным угрюмости.

Ли Синь собирался было «сыграть трагедию»[7], уже подготовил выражение лица, но под этим взглядом мгновенно оцепенел. Ли Синь почувствовал, как по спине пробежал холодок, и невольно вздрогнул. Ладно, он струсил.

— П-привет, меня зовут Ли Синь, — пробормотал юноша, сжимаясь от страха, словно перепёлка[8].

Услышав это, Гу Жань[9] слегка приподнял бровь, в его глазах промелькнул иной интерес.

— Молодой господин Ли[10]. — Он заговорил сухо, экономя каждое слово. — Ищешь меня из-за вчерашнего?

— Нет! — Ли Синь мгновенно напрягся. — Я знаю, вчера тебе подсыпали «начинку»[11], а я был пьян. Это не твоя вина и не моя. Я не требую, чтобы ты нести ответственность, — добавил он с серьёзным видом. — Конечно, и я не буду.

— О? — Гу Жань слегка опустил подбородок, уголки губ дёрнулись в улыбке. — Вот как?

Хотя он улыбался, улыбка была отчуждённой и холодной, скрывающей нечто неразгаданное. Это не принесло облегчения, напротив, заставило дрожать ещё сильнее.

— Есть ещё дела? — спросил Гу Жань. — ...Нет, нет, — Ли Синь боялся даже дышать. Инстинкт выживания заставил его отказаться от помощи.

Он развернулся, придерживая поясницу, и решил, что лучше позвонит агенту, хотя не был уверен, пропустят ли того в особняк Гу. Отвлёкшись, он оступился и растянулся на ровном месте. Падая, он инстинктивно прикрыл голову, но колено впечаталось в землю, ткань брюк с треском порвалась, а кожа оказалась разодрана о гравий до крови.

— Ссс... — Ли Синь перевернулся, пытаясь сесть, но не учёл «пятую точку», которая всё ещё нещадно ныла, и от прикосновения к раскалённому асфальту взвыл: — Твою мать![12]

Неизвестно, то ли тело слабое, то ли травма серьёзная, но сил не было ни на что. Он сидел на земле, глядя, как открывается дверца белого «Роллс-Ройса», мужчина длинными ногами вышел из машины и, засунув руки в карманы костюма, хмуро посмотрел на него. Вот уж неловкость так неловкость. Ли Синь покраснел до корней волос, не зная, куда деть глаза.

Мужчина присел перед ним, осмотрел и задержал взгляд на разбитом колене. Светлая, нежная кожа юноши, смешанная с кровью и песком, выглядела пугающе. У Гу Жаня внутри неприятно кольнуло. Он не был любителем лезть в чужие дела, и по логике, раз юноша сам сказал, что между ними ничего нет, он должен был уехать. Но, глядя, как тот пытается встать и не может, он неожиданно для себя проявил мягкость.

Гу Жань молча смотрел на рану. Ли Синь не смел дышать. Видя, что мужчина молчит, он хотел было что-то сказать, как вдруг тот протянул руки, подхватил его под поясницу и под ноги и легко поднял.

Ли Синь: «???» (в ужасе).

Гу Жань молча посадил его в машину, пристегнул ремень, сел на водительское место и завёл мотор. Лицо его оставалось непроницаемым. Ли Синь сгорал от стыда, не зная, что сказать.

— Я знаю, где ты живёшь, — сказал Гу Жань. — Меня зовут Гу Жань, кузен Гу Хая.

Ли Синь: «...»

Больше он не проронил ни слова. Через полчаса машина въехала в резиденцию семьи Ли. Гу Жань припарковался, отстегнул ремень и толкнул дверцу. Ли Синь, собираясь выходить, вдруг потянул его за рукав:

— Н-не нужно. Я сам дойду, не надо меня нести. — Он не смел смотреть мужчине в глаза, от страха слова путались.

Расстояние до дома было крошечным, шагов сто. Ли Синь выбрался из машины и на прощание улыбнулся, помахав рукой. Золотистый закат падал на его лицо, подчёркивая изящные черты; когда он улыбался, глаза превращались в полумесяцы, а в зрачках играл мягкий свет.

Гу Жань смотрел на него, но в голове мелькали кадры вчерашней ночи: юноша, прижатый к стене, к кровати, его мягкие всхлипы в моменты близости... Он опустил глаза, скрывая потемневший взгляд, и плотно сжал губы.

Ли Синь, ничего не заметив, вразвалку, как пингвин, доковылял до двери. Только нажав на звонок, он обернулся и увидел, что «Роллс-Ройс» уже уехал. Он вздохнул с облегчением.

Вернулся вовремя: родителей не было, дверь открыла тётушка Сун. Она увидела его и прослезилась. «Ох, ты вернулся!» — она начала осматривать его, как драгоценность. Заметив рану на колене, она ахнула от боли: «Что же это такое?» — и бросилась за аптечкой.

— Всё хорошо, тётушка Сун, — улыбнулся Ли Синь. — Ещё и улыбается! — отчитала она. — Ночь не ночевал, господин с госпожой чуть с ума не сошли! Как вернутся — берегись!

Тётушка Сун была единственным человеком в доме, кто искренне любил оригинал. Она была бездетной и обожала послушного Ли Синя. Из-за этого её постоянно изводила родная мать Ли Чжэня, «белый лотос»[13], и в итоге мать Ли Синя уволила её по пустяковому поводу. После увольнения она продолжала заботиться о Ли Сине, пока связь не оборвалась. А позже она узнала, что её любимый мальчик сгинул в психушке. Она так и не смогла оправиться от горя.

— Всё нормально, тётушка Сун, они ничего мне не сделают, — Ли Синь ласково посмотрел на неё и усадил на диван. — Я вчера делами занимался, всё в порядке.

При упоминании вчерашнего дня в памяти всплыли неприятные подробности, и он смущённо коснулся горячего ушка. Только он хотел продолжить, как зазвонил телефон. Агент.

— Алло, брат? — Сяо Синь, мне пришло уведомление, ты получил роль второго плана? — голос на той стороне был полон неверия. — Какого чёрта?! Как ты это сделал?!

Ли Синь промолчал, слегка усмехнувшись.

— А, понял, ты подцепил господина Гу, — проницательно хмыкнул агент. — Господин Гу так добр к тебе... Кстати, в этой драме главный герой — твой брат, он сможет тебя «подтянуть». Сейчас заеду, поедем в компанию читать сценарий.

Ли Синь пропустил всё мимо ушей, изучая в сети статьи о себе. Только когда агент упомянул Ли Чжэня, он отреагировал:

— Ещё вопрос, кто кого будет «подтягивать», — бросил он небрежно. — Приезжай, я скоро буду. Хочу взглянуть на сценарий главного героя.

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Ли Чжэнь (黎甄, Lí Zhēn) — сводный брат Ли Синя, классический пример «белого лотоса».

[2] Гу Хай (顾海, Gù Hǎi) — главный антагонист, «подонок-гунь».

[3] Белая луна (白月光, báiyuèguāng) — популярная метафора в китайском интернет-сленге: идеализированный объект любви, который остаётся недосягаемым, святым образом в сердце персонажа.

[4] Мусор (人渣, rénzhā) — дословно «человеческие отбросы», «подонок».

[5] Особняк Гу (顾宅, Gù zhái) — семейная резиденция клана Гу.

[6] Щетинник (狗尾巴草, gǒuwěibā cǎo) — буквально «трава в форме хвоста собаки». Часто встречается в китайской литературе как символ простоты, деревенской невинности или пустого времяпрепровождения.

[7] Сыграть трагедию (卖个惨, mài ge cǎn) — сленг: притвориться несчастным, чтобы вызвать жалость или сочувствие.

[8] Перепёлка (鹌鹑, ānchun) — метафора человека, который от страха вжимает голову в плечи.

[9] Гу Жань (顾燃, Gù Rán) — кузен Гу Хая, «зверь», с которым Ли Синь провёл ночь.

[10] Молодой господин Ли (黎少爷, Lí shàoye) — обращение, подчёркивающее статус Ли Синя как представителя семьи Ли.

[11] Начинка (下药, xiàyào) — сленг для подсыпания в еду/питьё афродизиаков или ядов.

[12] Твою мать! (我靠, wǒ kào) — грубое ругательство, выражающее шок или крайнее раздражение (аналог английского «fuck»).

[13] Белый лотос (白莲花, bái liánhuā) — персонаж-интриган, который носит маску добродетели и невинности.