Однажды Капитан Роджерс поцеловал Зимнего Солдата

- Что ты сделал?
- Поцеловал.
- Мм... Ты его поцеловал, - Наташа сочно хрустит яблоком, - Ну ты, конечно, молодец.
- Да сам знаю, - Капитан Роджерс едва не доходит до точки кипения, но к моменту ответа успевает остыть.
Колокольчик на входной двери дребезжит, табличка "Open-Closed" глухо постукивает о стекло. Запах свежеиспеченных пирогов смешивается с запахом солнца и дождя с улицы. Кончается апрель.
- Ты вроде хотела залечь на дно, - Капитан Роджерс помешивает кофе, не отрывая взгляда от вишенки на боку чашки.
Наташа смеется неожиданно весело.
- Да тут у вас и так днище, куда еще.
Капитан Роджерс не совсем понимает, что такое "днище", но о смысле все же догадывается. Потому хмурится смущенно сначала, потом улыбается коротко. Наташа почти ложится грудью на стол, наклоняясь к нему и заговорщически шепча:
- И что ты планируешь делать?
- Ну, я найду его. Поговорю.
- А если он не станет слушать? Ему-то твои речи зачем. Он может не быть столь отягощенным моралью, как ты.
Наташа приподнимает бровь выразительно. Ждет.
- Посмотрим.

Зимний Солдат не хочет, чтобы перед ним кто-то извинялся. Все, от кого извинений хотелось бы, уже мертвы. Или будут мертвы в ближайшее время, и извинений не потребуется. По правде сказать, неловкий случай он уже и не помнит. Ему нужно достать новые патроны или еще один ствол. Ему нужно поесть и найти ночлег. Еще было бы неплохо не попасть сегодня на радары ни к Гидре, ни к Щ.И.Т.у.
Да, он совсем не помнит никакого неловкого случая, из-за которого не спит Капитан Роджерс. Почти совсем. А зря.

Зимний Солдат прятался от Капитана Роджерса три дня. От Капитана Роджерса и Наташи Романовой он прятался еще один день.
- Агррр! - говорит Зимний Солдат.
Как сумма: он сидит на стуле, связанный по рукам и ногам, на каком-то богом забытом чердаке. Ножки стула предусмотрительно прибиты к полу. На левой руке трещат две обездвиживающих электропластины. Говорить мешает тугой жгут.
- Нат! Что ты... - Капитан Роджерс влетает на чердак и смотрит на пленника в недоумении, - Я оставил вас на пятнадцать минут. Зачем эти штуковины?
- Он пытался сбежать, - Наташа пожимает плечами.
- А кляп?
- Он ругался матом.
- Я не слышал.
- По-русски, - Наташа громко щелкает жвачкой и смотрит, как Капитан Роджерс освобождает пленника от кляпа.
Зимний Солдат смотрит тяжело. И молча.
Капитан Роджерс сдергивает электрические бляшки с металлической руки пленника.
Молчание становится натянутым, как наташина жвачка. Пузырь лопается.
- Прости за все это, - Капитан Роджерс развязывает веревки, пока Зимний Солдат терпеливо ждет, - Но ты не оставил мне выбора. В смысле, нечего было бегать от меня.
- Ну да. Если ты не забыл, на минуточку, то я - преступник в опале. А ты - представитель шизанутого правопорядка. Как и она.
Зимний Солдат кивает в сторону, где стоит Наташа. Стояла минуту назад. Теперь ее на чердаке нет.
- Я бегал за тобой не как представитель правопорядка.
- А как кто? Как друг?
- Да.
- Именно поэтому связал. Ты со всеми друзьями так поступаешь?
- Таких друзей, как ты, у меня больше нет, - получается жестко, точно и неоднозначно, - Я хотел извиниться, ты не хотел слушать. Что мне ещё было делать.
Зимний Солдат почти в восхищении.
- Тебе так важно было очистить совесть? Можешь спать спокойно, замужества после первого поцелуя не требую. Свободен.
Роджерс вздыхает и садится на корточки напротив.
- Я хотел извиниться, Бак. Серьезно. Не в поцелуе дело, в конце концов. Я и Наташу целовал...
- Да?
- Приходилось. Когда мы с ней были преступниками в опале. Не перебивай. Пожалуйста. Так вот, я хочу попросить у тебя прощения. Это был опрометчивый эмоциональный жест с моей стороны.
- О, прекрати. Если ты сейчас скажешь: "Мы с детства так прощались", я расплачусь.
Зимний Солдат язвит. Натыкается на взгляд Стива. Замолкает тут же, потеряв голос.
- Нет. Я никогда раньше не позволял себе подобных вольностей в отношении тебя. В этом все и дело. Можно целовать десяток чужих людей и не испытывать угрызений совести, когда есть один...
Речь сходит на нет, тает, как утренняя изморозь на стекле. Стив - теперь просто Стив, не Капитан - освобождает от пут руки Зимнего Солдата. Хотя он бы мог сделать это сам. Зимний солдат поднимается со стула, растирает запястье.
- Один?
Зимний Солдат стоит напротив, смотрит глаза в глаза. Чувствует, как в желудок опускается стонущая тяжесть, как тянет в груди.

Тогда, вечером, все получилось глупо и спонтанно. Капитан Роджерс говорил долго, громко, взахлеб. Он просил, обещал, уговаривал. Останься, останься здесь. Здесь тебя не найдут, я помогу. Все наладится, мы все исправим, клянусь. Он увидел брешь в отчуждении потерянного-найденного-потерянного друга и кинулся пробивать ее дальше одним махом.
А потом слова кончились, и Стив видел, что отказа нет, что получилось, что поверил, хоть и сомневается. И притянул к себе, ткнувшись своими губами в чужие. Слепо, как ударил.
Зимний Солдат тогда почувствовал страх. Когда узнаешь, что у тебя была целая жизнь, что был кем-то, что был чьим-то другом - это тоска. Когда видишь, что за тебя цепляются, как за ожившее прошлое - это страх. Хотелось наорать, ударить, встряхнуть за плечи. Отказаться, откреститься от этого. Очнись, посмотри, я - не он! Он в прошлом, здесь - я! Но Зимний Солдат ничего не сказал. Просто ушел тогда. Скрылся, используя все уловки темноты.

Зимний Солдат ждет ответа. Покалывает кончики пальцев от ощущения, что сейчас - наконец! - все настоящее. Каждый вздох. Каждое слово, обращенное не к тому парню, который жил когда-то. К нему. Стив Роджерс смотрит на него. И от него - отводит взгляд. Хмурится чуть. А потом успокаивается и чуть улыбается.
- Один. Которого хотелось бы целовать каждый день всю чертову жизнь, но ты бережешь его от этого желания потому, что не хочешь оттолкнуть. Боишься поступить опрометчиво и потерять. Вот я боялся так сильно, что в конце концов сглупил. Не зря, выходит, боялся.

Они целуются. Откровенно, глубоко и жадно. Стив хочет отстраниться, когда слышит шаги. Но Баки не даёт, надавливает живой ладонью на затылок. Зимний Солдат ловит левой рукой брошенное Наташей яблоко. Баки улыбается в губы Стива.
- Хватит уже вам. У входа странное авто, так что советую продолжить дома, когда выберемся отсюда.