Глава 13. Перевод средств

Сун Чэнпу искренне ответил:

— Хочу.

— Конечно хочу, я очень, очень хочу работать в паре с тобой.

Сун Чэнпу неотрывно смотрел на него, и жажда в его глазах, казалось, вот-вот польётся через край.

Ли Чжэнь самодовольно приподнял бровь, внутренне торжествуя.

Именно так.

Однако, прежде чем он успел хоть что-то предпринять, он услышал, как Сун Чэнпу добавил:

— Но я не могу тебе пообещать.

Выражение лица Ли Чжэня мгновенно окаменело. Скрывая охватившее его неверие, он с натянутой улыбкой спросил:

— Что ты сказал?

— Ты же знаешь, как актер, я должен выбирать роли, которые мне нравятся и которые мне подходят, — Сун Чэнпу честно изложил свои доводы, его откровенность была просто возмутительной. — К тому же, у твоего брата[1] неплохие актерские навыки. Хотя он мне не нравится, я признаю, что у него есть потенциал, так что он справится с главной ролью. Этот сериал точно не провалится.

Ли Чжэнь молчал, его лицо выглядело пугающе бледным.

Но Сун Чэнпу не мог этого заметить.

Он всегда был не силен в том, чтобы «читать» чужие эмоции[2].

— Это всё чистосердечное признание, — Сун Чэнпу смотрел на него с глубокой нежностью.

И это была правда. Он стремился бороться, хотел оказаться на самой вершине этого круга, потому что только так он мог обладать достаточным блеском, чтобы человек перед ним полюбил его и начал полагаться на него.

Однако Ли Чжэнь не знал о его мыслях.

Очевидно, он и не хотел их знать.

Ли Чжэнь отвел взгляд, делая вид, что не замечает нежности в глазах Сун Чэнпу, и спросил:

— Еще что-то?

Сун Чэнпу замер:

— А?

— Я устал, хочу отдохнуть. — Ли Чжэнь встал и направился во внутреннюю комнату. Он изо всех сил старался сдерживать эмоции, но от ярости его плечи дрожали, а лицо стало мертвенно-белым.

Подумав, что тому нездоровится, Сун Чэнпу не стал ничего выдумывать и послушно ответил: «Ох».

Вскоре он ловко дошел до двери, а уходя, не забыл добавить, чтобы тот берег себя.

Ли Чжэнь стиснул зубы так сильно, что едва не выплюнул проклятие «пошел вон»[3].

Стоило только услышать, как захлопнулась дверь, как он взорвался:

— «Любовь» собачья! Что за ерунда? — ругаясь, он со всей силы пнул стоявшее у ног напольное зеркало.

Зеркало рухнуло на пол, покрывшись паутиной трещин, в которых отразилось его искаженное злобой и ненавистью лицо.

Этого маленького ублюдка[4] Ли Синя он обязан проучить.

Тем временем в больнице Ли Синь наконец столкнулся с тем самым поворотом в судьбе оригинала, который изменил всё.

— Он забеременел.

Ли Синь хотел плакать, но слезы не шли.

Теперь всё стало еще интереснее: в его животе больше не было сына Гу Хая[5], зато теперь там поселился племянник Гу Хая[6].

Группа экспертов из отделения акушерства и гинекологии долго изучала его, так и не придя к единому мнению. В конце концов, некий доктор Ю[7] прервал их споры и вытолкал его из кабинета.

Как только он вышел за дверь, мужчина, сидевший рядом, подскочил, будто на пружинах.

Лицо его оставалось холодным и отстраненным, он даже не взглянул на Ли Синя, сразу обратившись к врачу:

— В чем именно проблема? — затем добавил: — Есть решение?

Доктор Ю обернулся и посмотрел на Ли Синя с таким выражением, будто увидел привидение.

Он до сих пор считал, что мужчина не может забеременеть, и те два эксперта, скорее всего, ошиблись в диагнозе.

— Всё в порядке, — Ю Шэн[8] медленно выдохнул. — Ничего серьезного, просто нужно прийти на повторное обследование через три месяца.

Пока что всё это — лишь догадки, беременность казалась чем-то совершенно нереальным. Ю Шэн подумал, что лучше пока не говорить Гу Жаню[9], чтобы, когда результаты опровергнут диагноз, его не избил в одиночку собственный брат.

— Оу.

Услышав, что ничего серьезного нет, Гу Жань слегка успокоился.

— Есть еще кое-что, — Ю Шэн бросил взгляд на замершего юношу и отвел Гу Жаня в сторону. — Спрошу у тебя. Что за травмы у этого ребенка?

— В тот день мы оба были пьяны, — сказал Гу Жань. — Я не рассчитал сил.

— Это не такие травмы, — поняв, что тот подумал не о том, Ю Шэн поспешил объяснить: — Это следы от побоев. Ребенка, похоже, часто бьют. При осмотре обнаружилось множество синяков, которые еще не зажили.

Сказав это, он замолчал, не решаясь продолжать.

Он впервые видел Гу Жаня таким.

Мужчина весь помрачнел, вокруг него словно выкачали весь воздух, так что окружающим стало трудно дышать.

— Понял, — лаконично ответил Гу Жань ледяным тоном. — Я проведу тщательное расследование.

На самом деле, было несложно догадаться, чьих рук это дело.

Настроение Гу Жаня было отвратительным, но, повернувшись, он постарался максимально скрыть свои эмоции, а голос сделал насколько возможно мягким:

— Пора домой. — Он протянул руку, чтобы схватить юношу за запястье.

Но кто бы мог подумать, что юноша увернется от него.

Ли Синь не мог иначе, у него на душе было скверно.

Даже зная, что та ночь была случайностью, ему было крайне тяжело принять факт беременности.

Гу Жань не был виноват, он тоже был под действием наркотиков[10] и потерял контроль, да и Ли Синь не собирался вешать на него ответственность.

Но стоило подумать, что в животе растет его семя, Ли Синю становилось необъяснимо неловко.

Разговаривать с ним, прикасаться — всё вызывало дискомфорт.

— Тот самый... господин Гу, ваша квартира будет считаться арендованной мной. Триста в день, вас устроит? — Ли Синь шел вперед, не смея обернуться. — Дороже я не потяну. Если вас не устраивает, я, как только найду жилье, отдам вам арендную плату за прошедшие дни по вашей цене.

Внезапная отчужденность маленького юноши обрушилась на Гу Жаня, как тяжелый молот, упавший с неба — неожиданно, но точно в цель.

Он следовал позади с непроницаемым лицом, но внутри у него всё кипело.

В конце концов, Ли Синь не имел к нему никакого отношения, отдаляется — ну и пусть. Но на душе было так паршиво, а гордость не позволяла показать этому бездушному человеку, как сильно его ранило такое поведение.

— Хорошо.

Гу Жань сдержался и не стал догонять того, кто шел впереди. Он просто плелся следом, его взгляд был прикован к стройной, хрупкой фигуре, а на душе было одновременно и зло, и досадно.

Когда они проходили мимо парковки, несмотря на то что его машина была прямо рядом, юноша прошел мимо, словно не замечая её, будто не собирался садиться к нему.

Гу Жань больше не выдержал, сделал несколько быстрых шагов и схватил юношу за запястье:

— Место всё равно пустует, какая разница, кто сядет?

Он нахмурился, чувствуя, как нелепо звучат его слова.

— Ну хорошо, тогда я воспользуюсь возможностью подброситься, — Ли Синь не стал больше отказывать, смущенно улыбнувшись: — Спасибо, господин Гу, побеспокоил вас.

Гу Жань, сжав зубы, ответил:

— Не за что.

Затем он увидел, как юноша, ведя себя крайне скованно, открыл дверь и сел на заднее сиденье.

Гу Жань: «...»

За те полмесяца, что они общались с Ли Синем, хотя это нельзя было назвать глубокой дружбой, они стали приятелями.

Характер Ли Синя был свободным и открытым, он никогда не церемонился — словно орел, привыкший к воле, с острыми когтями, которые он никогда не показывал своим друзьям.

Гу Жань вел машину и думал: может, Ли Синь так отстранился, потому что он сам совершил какую-то ошибку?

Он хотел спросить, но не мог подобрать слов, да и атмосфера в машине была совсем не подходящей для разговоров.

Всю дорогу юноша выглядел так, будто спал. Гу Жань, не в силах побороть любопытство, то и дело поглядывал в зеркало заднего вида.

Видя, как послушно юноша прислонил голову к окну, глядя вдаль, он почувствовал, как сердце тает.

Гу Жань прочистил горло:

— Как себя чувствуешь?

Он снова взглянул в зеркало и увидел, как юноша повернул голову — его ленивый, томный взгляд, словно крючок, манил его, скользнув по нему равнодушием.

Гу Жань глубоко вдохнул, словно ошпаренный огнем, и отвел глаза.

Он словно отравлен, что с ним происходит?

Ли Синь был не в настроении:

— Сойдет.

Гу Жань:

— Что планируешь на ужин?

Ли Синь:

— Не знаю.

Гу Жань:

— Хочешь, я приготовлю?

Ли Синь:

— Что угодно.

Гу Жань:

— «...»

Если эту серию вопросов можно было объяснить сочувствием к бедному пациенту, то отношение Ли Синя можно было охарактеризовать так: «пациент отказывается принимать любые формы сочувствия и желает держать дистанцию».

Гу Жань больше не заговаривал первым, его гордость была задета.

Он всегда был холодным и высокомерным, а сейчас думал: «Я что, сошел с ума? Чего я так стараюсь ему угодить?»

По прибытии Гу Жань остановил машину, но нарочно не вышел сразу.

— А, приехали, — Ли Синь немного заторможенно посмотрел в окно. Поняв, что они действительно на месте, он потряс головой, стараясь протрезветь.

Гу Жань молчал, глядя, как тот мотает головой, точно маленький лев, и чувствуя, как его сердце превращается в мягкую лужицу.

Но тут же эта лужица замерзла, превратившись в ледяные осколки.

— Спасибо, господин Гу, — Ли Синь достал телефон и с деловым видом спросил: — Можно QR-код[11]? Я переведу вам арендную плату за полмесяца. Или, может, сразу оплатить и поездку?

Уголок рта Гу Жаня дернулся:

— Как хочешь.

Гу Хай сидел в машине, обдуваемый холодным ветром, и уже три часа маялся от скуки.

Он точно помнил, что адрес, присланный Гу Жанем, был именно здесь, так почему же никого нет?

Он начал раздражаться, к тому же женщина на заднем сиденье не умолкала:

— Почему до сих пор никого нет? Гу Хай, твои связи вообще чего-то стоят?

Женщину звали Линь Жун, она была единственной дочерью семьи Линь.

Семья Линь была влиятельной, и они были ровней семье Гу.

Гу Хай был в хороших отношениях с отцом Линь Жун, и тот постоянно пытался выдать свою дочь за него замуж, но проблема была в том, что Гу Хай был геем и не любил женщин. Конечно, даже если бы он любил женщин, характер этой барышни он бы точно не вынес.

Гу Хай подумал: может, познакомить Линь Жун со своим двоюродным братом?

Он не мог совладать с Гу Жанем, но, объединившись с семьей Линь, возможно, у него что-то получится.

С этой мыслью Гу Хай подавил гнев и постарался сделать голос помягче:

— Мой кузен очень занят, возможно, он еще не увидел мое сообщение.

Сказав это, он краем глаза заметил знакомый белый «Роллс-Ройс».

Таких моделей в мире было всего около десяти, это определенно был Гу Жань.

— Приехал! — Гу Хай радостно выпрямился, потянувшись к дверной ручке.

В этот момент «Роллс-Ройс» медленно остановился, дверь открылась изнутри, и оттуда показалась знакомая фигура.

Гу Хай застыл, его движения резко прервались.

— Ну, вот же он, чего не выходишь? — донесся раздражающий женский голос.

Но Гу Хай, вопреки обыкновению, холодно рявкнул:

— Заткнись.

Он смотрел на спину того, кто поспешно вошел в особняк, и внутри него всё перевернулось.

Нет, это невозможно. Это не может быть Сяо Синь[12].

Возможно, он просто похож фигурой.

Как Сяо Синь мог быть с Гу Жанем? И жить здесь!

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Брат (弟弟, dìdì) — младший брат.

[2] Читать чужие эмоции (看人脸色, kàn rén liǎnsè) — букв. «смотреть на цвет лица человека», чтобы понять его настроение или реакцию.

[3] Пошел вон (滚, gǔn) — дословно «катиться», грубое приказание уйти.

[4] Маленький ублюдок (小杂种, xiǎo zázhǒng) — крайне оскорбительное ругательство, часто используемое в адрес персонажей, вызывающих сильную неприязнь.

[5] Гу Хай (顾海) — здесь имя антагониста (море).

[6] Гу Жань (顾燃) — имя кузена (гореть).

[7] Доктор Ю (尤医生, Yóu yīshēng) — фамилия Ю (尤).

[8] Ю Шэн (尤胜, Yóu Shèng) — имя врача.

[9] Гу Жань (顾燃) — кузен Гу Жаня.

[10] Под действием наркотиков (下了药, xiàle yào) — распространенный троп: «подсыпать зелье/наркотик» (афродизиак).

[11] QR-код (二维码, èrwéimǎ) — в Китае оплата через сканирование QR-кодов (WeChat/Alipay) является основным способом расчетов.

[12] Сяо Синь (小昕, Xiǎo Xīn) — уменьшительно-ласкательное обращение к Ли Синю.