18

Глава 18. Гость, рядом с которым не дышат
В поместье Ян Хуа умели ходить тихо. Но в эти дни — особенно.
Адепты ордена двигались по коридорам почти беззвучно, будто пол стал внезапно хрупким, а воздух — чужим. Даже разговоры превратились в осторожные шёпоты, обрывающиеся на полуслове, если кто‑то случайно бросал взгляд в сторону восточного крыла.
— Ты слышал? — прошептал один из младших адептов, наклоняясь к другому. — Это тот самый?
— Тсс, — одёрнули его сразу двое. — Не здесь.
— Но он правда... тот самый Ли Хуан?
— Тот, — подтвердил третий, серьёзно кивая. — Друг старшего Ян Хуа. Тот самый, который лечил его много лет назад.
— Говорят, он из семьи Ли...
— Говорят, он чуть не умер в проклятом озере.
— Говорят, он до сих пор не очнулся.
— Говорят, если говорить громко, старший Ян Хуа появится из ниоткуда.
Последняя фраза произвела нужный эффект. Все трое синхронно замолчали и выпрямились, делая вид, что обсуждали исключительно погоду и состояние формаций.

В это время за тонкой деревянной перегородкой, украшенной защитными узорами, Ли Хуан... думал.
Он всё ещё спал. Но сон был поверхностным, зыбким — таким, в котором мир иногда просачивается сквозь ткань бессознательного. Он слышал шаги. Голоса. Не слова — намерения.
— Интересно, — лениво подумал он, — меня уже превратили в легенду или ещё нет?
Его тело оставалось тяжёлым, словно он был не человеком, а редкой книгой, которую положили не на ту полку. Дышать было легче, чем раньше, но каждое движение всё ещё требовало согласия — и тела, и разума.
За дверью снова послышались шаги.
— Осторожно, — прошептал кто‑то. — Это его комната.
— Я знаю! Я просто... я принёс отвар.
— Ты уверен, что это правильный отвар?
— Конечно! Его проверяли три лекаря!
— А если не тот?
— Тогда... тогда мы будем очень вежливо умирать.
Ли Хуан мысленно улыбнулся.
— Стараются, — отметил он. — Ценю.
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулась рука с подносом. Поднос дрогнул, когда адепт заметил, что гость не совсем спит — веки Ли Хуана чуть заметно дрогнули.
— Он... — начал было адепт.
— Я... — тихо выдохнул Ли Хуан. Голос всё ещё был слабым, но теперь — различимым. — Я не кусаюсь.
Поднос едва не упал.
— ОН ГОВОРИТ!
— Тише.

В проёме появился Ян Хуа. Просто появился — без звука, без предупреждения. Он посмотрел сначала на адепта, потом на Ли Хуана.
— Ты очнулся? — спросил он спокойно.
— Временно, — честно ответил Ли Хуан. — Не расслабляйся.
Адепт стоял, вцепившись в поднос, будто это был его единственный якорь в реальности.
— Старший... старший брат Ян Хуа... — выдавил он. — Я... я принёс отвар...
— Поставь и иди, — сказал Ян Хуа.
— Есть!
Адепт исчез с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны гор одновременно.
Ян Хуа подошёл ближе, сел рядом, проверяя пульс — осторожно, без лишнего давления. Его пальцы были прохладными, но прикосновение — уверенным, будто он знал, как удержать человека на краю.
— В ордене теперь ходят слухи, — заметил он.
— Я догадываюсь, — слабо отозвался Ли Хуан. — Надеюсь, не слишком пугающие.
— Пока что ты просто «драгоценный гость, рядом с которым лучше не дышать».
— Прекрасно, — выдохнул Ли Хуан. — Всегда хотел произвести впечатление.
Ян Хуа фыркнул — почти незаметно. В этом коротком звуке читалась смесь облегчения и сдержанной иронии.
— Отдыхай, — сказал он. — Остальное — потом.
Сознание снова начало ускользать, но теперь Ли Хуан не сопротивлялся. Он чувствовал, как тепло от присутствия Ян Хуа проникает в него, словно лекарство, которое не нужно пить — достаточно просто быть рядом.
Последняя мысль была неожиданно тёплой:
— Хороший орден. Даже пугаются красиво.
Сон накрыл его мягко, как шёлковое одеяло.
А за дверью адепты ещё долго ходили на цыпочках — на всякий случай.
Кто‑то из старших лекарей, проходя мимо, тихо бросил:
— Следите за температурой. Если поднимется — сразу ко мне. И никаких лишних разговоров.
— Поняли, — ответили сразу несколько голосов.
Один из младших адептов, всё ещё не оправившись от шока, прошептал:
— Он правда говорил...
— Правда, — кивнул другой. — И знаешь что? Он даже шутил.
— Шутил?!
— Да. Значит, точно выживет.
Они переглянулись, и в их взглядах мелькнуло что‑то новое — не страх, а робкая надежда.
В коридоре, у самой стены, стояла невысокая ваза с сухими травами. Ветер, проникший сквозь приоткрытое окно, коснулся её края — и несколько лепестков упали на пол, словно знак того, что жизнь продолжается, даже когда мир замирает в ожидании.