Глава 8: Пощёчина

Ответственность? Странное слово.

Ли Синю оно показалось странным, но сейчас было не до раздумий. Теперь он — вышвырнутый из дома бастард, без еды, одежды и крова, так что не до гордости.

— Квартира, три комнаты и гостиная, трёхразовое питание, — сказал он. — Больше ничего не нужно, лишь бы хватило на жизнь.

Для человека, стоявшего перед ним, это, должно быть, сущие пустяки. Гу Жань не колеблясь согласился.

— Я потом тебе верну, — добавил Ли Синь.

Гу Жань распахнул дверцу машины, промолчал и лишь бросил на него многозначительный взгляд. От него так и веяло холодом.

Ли Синь: «...» Ну ладно.

Гу Жань вёл машину, Ли Синь сидел на пассажирском сиденье. Повернув ключ зажигания, мужчина, держась за руль, мельком взглянул на юношу. Тот прислонился головой к стеклу, закрыл глаза и, подобно ленивому котёнку, зевнул. Ли Синь слегка нахмурился, словно ему было не очень удобно.

В нём была какая-то магия, не позволявшая отвести взгляд. Ленивый котёнок, почуяв его внимание, прищурил свои похожие на лепестки персика глаза, длинные ресницы дрожали, словно щекоча.

— Что такое? — спросил он. — Что-то случилось, брат?

Гу Жань внезапно поднял руку и наклонился к нему. Ли Синь от неожиданного движения вздрогнул и уже хотел было ощетиниться, но увидел, что мужчина уже отстранился.

— Ремень безопасности, — буркнул мужчина.

Ли Синь: «...» Ну ремень так ремень, но что это был за тон, полный лёгкого пренебрежения?

Ли Синь пробормотал «понятно» и снова склонил голову, пытаясь уснуть. Честно говоря, настроение было паршивым. Не из-за неприятностей «оригинала», а из-за беспричинной раздражительности, сопровождавшейся ломотой в пояснице и лёгким чувством тошноты, поднимавшимся от желудка.

Укачало? — подумал Ли Синь. Не должно быть, у владельца тела вроде не было такой слабости. К счастью, машина ехала плавно и небыстро.

Примерно через полчаса машина остановилась. Ли Синь отстегнул ремень, но, открыв дверь, был ослеплён ярким солнцем и едва устоял на ногах.

— Помочь тебе? — холодно спросил Гу Жань.

Изначально Ли Синь хотел попросить помощи, но из-за холодного тона испугался и покачал головой:

— Не нужно.

Сразу после этого Гу Жань крепко обхватил его за плечи.

Ли Синь: «...» Кто знает, зачем он переспрашивал, если всё равно помог? Спрашивать я, конечно, не стал.

Ли Синь поднял голову и, всё ещё полный недоумения, остолбенел. Его охватило смущение.

— Достаточно было бы эконом-варианта с тремя комнатами... — он сглотнул, с сильным желанием выжить глядя на мужчину. — Вилла не нужна.

Гу Жань ответил:

— Я нашёл только виллу.

Сказав это, он довёл его до входа в небольшую виллу справа и на его глазах ввёл пароль.

— Запомнил? — Гу Жань посмотрел на него сверху вниз.

Ли Синь смиренно ответил:

— Запомнил.

— Хорошо, — Гу Жань не стал задерживаться. Убедившись, что тот вошёл в дом, он развернулся и быстро ушёл, не сказав ни слова лишнего.

Ли Синь поспешно закрыл дверь и тяжело выдохнул. Жуть какая. Что же это за человек?

Тем временем мужчина, которого он так опасался, убрал ключи, но не сразу сел в машину. Он направился к вилле напротив и, немного подумав, ввёл другой пароль. Раз уж пришлось искать жильё, Гу Жань решил снять дом и себе — он не привык постоянно жить в семье Гу.

Что же до того, почему он помогает этому отверженному младшему господину семьи Ли... стоило вспомнить о нём, как в голове пронеслись образы. На самом деле этот маленький господин Ли довольно забавный. Гу Жань приподнял бровь, загадочно улыбаясь.

Ли Чжэнь[1] вернулся домой очень поздно. У Гу Хая было плохое настроение, поэтому Ли Чжэнь сопровождал его, и они пили в баре до полуночи. Гу Хай напился и постоянно признавался ему в любви. Тысячи раз, искренне, даже держал за руку. Чем больше тот признавался, тем сильнее торжествовал Ли Чжэнь, хотя внешне изображал скорбь и неловкость, извиняясь. У него блестящее будущее, как он может принять гомосексуальность?

Не желая, чтобы его беспокоили, Ли Чжэнь выключил звук на телефоне. О том, что аппарат существует, он вспомнил только у порога дома. Достав телефон, он увидел десяток пропущенных — все от матери Ли Синя. Наверное, Ли Синь получил взбучку, и мать хочет, чтобы я вернулся и сыграл роль «хорошего брата». Подумав так, Ли Чжэнь неспешно перезвонил.

На том конце ответили почти мгновенно:

— Почему ты всё ещё не вернулся? — голос матери был встревоженным и злобным. — Скорее возвращайся! Отец хочет с тобой поговорить.

— Со мной? — спросил Ли Чжэнь. — А где Ли Синь?

— Не упоминай при мне этого «дикого семени»[2]! — мать Ли Синя яростно фыркнула, спустя мгновение сменив тон: — Когда вернёшься, молчи. Что бы отец ни говорил и как бы ни ругал — просто слушай.

У Ли Чжэня похолодело на сердце, он понял, что дело плохо. С тех пор как он вырос, отец ни разу на него не кричал. Чувствуя неуверенность, он решил позвонить своему сводному брату-бастарду, чтобы узнать, что случилось. Но Ли Синь не брал трубку. Раз, другой. Ли Чжэнь начал злиться: раньше Ли Синь никогда не смел игнорировать его звонки. Кто он такой, чтобы не брать трубку!

Ли Чжэнь с тяжёлым сердцем и мрачным лицом вошёл в дом. В гостиной собралась вся семья — словно случилось что-то катастрофическое. Отец сидел на главном диване с лицом цвета железа, явно в ярости. Мать Ли Синя тревожно сидела рядом, левой рукой вытирая слёзы салфеткой, а правой поглаживая отца по спине, нашептывая: «Не злись».

Ли Чжэнь дёрнул уголком рта и растерянно подошёл:

— Папа?

— Не смей называть меня папой! У тебя ещё хватает наглости?! — у отца накопилось столько гнева, что он не знал, на ком выместить, и злобно сверкнул глазами на сына.

Ли Синь — непутёвый, бог с ним, в конце концов, подобрали на улице, от него он многого не ждал. Но Ли Чжэнь! Он рос рядом с ним с малых лет, всегда был послушным! Как он мог совершить такое непочтительное деяние?

Ли Чжэнь не понимал, в чём дело, и натянуто улыбнулся, пытаясь подлизаться:

— Что случилось, почему такой гнев? — он быстро оглядел присутствующих, пытаясь переключить огонь на другого. — А где Сяо Синь? — с шутливым упрёком добавил он. — Снова озорничал и разозлил вас?

Беду навлёк Ли Синь, и Ли Чжэнь решил просто навести дуло пистолета на него. Ему просто не повезло попасть под горячую руку. Но стоило ему это сказать, как отца прорвало:

— На колени! — проревел он, багровея.

Ли Чжэнь опешил. Он хотел спросить «почему?», но поймал взгляд матери и, проглотив недоумение, опустил голову и обиженно опустился на колени.

— Это ты помог Ли Синю найти тот сценарий?! — спросил отец.

Ли Чжэнь замер. Он действительно помог. В тот момент он хотел показать Гу Хаю, насколько он добр, и одновременно кинуть кость Ли Синю, чтобы тот считал его «хорошим братом» и больше доверял. Он осмелился на это, потому что считал Ли Синя глупым «пельменем»[3], который не видит добра и зла и лишь терпит побои. Даже если отец узнает, Ли Синь точно не сдаст его, а лишь подумает: «Ах, брат сделал это ради меня, я не могу его предать». Но он не ожидал, что Ли Синь всё выложит отцу!

Бешеный волчонок, бессердечная тварь!

Видя, что тот молчит, отец понял всё без слов. Его гнев вскипел:

— Отвечай!

— Папа, прости, это моя вина, — Ли Чжэнь понял, что дело дрянь, и решил признаться. — Ты же знаешь, Сяо Синь так любит играть, мне стало жалко его. Он каждый день ныл мне об этом, я и размяк...

— Размяк? Тогда иди управляй домом вместо меня! — отец швырнул стакан. — Стой на коленях всю ночь! Не смей вставать!

— О, Ли! — мать Ли Чжэня начала искренне плакать — это же её родной сын, как не жалеть? — Ребёнок просто хотел защитить младшего брата, ты же знаешь, какой он мягкосердечный, кто мог подумать, что Сяо Синь...

Ли Чжэнь воспользовался паузой:

— Что с Сяо Синем?

Мать вздохнула:

— Сяо Синь хочет разорвать с твоим отцом родственные узы.

Разорвать узы? Ли Синь? Ли Чжэнь чуть не засмеялся, внутри него ликовали фанфары. Ли Синь идиот? Хочет порвать с семьёй Ли? Однако это давало ему шанс. Ли Чжэнь перестроил тактику.

— Как же так! — воскликнул он. — Папа, Сяо Синь ещё мал, его слова нельзя принимать всерьёз!

Отец: «Ему девятнадцать! Он ещё мал?»

Ли Чжэнь сделал вид, что готов заплакать:

— Папа!

— Перестань его защищать! Раз хочет разорвать — пусть разрывает! — фыркнул отец. — Семья Ли не обеднеет от того, что стало на одного мужика меньше!

Если бы это сказали за закрытыми дверями, это не имело бы силы. Но отец распространил эту новость. На следующий день сообщение о разрыве родственных уз между Ли Синем и семьёй Ли попало в горячие тренды поиска. Если бы не этот тренд, никто бы и не знал, что в семье Ли появился ещё какой-то младший господин по имени Ли Синь.

Однако большинство людей волновал не Ли Синь. В списке тем наверху висела запись с тысячами репостов, которая не имела к Ли Синю никакого отношения:

«Популярный молодой актёр Ли Чжэнь отложил встречу с фанатами из-за травм. Как сообщается, он пострадал от рук своего биологического отца Ли Ючжана!»

К посту прилагались скриншоты, увеличенные фанатами с помощью лупы: хоть и размыто, но видны синяки на коленях Ли Чжэня. Он был в шортах, выглядел крайне плохо.

Ли Синь встал рано и, открыв глаза, первым делом увидел этот тренд. Он протёр сонные глаза, начал читать и не сдержал смеха. Что за бред? Ли Чжэнь решил использовать тренды, чтобы создать себе образ «жертвы»?

Вскоре после публикации Ли Чжэнь лично написал опровержение — полное искренности и с кучей фото: «Это просто семейные дела, младший брат поссорился с отцом, отчасти есть и моя вина, я заслужил наказание. Спасибо фанатам за беспокойство! Не переживайте, даже с травмой я не задержу съёмки~».

К посту прилагались три фото: селфи, фото синяков и постер школьной дорамы, где он играет главную роль.

Ого, как умело использует трафик.

Ли Синь хмыкнул и зашёл в комментарии:

— Какой ещё младший брат? У А-Чжэня когда-то был брат?

— Из-за того бастарда наш Чжэнь-Чжэнь пострадал! Дядя Ли предвзят! Нужно было бить того бастарда!

— Пфф. — Ли Синь не успел проглотить воду, услышав это, — его система ценностей рассыпалась в прах от этих комментариев.

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Ли Чжэнь (黎甄, Lí Zhēn) — старший «законный» брат Ли Синя, антагонист.

[2] Дикое семя / 野种 (yě zhǒng) — грубое оскорбительное обозначение бастарда, подкидыша, рождённого вне брака.

[3] Пельмень / 包子 (bāozi) — сленговое выражение, обозначающее мягкотелого, слабовольного, доверчивого и недалёкого человека, который позволяет всем себя обижать (буквально — «паровой пирожок», сравнение с чем-то мягким и начинённым чем угодно).