35

...если она всё-таки придёт.
Шаги Ли Хуана были тихими, почти неслышными — не из осторожности, а из привычки. Дорожка к его покоям тянулась между кустами, где листья шуршали так, будто переговаривались между собой, но умолкали, стоило ему приблизиться. Тени вдоль пути не колыхались, не пытались прильнуть — они просто расступались ровно настолько, сколько было нужно, словно знали меру.
Внутри покоев горел один светильник. Пламя было ровным, без копоти, и от него пахло маслом и сушёными корнями. Ли Хуан закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и на мгновение прикрыл глаза — не от усталости, а чтобы проверить себя. Холод внутри был на месте, привычный, негромкий. Он не усилился. И это почему-то показалось почти победой.
Он прошёл к столу и сел. Пальцы сами нашли чашку с давно остывшим отваром. Глоток был горьким, но знакомым. Горечь заземляла, напоминала, что тело всё ещё здесь, что оно откликается — пусть медленно, пусть неохотно.
Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль — не оформленная, без слов. Не воспоминание, не предчувствие. Скорее ощущение, будто что-то большое и терпеливое смотрит издалека и ждёт, не торопя. Ли Хуан не стал искать, что это. Он позволил этому быть, как позволял быть ночи за окном.
Он снял накидку, аккуратно сложил её и отложил в сторону. В зеркале на стене отразилось его лицо — бледное, чуть усталое, но спокойное. Без напряжения. Без желания прятаться.
— Не сегодня, — тихо сказал он, неизвестно кому.
Пламя в светильнике дрогнуло, но не погасло.
Ли Хуан лёг, чувствуя, как медленно, почти лениво дыхание выравнивается. Сон пришёл не сразу, но и не сопротивлялся. А за стенами покоев орден продолжал жить своей ночной жизнью — спокойно, ровно, словно мир на короткое время согласился подождать.

Утро пришло осторожно, словно помнило о ночном разговоре и не хотело его тревожить. Свет пробирался в покои Ли Хуана сквозь деревянные решётки окна, ложась на пол мягкими полосами. Где-то в саду капала вода — медленно, размеренно, будто отмеряя время не для спешки, а для дыхания.
Ли Хуан проснулся не сразу. Сначала — ощущение прохлады, потом — запах свежих трав и тёплого отвара. И только затем мысль:
Значит, утро всё-таки решило прийти.
— Если ты притворяешься спящим, — раздался знакомый голос, — то делаешь это слишком вдумчиво.
Ли Хуан не открыл глаз.
— Я практикую глубокую форму бездействия, — пробормотал он. — Очень редкую. Требует полного покоя.
— Я заметил, — ответил Ян Хуа. — Ты дышишь как человек, который уже проснулся и обдумывает, стоит ли признавать это вслух.
Ли Хуан тихо фыркнул и приоткрыл глаза.
Ян Хуа стоял у стола, спиной к нему, раскладывая травы. Делал он это спокойно, без суеты, но слишком точно, чтобы не выдать напряжения. Он уже был здесь какое-то время — это было очевидно по тому, как тёплый отвар стоял ровно там, где Ли Хуану удобнее всего дотянуться.
— Ты рано, — заметил Ли Хуан.
— Ты долго, — парировал Ян Хуа, не оборачиваясь.
Он открыл окно шире, впуская утренний воздух, и только потом повернулся.
— Сегодня прохладно. Не торопись вставать.
Не не вставай.
Просто — не торопись.
Ли Хуан сел, накинув на плечи верхнюю накидку, которую Ян Хуа явно положил ближе, чем она лежала вчера.
— Ты волнуешься, — сказал он вдруг, с мягкой усмешкой.
— Я слежу за обстановкой, — спокойно ответил Ян Хуа. — Это входит в мои обязанности.
— С каких пор я — обстановка?
— С тех пор, как ты начал быть упрямее обычного.
Ли Хуан рассмеялся — тихо, но искренне. Смех быстро перешёл в кашель, короткий, сдержанный. Ян Хуа не подошёл. Не поддержал. Но чашка с отваром оказалась у его руки раньше, чем тот успел потянуться.
— Видишь, — сказал Ли Хуан, делая глоток, — даже моё тело решило поддержать твой план «медленно».
— Я не против союзников, — ответил Ян Хуа.
Он сел напротив, не слишком близко, но так, чтобы видеть лицо Ли Хуана при утреннем свете. Проверяя — незаметно, будто просто смотрит.
— Я подумал о том, что мы обсуждали, — продолжил он. — Без выводов. Просто... о порядке. О том, с чего стоит начинать, а что может подождать.
— И? — Ли Хуан поднял бровь.
— И решил, что сегодня мы ничего не решаем, — сказал Ян Хуа. — Ты отдыхаешь. Я думаю. Это честный обмен.
— Подозрительно честный, — заметил Ли Хуан. — Обычно ты хотя бы делаешь вид, что всё под контролем.
— Я делаю вид, — отозвался Ян Хуа. — Этого пока достаточно.
Некоторое время они молчали. Утро становилось теплее, звуки ордена оживали, но покои оставались тихими — как будто сами знали, что здесь сейчас важнее пауза, чем движение.
— Ян Хуа, — сказал Ли Хуан, не глядя прямо. — Спасибо.
— Не за что, — ответил тот сразу.
— Я ещё не сказал за что.
— Когда скажешь, — пожал плечами Ян Хуа, — тогда и подумаю, стоит ли принимать.
Ли Хуан усмехнулся, прикрыв глаза.
— Ты ужасный человек.
— Ты уже говорил, — спокойно согласился Ян Хуа. — А теперь пей отвар. Пока он не остыл и не обиделся.
И в этом утре — ранимом, светлом, ещё не обещающем ничего лишнего — этого оказалось достаточно.