45

Глава 45
После того как глубокая ночь опустилась на орден, окутав его тишиной и тенями, Ли Хуан стоял у окна в своих покоях. Лунный свет ложился на пол бледными полосами, словно очерчивая путь — или предупреждая об опасности.
Он смотрел в темноту, а мысли крутились в голове, как листья в осеннем вихре. Правильно ли он поступает?Уйти вот так — не поговорив с Ян Хуа, не объяснив ничего, не попрощавшись...
Ян Хуа. Человек с чистой, кристальной репутацией. Тот, кто всегда держал слово, кто не раз прикрывал Ли Хуана, когда мир вокруг готов был его растоптать. Мысль о том, что тень слухов может коснуться и его имени, была почти невыносимой.
«Я должен сказать ему», — подумал Ли Хуан, сжимая пальцами край подоконника. Но тут же перед глазами вспыхнули лица: придворные, шепчущиеся за спиной, вторая супруга отца с холодным взглядом, ученики, переглядывающиеся при его появлении.
А что он скажет?
«Прости, я убегаю, потому что боюсь, что и ты начнёшь сомневаться?»
Слова казались пустыми, а правда — слишком тяжёлой, чтобы выложить её на ладони Ян Хуа и смотреть, как она ломает его доверие.
Ли Хуан закрыл глаза.
Единственное, что у меня хорошо получается — это убегать.
Его цингун был быстрее всех. Быстрее сплетен, быстрее подозрений. Он мог исчезнуть за мгновение — и никто не успел бы его остановить.
За дверью стояла полная тишина. Даже ветер притих, будто затаил дыхание. Это был знак — или оправдание.
Ли Хуан сделал шаг к окну. Сердце билось ровно, почти равнодушно, как если бы тело давно знало этот путь. Он перекинул ногу через подоконник, на миг замер, ощущая холод ночного воздуха на коже, а затем ловко, почти беззвучно, выскользнул наружу.
Земля встретила его мягким шорохом травы. Он пригнулся, сливаясь с тенью стены, и двинулся вперёд — бесшумно, как призрак.
Где‑то вдали прокричала ночная птица. Ли Хуан не обернулся. Он знал: если посмотрит назад, то может не уйти.
Луна освещала ему путь, но он не видел её света. Только дорогу — тёмную, узкую, ведущую прочь.
...
Он уже миновал внутренние ворота, когда тихий голос разорвал ночную тишину:
— Ты действительно думал, что сможешь уйти, не сказав ни слова?
Ли Хуан замер. Кровь прилила к вискам, заглушая все остальные звуки. Он медленно обернулся.
У подножия лестницы, в полосе лунного света, стоял Ян Хуа. Его чёрно‑красное ханьфу с золотыми узорами казалось почти чёрным в ночном сумраке. Лицо было спокойным, без тени гнева или разочарования. Только глаза — глубокие, как ночное небо, — смотрели с той особой ясностью, от которой становилось не по себе.
— Ян Хуа... — прошептал Ли Хуан, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Я знал, что ты уйдёшь, — просто сказал Ян Хуа, делая шаг вперёд.
Ли Хуан сжал кулаки. Ему хотелось оправдаться, объяснить — но какие слова могли передать то, что творилось у него внутри?

В груди Ли Хуана что‑то надломилось. Он ожидал упрёков, гнева, даже презрения — но не этого спокойного, безоговорочного принятия. Это было хуже. Это заставляло чувствовать себя ещё более виноватым.
— Ты не понимаешь... — начал он, но Ян Хуа мягко прервал его:
— Понимаю. Лучше, чем ты думаешь.
Тишина повисла между ними, густая, почти осязаемая. Где‑то в кронах деревьев шелестел ветер, а где‑то далеко, за пределами ордена, кричала ночная птица — одинокий, пронзительный звук в бескрайней темноте.
— Мне нужно найти артефакты, — наконец произнёс Ли Хуан. Слова давались тяжело, будто он вытаскивал их из глубины души. — Если я останусь, всё станет только хуже. Для тебя тоже.
Ян Хуа медленно кивнул. В его глазах не было осуждения — только тихая, непоколебимая уверенность. Он сделал ещё один шаг вперёд и произнёс твёрдо, без тени сомнения:
— Тогда мы пойдём вместе.
Ли Хуан вздрогнул, будто эти слова ударили его физически.
— Что?..
— Мы собирались уйти вдвоём, — напомнил Ян Хуа спокойно. — Я не отказывался от этого решения. И не собираюсь оставлять тебя одного в пути, который мы выбрали вместе.
— Но твой долг перед орденом... репутация... — Ли Хуан запнулся, пытаясь найти хоть один весомый довод.
— Мой долг — быть там, где я нужен. А моя репутация — лишь оболочка. Она не важнее жизни друга.
Голос Ян Хуа звучал так же ровно, но в нём чувствовалась непоколебимая твёрдость. Это не было предложение — это было утверждение.
Ли Хуан почувствовал, как в груди что‑то сжалось, а потом внезапно распустилось, словно цветок после долгой зимы. Он хотел сказать что‑то резкое, возразить, настоять на своём — но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь тихо выдохнул:
— Ты ведь понимаешь, что это не прогулка?
— Понимаю, — кивнул Ян Хуа. — И я готов.
На мгновение Ли Хуану показалось, что луна светит ярче, а тени отступают, словно не смеют больше прятать правду. Он посмотрел на своего спутника — на человека, который не просто понимал его, но и был готов разделить его судьбу.

Ян Хуа улыбнулся — едва заметно, но так, что в этой улыбке читалось больше, чем могли бы сказать сотни слов. Он шагнул вперёд, и теперь они стояли рядом — плечом к плечу, как стояли всегда, когда мир пытался их разделить.
— На этот раз — до конца, — сказал Ян Хуа тихо.
Ли Хуан кивнул. Он не знал, что ждёт их впереди, но впервые за долгое время почувствовал: он не один. И это меняло всё.
Они повернулись к дороге, которая ждала их впереди — тёмной, извилистой, полной неизвестности. Но теперь они шли по ней не поодиночке, а вместе.