Глава 11: Больница

— Чэнпу! Что с тобой такое? Почему ты витаешь в облаках! — режиссёр топал ногами от ярости и был вынужден крикнуть «Стоп».

Сун Чэнпу пришёл в себя. Он посмотрел на разъярённого режиссёра, желая объясниться, но не зная, как это сделать.

— Простите, простите, — он сложил ладони вместе у лба, покраснев от стыда. — Дайте мне ещё один шанс.

Один шанс? На деле режиссёр давал ему шанс за шансом, но он снова и снова ошибался. Причём совершал самые примитивные ошибки: то начинал «зависать» прямо во время игры, то внезапно забывал текст в кульминационный момент — оплошности, которые не допустил бы даже актёр-новичок. Один кадр переснимали десяток раз, но всё без толку. Режиссёр был так зол, что его лицо посерело, и он не мог вымолвить ни слова.

— Простите, — извинившись перед режиссёром, Сун Чэнпу поклонился всему персоналу съёмочной группы.

Только перед Ли Синем он на секунду замешкался. За всё время съёмок этого кадра Ли Синь ни разу не ошибся, более того, его игра была выше всяких похвал — он настолько глубоко прочувствовал суть персонажа, что было совсем не похоже, будто он новичок. Вспомнив, как перед началом съёмок он свысока сомневался в его навыках и наговорил самоуверенных глупостей... лицо Сун Чэнпу вспыхнуло ещё сильнее.

— Тебе не нужно передо мной извиняться, — Ли Синь нахмурился. — Если в следующий раз сделаешь с одного дубля — считай, что прощён.

Сун Чэнпу: «...» Недавняя крупица раскаяния мгновенно была поглощена гневом. Он холодно усмехнулся:

— Высокого же ты мнения о себе.

Ли Синь прыснул и не сдержал смеха.

— Ладно, продолжаем, — режиссёр помрачнел. — Чэнпу, сосредоточься, у нас нет времени.

— Хорошо, — Сун Чэнпу не решался смотреть на него.

Поначалу всё шло гладко. Хотя до идеала было далеко, по крайней мере, серьёзных проблем не возникало. Сун Чэнпу сосредоточился, не сводя глаз с Ли Синя. Оставалась последняя реплика. Ли Синь свернул реквизит, сжал его в руке, приподнял его подбородок и с вызовом облизнул губы:

— Я спрашиваю, покоришься?

Сун Чэнпу смотрел на него, ладони вспотели. Чёрт, какая там реплика? «Покорюсь» или «Не покорюсь»?

Все вокруг: «...» Это уже не сосчитать какой раз.

Ли Синю с самого утра было нехорошо, а после такой беготни он уже держался из последних сил. Когда режиссёр снова скомандовал «Стоп», он согнулся пополам, прижимая руки к животу. Режиссёр, который собирался отчитать Сун Чэнпу, увидев, как юноша свернулся калачиком от боли, бросил всё и поспешил к нему:

— Что случилось?

Ли Синь был бледен, он отмахнулся.

— Ладно, на сегодня всё, — режиссёр взглянул на смущённого Сун Чэнпу и тяжело вздохнул.

Он подозвал Ван Цаня, стоявшего неподалёку. Увидев, что его подопечный белый как бумага, Ван Цань поспешно перехватил его у режиссёра и помог выйти с площадки.

— Заболел? — спросил Ван Цань. — Может, в больницу?

— Не нужно, — Ли Синь весь дрожал.

На самом деле ему не было совсем уж плохо, просто накатила сильная слабость.

— Купи мне воды, я здесь посижу, отдохну, ничего страшного, — Ли Синь сдавленно охнул и присел. — Наверное, не выспался, продуло где-то.

Ван Цань не стал спорить и пошёл за водой. Солнце припекало, Ли Синь сидел на обочине, сознание мутилось, ноги стали совсем ватными. Наконец, он уже не мог держаться и начал заваливаться назад, готовый упасть на землю. Но внезапно почувствовал прохладу.

Ли Синь сонно поднял голову и увидел мужчину с зонтом и холодным взглядом.

— Ты пришёл, — стоило ему взглянуть на него, как Ли Синю стало прохладнее. Он, пошатываясь, попытался встать. Мужчина подхватил его за талию и усадил в машину.

Гу Жань отходил всего на пару минут, чтобы разобраться с делами в сети. Раз уж хайп поднялся, было бы неразумно его упускать: он велел официальному аккаунту опубликовать объявление об утверждённых актёрах и сам сделал репост.

Стоило ему отойти на пару часов, как случилась такая неприятность. Если бы режиссёр не позвонил, Гу Жань даже не знал бы, что юноша чуть не упал в обморок на площадке. Хорошо, что он решил заехать проверить, иначе этот бедный кошачий детёныш упал бы прямо на улице.

У Гу Жаня был старый друг в ближайшей больнице. Он достал телефон, чтобы позвонить и предупредить его, но экран загорелся — входящий вызов. Взглянув на экран, он прищурился, в глазах мелькнул холод, но рука не дрогнула, он ответил.

— Алло? — холодно спросил он. — Что-то случилось?

Женщина на том конце провода натянуто улыбнулась.

— Нет, ничего особенного. Сяо Жань, ты уже виделся с госпожой Фэн?

— Нет, — отрезал Гу Жань.

— Тогда поскорее встреться, ты ведь не молодеешь. Твой двоюродный брат Сяо Хай звонил мне вчера, сказал, что хочет подыскать тебе кого-то подходящего. Негоже тебе всё время быть одному.

— А что тогда? — Гу Жань был беспощаден. — Найти женщину, похожую на тебя?

Женщина пришла в ярость:

— Ты!

Гу Жань не дал ей шанса продолжить и повесил трубку. Женщина на том конце так скрипела зубами от злости, что бросила телефон на кровать, даже не глядя. Лишь когда звонок прозвучал снова, она подняла трубку.

— Тётушка? Спрашивали у моего двоюродного брата? — Гу Хай слегка кашлянул, пытаясь сделать голос нормальным.

В последнее время его состояние было крайне ненормальным. Мало того, что Сяо Синь словно переродился, так ещё и попытка просить А-Чжэня о помощи провалилась. По идее, А-Чжэнь мог бы убедить Сяо Синя. Но он не ожидал, что прождав день и ночь, получит уведомление о том, что семья Ли разрывает отношения с Ли Синем. Популярность школьной дорамы была полностью подавлена Weibo Гу Жаня, который вдобавок прорекламировал свой сериал о милитаристах. Основатель компании, инвестирующий в кино, — это сенсация. В итоге Гу Хай оказался в проигрыше со всех сторон. Он кипел от ярости, размышляя, что все перемены начались с появлением Гу Жаня. В любом случае, сначала нужно проучить Гу Жаня.

Женщина на том конце усмехнулась:

— Он не хочет искать жену, наверное, всё ещё держит на меня зло. Я ведь всё-таки мать, записанная в его семейном реестре. Ха, а он даже ни капли родства не ценит! Сяо Хай, ты просто подсунь ему побольше вариантов, запихни их ему силой!

Гу Хай надолго задумался. Не стоило возлагать надежды на эту мачеху Гу Жаня. Женщина, которая пробралась в богатую семью окольными путями и с детства пыталась извести Гу Жаня, чтобы её сын унаследовал имущество — но её сын скончался молодым. А наследство всё равно досталось Гу Жаню, и он управляет им блестяще. А теперь она бесстыдно говорит о материнской любви.

— Сяо Хай, не забудь, мы делаем это вместе, не забудь потом поделиться выгодой, — женщина сменила тон на подобострастный. — Я на всё готова, лишь скажи!

То ли дорога была ухабистой, то ли голос женщины был слишком громким, но Гу Жань взглянул на юношу рядом и увидел, что тот ворочается, хмурясь во сне. Доехав до больницы, Гу Жань вышел из машины, обошёл её и попытался вынести Ли Синя на руках.

Ли Синь проснулся в полубреду, ему приснилось, что этот отброс Гу Хай лезет к нему с собачьей мордой, требуя поцелуев и объятий, и он машинально отпрянул:

— Не трожь меня, козёл[1]!

Гу Жань: «...»

Ли Синь: «Тварь собачья[2]».

Гу Жань: «???»

Тёмно-каштановые волосы юноши спутались в «птичье гнездо», выражение лица было странным — как будто он столкнулся с чем-то отвратительным. Он непрерывно бормотал, как маленький взъерошенный ёжик. Сдержанный ледяной президент не выдержал — уголки его губ поползли вверх, а холод в глазах сменился нежностью.

Хорошо, что Ли Синь быстро успокоился, и Гу Жань аккуратно взял его на руки. В больнице многие узнали его по недавним трендам, и пока они шли, многие доставали телефоны, чтобы сфотографировать. У него были заняты руки, так что он мог лишь прикрыть лицо Ли Синя и быстрым шагом войти в лифт.

Друг Гу Жаня, Ю Шэн, их одноклассник из старшей школы, ждал в отдельной палате на третьем этаже. Он застыл с каменным лицом, увидев, как Гу Жань вносит юношу.

— Это ещё кто? — наконец спросил он. Он протянул руку, чтобы помочь, но Гу Жань увернулся.

Гу Жань не ответил, лишь осторожно положил юношу на кровать. Ю Шэн приподнял бровь, в его голове возникло смелое предположение. Посмотрев на юношу — совсем молодой, красивый и послушный, — он не удержался от комментария:

— Старая железная палка[3] десять тысяч лет не цвела, а как расцвела, то как?!

Гу Жань взглянул на него холодным взглядом.

— ... — осознав, что сравнение было не лучшим, Ю Шэн решил зайти с другой стороны: — Вы вместе?

— Нет.

Этот мой старый друг — если сказать красиво, то он «цундэрэ»[4], а если честно — просто высокомерный сноб. Раз говорит «нет», значит, на девяносто процентов «да». Ю Шэн сделал понятливый жест «окей» и, прихватив медицинскую карту, поспешил осмотреть больного.

Гу Жань: «...» Этот человек что-то не то понял?

Хотя Ю Шэн был экспертом по гинекологии, он разбирался и в других областях, и планировал сначала определить причину недомогания, а потом позвать узкого специалиста. Но чем дольше он осматривал пациента, тем страннее ему становилось.

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Не трожь меня / 莫挨老子 (mò āi lǎozǐ) — грубое выражение, буквально «не трогай деда/старца», по смыслу — «убери от меня свои руки», «не лезь ко мне».

[2] Тварь собачья / 狗日的 (gǒurì de) — популярное китайское ругательство, эквивалент «сукин сын» или «собачий сын».

[3] Старая железная палка (которая не цветет) / 老铁树开花 (lǎo tiě shù kāihuā) — идиома, означающая человека (обычно мужчину), который долгое время оставался одиноким и «холодным», но внезапно проявил чувства.

[4] Цундэрэ / 傲娇 (àojiāo) — японский термин, ставший популярным в китайском сленге, обозначающий человека, который внешне холодный, высокомерный и строгий, но внутри заботливый и чувствительный.