16
Глава 16. После
Тишина, наступившая после его слов, была неправильной. Не той тишиной, что приходит ночью, и не той, что бывает в храмах. Она была настороженной, будто сама комната замерла, ожидая продолжения.
— Он снова без сознания, — сказала женщина спокойно. Слишком спокойно.
Ян Хуа стоял у ложа, не двигаясь. Лишь через несколько мгновений он осознал, что задержал дыхание — словно боялся, что любой звук может спугнуть то хрупкое равновесие, в котором Ли Хуан на мгновение задержался между «здесь» и «не здесь».
Он наклонился и положил пальцы на запястье. Пульс был слабым. Но живым. Ровным, как шаги человека, который идёт по краю обрыва и не позволяет себе оступиться.
— Он нас слышал, — сказал Ян Хуа тихо. — И понял.
— «Вы шумные», — повторила женщина, приподняв бровь. — Это было замечание или жалоба?
— Диагноз, — хмыкнул Ян Хуа. — Причём точный.
Она подошла ближе. В свете ламп её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась та же внимательность, с которой она привыкла смотреть на поле боя — или на сложную задачу.
— Неделя, — продолжила Ян Лин — Семь дней без сознания. Лекари говорят одно и то же, и ни один не даёт ответа, который мне нравится.
— Мне тоже, — сухо сказал Ян Хуа. — Но он уже сделал больше, чем они ожидали.
— Пошевелил пальцем и пожаловался?
— Именно.
Ян Лин усмехнулась — едва заметно.
— Значит, характер не пострадал.
— Это единственное, что у него всегда в порядке.
За дверью послышались шаги. Осторожные. Кто‑то явно стоял там уже некоторое время, прежде чем решиться подать голос.
— Глава... — начал адепт и тут же замялся. — Лекари ждут указаний.
— Пусть ждут ещё, — сказал Ян Хуа, не повышая голоса. — Сейчас они ему не помогут.
— Но...
Ян Хуа повернул голову. Взгляд был спокойным. И этого оказалось достаточно.
— Передай, — добавил он, — что состояние стабильно. И чтобы никто не распространял догадки.
Шаги поспешно удалились.
Ян Лин посмотрела на брата внимательно — так, как смотрят не из любопытства, а из понимания.
— Ты боишься не за его жизнь, — сказала она. — Ты боишься, что он проснётся слишком рано.
Ян Хуа не стал отрицать.
— Он уже вмешался один раз, — сказал он. — В своём состоянии. Если он очнётся сейчас — снова полезет туда, где не сможет удержаться.
— Ты недооцениваешь его упрямство?
— Я его знаю.
Он посмотрел на Ли Хуана. На тонкие черты, на слишком спокойное лицо, будто даже во сне тот всё ещё что‑то обдумывал, взвешивал, искал выход.
— Он не будет лежать и ждать, — продолжил Ян Хуа. — Даже если тело откажется. Особенно тогда.
Женщина вздохнула.
— Тогда тебе повезло, что он сейчас спит.
— Ненадолго.
Тени за пределами зала
Снаружи ветер качнул фонарь. Свет на мгновение дрогнул, и тень на стене вытянулась, словно пытаясь заглянуть внутрь комнаты. Никто из них этого не заметил. А если бы заметили — решили бы, что это просто игра света.
Но за пределами внутреннего двора, там, где дорожки терялись среди каменных фонарей и бамбука, кто‑то остановился. Он стоял неподвижно, будто сам был частью тени. Его ци была спрятана слишком аккуратно — не так, как прячутся слабые, а так, как умеют только те, кто делал это много лет.
— Значит, ты здесь... — почти беззвучно выдохнул он.
Взгляд его был направлен не на здание. А на комнату, где лежал Ли Хуан.
Тень растворилась.