46
Глава 46
Первые дни пути прошли почти обманчиво спокойно.
Орден остался позади слишком быстро — будто не хотел удерживать, но и не спешил отпускать. Горные тропы сменялись лесными дорогами, ночи — рассветами, и Ли Хуан ловил себя на странном ощущении: мир не рухнул. Небо всё так же вставало на востоке, ветер всё так же трогал листву, а шаги Ян Хуа звучали рядом — ровно, уверенно, без сомнений.
Это раздражало.
Ли Хуан ожидал тяжести, напряжения, неловких разговоров. Ожидал, что Ян Хуа хотя бы раз спросит — почему, что на самом деле произошло, где правда.
Но тот не спрашивал.
Совсем.
Он просто шёл рядом, как будто их уход был самым естественным продолжением жизни. Как будто решение было принято давным-давно, и всё остальное — лишь вопрос времени.
На третий день Ли Хуан не выдержал.
— Ты удивительно спокоен, — заметил он, когда они остановились у ручья. Вода была холодной, прозрачной, отражала небо без искажений — слишком честной для его мыслей. — Я ожидал допроса. Или хотя бы намёка.
Ян Хуа посмотрел на него поверх чаши с водой и слегка приподнял бровь.
— Разочарован?
— Немного, — сухо ответил Ли Хуан. — Обычно люди хотят знать, не вру ли я им в лицо.
— А я не «обычно», — отозвался Ян Хуа так же спокойно. — Если бы я начал сомневаться сейчас, значит, я сомневался бы и раньше. А этого не было.
Ли Хуан усмехнулся — коротко, без веселья.
— Опасная логика.
— Зато честная.
Этот разговор так и повис между ними — без продолжения, без выводов. Но после него Ли Хуан стал внимательнее ловить мелочи: как Ян Хуа выбирает дорогу, как без слов прикрывает спину в местах, где тропа сужается, как молча подкладывает дрова в костёр, когда видит, что Ли Хуан устал больше, чем хочет показать.
Дорога тянулась между холмами и редкими лесами, не спеша, будто проверяя их терпение. Ян Хуа шагал ровно, с той уверенной выносливостью, за которой стоял опыт, а не показная сила.
Слишком спокоен, чтобы это было правдой.
На третий день они достигли города.
Небольшого, шумного, с узкими улицами и домами, прижавшимися друг к другу, будто люди здесь давно привыкли искать защиты не в стенах, а в близости. Город жил своей жизнью — торговцы кричали, дети бегали между лавками, а стража лениво поглядывала на прохожих. Никто не узнавал их, и это было... удобно.
Они остановились в таверне у главной улицы.
Запах жареного мяса, горячего вина и дыма смешивался с гулом голосов. Здесь говорили много и громко — именно такие места лучше всего хранили чужие тайны.
Ли Хуан сел у стены, сложив руки в рукавах и слегка склонив голову, будто просто устал с дороги. Его поза была расслабленной, почти ленивой, но Ян Хуа знал: это лишь оболочка. Внутри Ли Хуан был напряжён, как натянутая струна.
Разговоры за соседними столами сначала шли ни о чём — о ценах, о дороге, о погоде. А потом одно слово зацепилось за другое.
— ...опять видели...
— В лесу, ближе к северному тракту...
— Ночью. Всегда ночью.
Ли Хуан не поднял взгляда, но слух обострился.
— Огоньки, — продолжал мужчина с хриплым голосом. — Не факелы. Не светляки. Висят между деревьями, будто ждут. Люди идут посмотреть... а потом либо возвращаются седыми, либо не возвращаются вовсе.
— Духи? — хмыкнул кто-то.
— А может, что похуже, — буркнул другой. — Лес там старый. Его ещё до основания города обходили стороной.
Ян Хуа спокойно сделал глоток чая.
— Далеко этот лес? — спросил он так, словно речь шла о рынке или мосте.
— Полдня ходу, — ответили ему. — Но ночью туда не суются даже охотники.
Ли Хуан наконец поднял голову. Его голос прозвучал тихо, почти вежливо:
— Значит, огоньки появляются регулярно?
— Регулярно, — кивнули. — Как по расписанию. Будто зовут.
Ли Хуан слегка усмехнулся — без тени веселья.
— Как заботливо.
Когда они вышли из таверны, город уже погружался в вечерний полумрак. Фонари зажигались один за другим, и за стенами тянулась тёмная линия леса.
— проверим?
— Конечно, — отозвался Ли Хуан с лёгким оттенком сарказма. — Мы ведь и так идём по дороге, которая любит неприятные сюрпризы.
Они направились к городским воротам.
Где-то впереди, среди деревьев, уже начинала сгущаться темнота — и в этой темноте, Ли Хуан был уверен, скоро загорятся первые огоньки.