10

Глава 10
Зал находился в глубине внутреннего круга.Воздух — прохладный, как перед рассветом.Пол из светлого нефрита приглушал шаги,заставляя двигаться тише, осознаннее.
Вдоль стен стояли шкафы с сосудами — стеклянными и керамическими,подписанными аккуратной каллиграфией.Здесь не было суеты, только размереннаяработа тех, кто знает: спешка может убить.
Ли Хуана уложили на ложе из тёплого камня.Когда Ян Хуа разжал руки, ему показалось,будто он отпускает что‑то слишком важное.Он отступил на шаг, потом ещё — даваяпространство лекарям... и себе.
Лекари работали медленно, с почтиритуальной точностью:
* проверяли пульс, задерживая дыхание касались меридианов осторожно, будтобоялись потревожить хрупкое равновесие.
Тишина в зале была плотной, почтиосязаемой.
Ян Хуа стоял у колонны. Свет фонарейложился на его лицо неровно, подчёркиваятень под глазами. Он не вмешивался, незадавал вопросов. Только смотрел — и считал вдохи.

Ян Лин вошла так, будто всегда была здесь — в тени колонн, в дыхании зала.
Она остановилась у входа и долго смотрела на Ли Хуана — не с любопытством, а с вниманием человека, который слишком много слышал и наконец увидел.
— Ты писал о нём часто, — сказала Ян Лин. — Но... я представляла его другим.
Когда ночь окончательно опустилась на орден, фонари зажглись ярче. Тени павильонов вытянулись, а горы вокруг словно сомкнули кольцо, защищая внутренний круг.
Ли Хуан не пришёл в себя.
Адепты дежурили по очереди — тихо, почти незаметно: кто‑то приносил свежую воду;кто‑то менял лампы,никто не задавал вопросов, но каждый знал: этот гость важен.
Ян Хуа остался рядом. Он сидел у ложа, не касаясь, но и не отходя. Слушал дыхание.