3

Глава третья. Тень семьи Ли
Весть дошла до поместья Ли быстрее, чем должен был донести обычный гонец. Словно сама земля, пропитанная древними меридианами, передала новость по невидимым нитям — от камня к камню, от тени к тени.
Во внутреннем дворе стояла тишина — та самая, что возникает не от покоя, а от строгого порядка. Фонари ещё не были зажжены, но служанки уже скользили по дорожкам, опустив головы, словно опасались поднять взгляд на окна второго павильона.
Там, за резными ставнями, Су Мянь сидела у стола, перебирая чётки. Её движения были медленными, выверенными, а лицо — спокойным. Слишком спокойным для женщины, которая только что узнала, что тот, кого она считала почти мёртвым, покинул земли семьи.
— Повтори, — сказала она мягко, не поднимая глаз.
Слуга опустился на колени ниже, чем того требовал этикет. Его тень дрожала на полированном полу, будто пыталась убежать раньше хозяина.
— Молодой господин Ли Хуан... покинул павильон. Его видели в горах. Он не один.
Чётки остановились. Бусины замерли между пальцев — как три десятка маленьких судеб, ждущих решения.
— Не один? — переспросила Су Мянь, словно это было самое незначительное из сказанного. — Кто с ним?
— С ним заклинатель. По описанию — из знатной секты. Высокий, в красно‑чёрном, с мечом.
На мгновение в её взгляде мелькнуло раздражение. Лёгкое. Почти незаметное. Но слуга почувствовал его кожей — как холод перед грозой.
— Значит, он всё‑таки решил оставить след, — произнесла она задумчиво. — Глупо.
Она поднялась и подошла к окну. Сад внизу был ухожен, идеален — таким, каким должен быть дом, где не должно оставаться лишних людей. Каждый куст, каждый камень лежали на своём месте. Как и люди.
— Убить его сейчас — значит признать его ценность, — сказала она, глядя на ровную линию кипарисов. — А этого нельзя допустить.
Слуга не смел дышать.
— Мы сделаем иначе.
Она повернулась, и на её лице появилась мягкая, почти материнская улыбка. Но глаза оставались холодными, как вода в глубоком колодце.
— Пусть слухи опередят его. Пусть в орденах узнают, что наследник семьи Ли сбежал, украв древний артефакт . Пусть его имя будет связано не с жалостью, а с подозрением.
Су Мянь взяла со стола письмо, заранее подготовленное, и передала слуге. Бумага была тонкой, почти прозрачной — как ложь, которую легко принять за правду.
— Отправь это в Учение Цветка. И ещё одно — в Небесную секту.
Слуга замер. Его пальцы сжали свиток, но не спешили убрать.
— Госпожа... если он доберётся до Северного сияния...
Улыбка Су Мянь стала тоньше, словно лезвие, которое ещё не обнажили.
— Тогда они сами зададут ему вопросы. А если он не доберётся — никто не станет искать.
Она снова села за стол и взяла чётки. Бусины скользнули между пальцев, отсчитывая ритм её мыслей.
— Он всегда был слишком живучим для ребёнка, которого не любили, — произнесла она спокойно. — Но живучесть — не защита от чужих рук.
Слуга поклонился и исчез, растворившись в полумраке коридора. Его тень скользнула по стене и пропала, как след на воде.
Во дворе зажглись первые фонари. Их свет дрожал на листьях, создавая иллюзию движения там, где всё было неподвижно.
А далеко в горах Ли Хуан ещё не знал, что его имя уже снова принадлежит не ему — а игре, в которой он должен либо стать фигурой, либо перевернуть доску.