2

Глава вторая. Дорога сквозь тени
Они покинули деревню ещё до рассвета. Небо было чернильно‑тёмным, но на востоке уже проступала бледная полоска света — словно кто‑то осторожно поддёрнул край ночного покрывала. Дорога уходила между холмами: узкая, вытоптанная, будто её выбирали те, кому не хотелось быть замеченными.
Ян Хуа шёл первым, привычно отмечая каждую деталь. Горы были слишком тихими. Не беззвучными — нет. Птицы пели, ветер шевелил траву, где‑то далеко осыпался мелкий камень. Всё звучало... правильно. Как сцена, на которой забыли актёров.
Он незаметно сбавил шаг, выравнивая дыхание, и чуть выдвинулся вперёд, закрывая Ли Хуана спиной. Тот шёл молча, как всегда. Не жаловался, не замедлялся нарочно — но Ян Хуа видел: каждый подъём давался ему тяжелее, чем тот показывал. Это была не слабость — привычка терпеть.
— Мы скоро остановимся, — сказал Ян Хуа ровно, будто речь шла о погоде.
Ли Хуан ничего не ответил. Только кивнул. И в этот момент воздух изменился.
Не движение — намерение. Будто кто‑то очень внимательно вдохнул.
Ян Хуа остановился резко, выставив руку в сторону, преграждая путь. Ли Хуан замер сразу, не задавая вопросов.
Из тумана выступила фигура. Потом вторая. Потом третья. Не прятались. Не торопились.
— Мы не ищем неприятностей, — раздался спокойный голос. — Забираем своё — и уходим.
Ян Хуа медленно усмехнулся. В его улыбке не было веселья — только холодная оценка.
— Тогда вы ошиблись дорогой.
Он чувствовал их. Не ци — направленность. Всё было сведено к одной точке. К человеку у него за спиной.
— Заклинатель, — продолжил голос. — Ты можешь не вмешиваться.
Это было сказано без угрозы. Как факт. И именно это насторожило больше всего.
Ян Хуа не ответил сразу. Он лишь сделал полшага вперёд, полностью закрывая Ли Хуана собой.
— Он не один, — сказал он наконец.
Первый удар был быстрым — не заклинание, а проверка. Пространство вздрогнуло, как натянутая струна, камни под ногами сдвинулись, и двое противников отступили, теряя равновесие. Третий исчез — растворился в тумане, будто его и не было.
Ян Хуа даже не повернул головы.
— Ты в порядке? — спросил он, не глядя на Ли Хуана.
— Если ты спрашиваешь, не упал ли я в обморок, то нет, — отозвался тот с едва заметной иронией. — Хотя соблазн был.
Ян Хуа коротко хмыкнул.
— Держи сарказм наготове. Возможно, пригодится.
Они двинулись дальше, петляя между скал. Туман цеплялся за одежду, словно пытался удержать.

Ночь в горах
Костёр был маленьким и почти не давал света. Ян Хуа развёл его так, чтобы пламя не поднималось выше камня, за которым они укрылись. Он действовал быстро и точно — без лишних движений, как человек, привыкший ночевать в опасных местах.
Ли Хуан сидел напротив, спина прямая, руки сложены на коленях. Его лицо оставалось спокойным, даже отстранённым, словно холод ночи его не касался. Если бы не слишком ровное дыхание, можно было бы подумать, что он совсем не устал.
— Здесь безопасно, — сказал Ян Хуа, не глядя на него.
— В горах не бывает безопасных мест, — отозвался Ли Хуан. — Бывают лишь те, где пока не напали.
Ян Хуа бросил на него короткий взгляд, в котором мелькнуло одобрение.
Ветер принёс запах сырого камня. Где‑то внизу осыпалась мелкая галька.
— Те люди... — начал Ян Хуа и замолчал.
Ли Хуан понял, о чём он хочет спросить, ещё до слов.
— Они действовали осторожно, — сказал он. — Слишком.
— Значит, знали, кого ищут.
— Или кого не должны задеть, — спокойно поправил Ли Хуан.
Ян Хуа медленно сел напротив. Между ними было достаточно расстояния, чтобы не мешать друг другу — и достаточно близко, чтобы слышать дыхание.
— В твоей семье, — сказал он негромко, — были люди, связанные с подобными техниками?
Ли Хуан не ответил сразу. Он смотрел в огонь, и отражение пламени не делало его взгляд мягче — лишь глубже.
— Семья Ли, — произнёс он наконец, — всегда любила заимствовать чужое и называть это традицией.
Слова прозвучали ровно. Без горечи. Но Ян Хуа услышал в них давно принятую правду.
— Павильон, где ты жил, — продолжил Ли Хуан, — был построен не для уединения. Он стоит на старом узле меридианов земли. Там удобно... ослаблять.
Ян Хуа резко поднял взгляд.
— Значит, это было сделано намеренно.
— Да.
— И ты знал?
— Я догадывался, — ответил Ли Хуан. — Но до определённого момента это не имело значения.
Ян Хуа сжал кулак. В голове крутился вопрос: «Почему ты молчал?» Но он не задал его. Вместо этого сказал:
— А потом?
— Потом я понял, что моё состояние — не побочный эффект. — Ли Хуан слегка склонил голову. — Это был расчёт.
Наступила тишина. Пламя дрогнуло, когда он произнёс слово «расчёт», и Ян Хуа понял: это не конец разговора.
— Ты поэтому ушёл? — спросил он.
— Я ушёл, потому что остаться означало умереть тихо, — ответил Ли Хуан. — А уход — оставить след.
Ян Хуа долго смотрел на него. В свете костра его лицо казалось резче, чем обычно, — линии скул, тень от бровей.
— Они не остановятся, — сказал он. — Если ты — прямой наследник...
— Они уже не остановились, — мягко перебил Ли Хуан. — Просто раньше я был удобнее живым.
Он поднялся, словно разговор был завершён. Движения оставались точными, без спешки, без слабости.
— Нам стоит двигаться на рассвете, — добавил он. — Чем дальше от земель Ли, тем больше они будут ошибаться.
Ян Хуа тоже встал. В воздухе витал запах гари и сырости — обычный для ночи в горах. Но теперь к нему примешивалось что‑то ещё. Тревога.
— Ты слишком спокойно об этом говоришь, — заметил он.
— Если позволю себе злиться, — ответил Ли Хуан, — я потеряю ясность.
Он повернулся, чтобы лечь у камня, спиной к склону. В его движениях не было ни напряжения, ни спешки. Только холодная, выверенная точность.
Ян Хуа остался стоять. Он смотрел на тлеющие угли, на туман, ползущий между скал, и думал: «Он знает больше, чем говорит. И это пугает».
Но вслух он лишь сказал:
— Спи. Я подежурю первым.
Ли Хуан не ответил. Возможно, уже спал. Или притворялся. Ян Хуа не стал проверять.
Вместо этого он поднял взгляд к звёздам. Они были яркими, но далёкими. Как ответы, которые он искал.