Том 2 Глава 3

Город принял их равнодушно.
Улицы были узкими, влажными, вытертыми тысячами шагов. Камень под ногами блестел, отражая серое небо, будто город сам не до конца понимал, утро это или всё ещё ночь. Люди проходили мимо, не задерживая взгляд: торговцы, посыльные, усталые заклинатели в простых одеждах. Никто не знал, что двое из них принесли с собой нечто, что не должно было выходить за пределы той пещеры.
Ли Хуан шёл молча.
Он чувствовал город телом — слишком остро. Звуки были громче, чем нужно, запахи резче. Иногда казалось, что кто-то идёт слишком близко, и он невольно смещался в сторону, пропуская тень, которой не было.
Это пройдёт, — сказал он себе.
Всегда проходит.
Но тело не верило.
Каждый резкий звук отзывался вспышкой боли — не настоящей, а памятью о ней. Сердце билось ровно, но слишком заметно. Он знал это чувство: так бывает после тяжёлых ран или долгих заточений, когда тело ещё не решило, что опасность закончилась.
Ян Хуа шёл рядом, подстраиваясь незаметно. Он не задавал темп — он следовал. Иногда его рукав задевал Ли Хуана, и каждый раз он делал это будто случайно, будто не проверяя, здесь ли тот всё ещё.
Проверял.
У одной из лавок Ли Хуан остановился слишком резко.
Продавец раскладывал медные колокольчики — десятки, разных размеров, разного звучания. Они тихо позванивали, сталкиваясь друг с другом, и этот звук — негромкий, обычный — ударил сильнее, чем любой крик.
Мир на мгновение перекосило.
Не воспоминанием — ощущением. Холодный металл. Вес на ладони. Ожидание удара, который уже был, но ещё не произошёл.
Ли Хуан медленно отвёл взгляд.
Он не позволил себе ни шага назад. Ни резкого вдоха. Только чуть сильнее сжал пальцы в рукавах.
Ян Хуа заметил.
Он не посмотрел на колокольчики. Не стал уводить. Он просто встал так, чтобы лавка оказалась вне поля зрения Ли Хуана, и продолжил разговор с хозяином лавки  — о чём угодно, лишь бы мир снова стал ровным.
Ли Хуан слышал, но не слушал.

Я чувствовал это, — думал он.
Каждый раз. Каждую смерть. Не как картину — как момент.
Ему хотелось сказать. Не всё. Хотя бы это: что боль не ушла вместе с воспоминаниями. Что она осталась в теле, в дыхании, в сердце.

Но он не сказал.
Потому что знал:
если Ян Хуа узнает, насколько это было больно, он начнёт беречь слишком сильно.
А Ли Хуан не хотел быть тем, кого берегут.
Он хотел идти.
Вечером, когда они остановились в уже другой комнате постоялого двора, Ли Хуан долго не мог уснуть. Стоило закрыть глаза — тело вспоминало, как это: не дышать, не двигаться, не быть.
Он сел, прислонившись к стене.
И только тогда позволил себе короткую, тихую мысль:
«Если бы я не забыл... я бы не выдержал.»
А за тонкой перегородкой Ян Хуа не спал тоже — и не потому, что слышал.
А потому, что чувствовал: что-то в Ли Хуане изменилось окончательно, и назад дороги уже нет.