Краш-тест

Кто бы мог подумать, что Уэйд окажется таким принципиальным? Ничто не указывало на это, когда Питер соглашался с ним встречаться. Их отношения начались довольно стремительно. С того момента, когда Уэйд восторженно засвистел, встретившись с ним впервые, до того, когда Питер утвердительно ответил на его предложение встречаться, прошло всего пару месяцев.

За это время Уэйд успел раскрыть тайну его личности, замучить навязчивым вниманием и весьма агрессивными ухаживаниями. Появляясь словно из ниоткуда, он успевал наговорить Питеру пошлых комплиментов, облапать со всех сторон и рассказать, в каких позах он будет его ебать сегодня ночью, хотя ничто не обещало совместного досуга. Также он забрасывал Питера дорогими подарками, от которых тот отказывался, хотя, черт возьми, ему действительно давно был нужен новый айфон вместо треснутого старого, да и ноутбук лишним не казался, так же как игровая приставка. Впрочем, все эти подарки он возвращал Уэйду, в глубине души скорбя о них и ругая свой характер.

Ни подарки, ни весьма спорные ухаживания не производили на него впечатления. А вот чувство юмора и характер Уэйда — да. Впервые об этом Питер задумался, когда понял, что скучает без него, что постоянно проверяет свой телефон, не прислал ли Уэйд очередное сообщение с глупой, но смешной картинкой про упоротого котика. А когда тот, вопреки сложившейся традиции, не пожелал ему спокойной ночи, Питер ворочался в постели почти до утра, размышляя, что бы это могло значить. Может Уэйду надоело за ним ухаживать? Может ему больше не интересен Питер?

Словом, всего за несколько месяцев общения Уэйд завоевал его чувства. На отношения Питер соглашался уже на стадии, когда жить не мог без Уэйда, и ему было плевать на недостатки его внешности и откровенное безумие. Питер сходил с ума от желания, каждый день дрочил в душе, представляя себе его внушительную фигуру и аппетитную задницу.

Именно поэтому сообщение о том, что Уэйд, на секундочку, человек принципиальный и трахаться с малолеткой не будет, немножко удивило Питера. Точнее, просто вынесло ему напрочь мозг своей нелогичностью, ведь до этого Уэйд не раз озвучивал свои планы на жопу и все остальные части тела Питера.

— А почему? — спросил Питер, найдя в себе силы перестать таращиться на самодовольное лицо Уэйда.

— Малыш, я не какой-то там... — Уэйд сделал не самый понятный жест рукой, показывая каких-то там, к которым он себя не причисляет.

— Ты ко мне уже несколько месяцев яйца подкатываешь, — напомнил ему Питер.

— Моя стратегия была рассчитана на длительный период. Я же не мог знать, что ты настолько ебнутый, что тебе хватит и пары месяцев, — пожал плечами Уэйд.

— И что ты мне предлагаешь? — спросил Питер.

Уэйд широко улыбнулся и озвучил свой план на ближайшее будущее. До восемнадцатилетия Питера оставалось ровно три месяца, и за это время он не собирался идти дальше второй базы, а вот в день рождения обещал устроить его заднице настоящий краш-тест. Питер слушал и только кивал в ответ. У него, в свою очередь, также появился план на эти несколько месяцев. И ждать восемнадцати, чтобы устроить краш-тест самому Уэйду и его выдержке, он не собирался.

***

Теплые весенние вечера располагали к прогулкам на свежем воздухе. Вот только гулять Уэйд не очень любил, особенно без костюма и маски. В костюме не хотел с ним светиться Питер, чтобы не привлекать к своей скромной персоне излишнее внимание. Поэтому Уэйд надевал бейсболку, натягивал на лицо капюшон, и они с Питером искали самые малолюдные и тихие места, где можно уединиться.

Было около двенадцати, и Питер уже давно должен был быть дома. Но Мэй пока не звонила, и Питер бессовестно проводил свободное время в объятиях Уэйда. Они были недалеко от дома Питера, всего в нескольких кварталах, на тот случай, если тетя все-таки хватится его.

Здесь не было даже лавочек, поэтому Уэйд просто прижал своего бойфренда к стене дома и целовал его уже обветренные губы. Питер почти висел на нем, обняв за шею и встав на цыпочки, чтобы дотянуться до лица Уэйда, он успевал что-то нежно говорить ему между поцелуями, но Уэйд почти ничего не слышал — в ушах стучала кровь, а возбуждение было все сложнее унять.

Питер еще сильнее прижался к нему и потерся о пах Уэйда, а затем снова слился с ним в долгом поцелуе. Его руки плавно скользили по спине Уэйда, лишь иногда сползая чуть ниже пояса, а сам он, то приподнимаясь на цыпочках, то опускаясь, терся об уже очень заметный стояк Уэйда. Причем делал это самым невинным образом — словно невзначай, просто перенося свой вес с кончиков пальцев на всю стопу, когда уставал так стоять. Эти мягкие покачивания сводили Уэйда с ума, и тот никак не мог понять наверняка, специально Питер делает это или все получается случайно.

— Вкусный, — промурлыкал Питер ему в рот.

Мило улыбаясь ему, он быстро облизнул обветренные губы. Уэйду казалось, что еще немного — и из его штанов повалит густой дым, так сильно он был возбужден. Как назло, Питер прижался к нему, снова покачиваясь на кончиках пальцев впритык к его члену.

— Малыш, — Уэйд осторожно высвободился из его рук и сделал шаг назад. У него было чувство, что если эта сладкая пытка не закончится сейчас, то он просто спустит себе в штаны, чего не случалось с ним с... да никогда такого с ним не случалось!

— Что? — взгляд у Питера был невинный, словно он и в самом деле не понимал, почему Уэйду так сложно продолжать целоваться.

— Давай я провожу тебя домой. Тетя волноваться будет, — предложил Уэйд, мечтая уединиться где-нибудь и подрочить.

— Мэй еще не звонила. Проводишь, когда она позвонит, — Питер по-прежнему или делал вид, или совсем не понимал, в чем тут дело. — Иди ко мне.

Не дожидаясь, пока Уэйд подойдет к нему, Питер сам преодолел те полшага между ними и снова повис у него на шее, обвивая руками и ногами. Уэйду не оставалось ничего другого, как подхватить его, чтобы он хотя бы не елозил туда-сюда по его вставшему члену. Легче не стало — единственная позиция, при которой он мог удерживать Питера навесу и достаточно статично, предполагала поддержку за его задницу.

Уэйд практически взвыл, когда под его руками оказалась вожделенная задница, идеально крепкая и упругая, а вставший член Питера, хорошо ощутимый через одежду, прижался к его собственному.

— Поцелуй меня, — попросил Питер, прижимаясь лбом ко лбу Уэйда. Его раскрытые губы — всего в дюйме от лица Уэйда, и тот чувствовал дыхание Питера на своих губах, отчего облизнулся сам.

Словно кролик, загипнотизированный удавом, он потянулся к губам Питера, хотя и понимал, что больше он не выдержит. Нужно было или бежать от своего похотливого, но такого невинного на вид бойфренда, или принять поражение и кончить себе в штаны, прощаясь с остатками гордости и самоуважения. Или одно, или второе, третьего варианта не дано.

Звонок телефона Питера прозвучал как раз не вовремя, хотя Уэйд с трудом сдержал стон облегчения, смешанного с разочарованием. С одной стороны, гордость и самоуважение остались на месте, с другой, отпустить Питера сейчас было почти физически больно, хотелось куда большего, чем сам Уэйд мог себе позволить.

— Да, Мэй, — ответил Питер, а после короткой фразы тети, сказал со вздохом. — Я уже иду домой, через пять минут буду.

***
Они просто играли в видеоигры, и Уэйд даже не мог точно сказать, когда Питер успел снять с себя футболку. Кажется, он что-то промяукал про то, что очень жарко, но Уэйд был слишком сосредоточен на том, чтобы не проиграть в этом раунде.

Что ж, он выиграл, а вот обнаженный торс Питера в непосредственной близости от него, стал сюрпризом.

— Ты зачем разделся? — спросил Уэйд, роняя из рук приставку.

— Жарко, — пожал плечами Питер и задумчиво провел ладонью по плоскому животу. — Тебе бы здесь кондиционер поставить.

В комнате было действительно жарко, но не настолько, чтобы снимать одежду и демонстрировать все свои прелести. По мнению Уэйда, это было совершенно лишним, хотя он сам уже залип, рассматривая тело Питера. Единственная мысль, оставшаяся в голове, гласила о несправедливости мироздания, которое раздало такие охуенные тела малолеткам, а вот самому Уэйду выдержки на созерцание этих тел не досыпало.

Уэйд, призвав на помощь всю силу воли, отвернулся от этого возбуждающего зрелища. Силы воли хватило ровно на тридцать семь секунд созерцания своих ботинок.

— Ну что ты за сучка такая, — сказал Уэйд, не в силах держаться, он снова повернулся к Питеру.

К Питеру, который за это время успел развалиться на диване, так широко раскинув ноги, словно приглашая Уэйда устроиться между ними...

— Почему? — спросил Питер, мило улыбаясь ему. Рука его все еще поглаживала живот, только вот немного ниже, так, что большим пальцем он иногда задевал резинку трусов, выглядывающую из-под штанов.

— С хуя ли ты разделся и разлегся здесь, раздвинув ноги, как шлюха? — продолжал агрессивно напирать на него Уэйд. А что ему оставалось делать, когда внизу живота уже сладко ныло от желания.

— Жарко, — ответил Питер. — А что в этом такого?

— Я в твоем возрасте так себя не вел, — огрызнулся Уэйд. — Ебать, какие наглые сейчас малолетки.

— А как ты в моем возрасте себя вел? — спросил Питер. Видя, что его маленький спектакль производит на Уэйда впечатление, он опустил руку еще ниже.

— Книжки читал, — немного подумав, сказал Уэйд. — Наверное.

— Интересные? — продолжал к нему приставать Питер. Впрочем, вопроса Уэйд уже не слышал.

Он сосредоточено наблюдал, как мягко касаясь, Питер ласкал себя через одежду. Очень медленно и плавно его пальцы давили на едва заметный бугорок, отчего тело напрягалось от первых, еще слабых волн удовольствия. Когда этого стало мало, Питер начал гладить вставший член раскрытой ладонью, внимательно наблюдая за реакцией Уэйда.

От того, как Уэйд смотрит на него, пока он сам так невзначай дрочит, Питер возбудился еще сильнее. Этой слабой ласки очень скоро стало мало, хотелось обхватить член и провести по всей длине, погладить большим пальцем головку и, освободив его от белья, быстро подрочить. А Уэйд пусть смотрит. Питер тихо вздохнул и медленно запустил руку себе в штаны.

Он увидел, как Уэйд сам потянулся к своему паху, и осознание того, что у Уэйда член встал без единого прикосновения, очень тешило самолюбие. Питер с наслаждением наблюдал, как Уэйд реагирует на него, упиваясь тем, что может так легко им манипулировать.

— Сука, — протянул сквозь зубы Уэйд, выныривая из своего оцепенения.

Одной рукой он схватил Питера за локоть, другой подцепил его футболку. Всего несколько секунд — и Питер вылетел из квартиры, ему вслед Уэйд выкинул футболку и захлопнул дверь перед растерянным лицом своего бойфренда.

Пусть знает, что с ним такие штуки не прокатывают. Именно такими мыслями утешал себя Уэйд, потому что на самом деле ему было стыдно за свое поведение. Он боялся, что Питер обидится или вовсе бросит его за такое. Но Питер даже и не думал обижаться. Он написал Уэйду, что тот больной ублюдок, а уже в следующем сообщении спрашивал, пойдут ли они на свидание сегодня вечером.

***

Каждое свидание с Питером напоминало очень садистский тест на выдержку и терпение. В нем было соблазнительно исключительно все. Его смех, очень мягкий и раскатистый, идущий кажется из самой груди. Лохматые волосы, которые хотелось пригладить ладонью. Его интонации, которые становились совершенно другими, когда он обращался к Уэйду. Ни с кем больше он не говорил таким тихим и низким голосом, пропитанным лаской и нежностью.

То, как он ел, иногда облизывая испачканные пальцы. И как пил, играя соломкой во рту. Куча глупых, но таких милых привычек — брать Уэйда за руку, висеть на его шее, как маленькая коала, дуть в ухо, облизывая его мочку, носить ему кофе, который он сам в итоге и выпивал. Уэйда мотало между двумя противоположными желаниями — затискать до смерти и затрахать до того же самого состояния. Он вообще слабо понимал, как до сих пор держится.

А еще зачеркивал дни в календарике, отсчитывая приближение того самого дня Икс, когда жопа Питера станет совершенно легальной и доступной во всех смыслах. От самого Питера никакого содействия не было. Не уследишь — и вот, он уже взобрался на колени, глядя в глаза и прижимаясь всем телом.

— Отвали, — прорычал Уэйд, уже уставший постоянно сдерживаться во время общения с Питером. — У нас вторая база, на этом этапе прыгать на члене нельзя, даже если член под одеждой.

— Это у тебя вторая база, — ответил Питер, начиная чуть заметно тереться об Уэйда. — А я могу делать все, что хочу.

— Ты зря нарываешься, — сцепив зубы, сказал Уэйд. Тело ожидаемо отозвалось на близость Питера и мягкие толчки на уже полувозбужденном члене. — Всего один месяц и пятнадцать дней, и я устрою тебе такое, что неделю сидеть не сможешь.

— Всего два месяца осталось? — удивленно спросил Питер, для которого это время пролетело куда быстрее.

— Всего?! — возмутился Уэйд. — И не два месяца, а один месяц и пятнадцать дней.

Питер обнял его и втянул в долгий поцелуй. Он обвил Уэйда руками за шею, а ногами за талию, прижимаясь настолько тесно, насколько это возможно. Уэйд просто не смог снова оттолкнуть его. Питер подставлял свою шею под быстрые и агрессивные поцелуи Уэйда и, ни на секунду не останавливаясь, терся об его член плавными толчками.

Самоконтроль снесло окончательно, причем это было обоюдное помешательство. Питер застонал, и этот стон кажется шел откуда-то из самых недр его живота, отчего он получился раскатистым и вибрирующим. Он вцепился пальцами в плечи Уэйда, и, уже сам не в силах сдерживаться, начал двигаться быстрее и активнее. Упираясь коленями в спинку дивана, он подпрыгивал на возбужденном члене Уэйда, так хорошо видном даже через одежду.

— Трахни меня, — прижавшись к нему всем телом и не прекращая двигаться, прошептал на ухо Питер.

Именно это подействовало на Уэйда отрезвляюще. Он все-таки стащил Питера со своих колен и позорно сбежал в уборную. Он уже даже не стеснялся уходить подрочить, когда Питер проводил время у него дома. В конце концов, он тоже не железный. Когда Уэйд вернулся, Питер сидел недовольный, прикрыв свой собственный стояк диванной подушкой. Он злился и не разговаривал с ним, предпочитая таращиться в свой телефон, но не уходил.

***
Всего пять незачеркнутых дней на календаре — и самое тяжелое испытание для выдержки Уэйда.

Питер отпросился у тети и пришел к нему с ночевкой. Вечер они провели довольно мило — погуляли, заказали себе еды и посмотрели вместе фильм. Во время просмотра Питер вел себя довольно прилично, хотя обычно лез посидеть на коленках или целоваться. Но в этот раз, он действительно внимательно наблюдал за событиями на экране, закинув на колени Уэйда только свои босые ноги. Уэйд между делом массировал их, грел в руках и гладил тонкие щиколотки.

Затем Питер сходил в душ, и именно с этого момента начались страдания Уэйда. Вышел он горячий и распаренный, пахнущий свежестью и чистотой. Его мокрые волосы слегка вились, а одеваться он не стал, просто завернувшись в большое полотенце.

Пока он шлепал мокрыми ногами по полу, оставляя за собой цепочку влажных следов, Уэйд жадно следил за ним. Полотенце то сползало, то многообещающе приподымалось, открывая его взору довольно откровенные картины. Питер каждый раз подхватывал его буквально в последний момент и возвращал на место, тяжело вздыхая. Он искал зарядку для телефона, затем, наклонившись, подключал телефон к розетке — на этом месте полотенце медленно заскользило по его телу вниз, и он поймал его, когда Уэйд уже успел рассмотреть невероятно милую ямочку на его копчике.

Только после долгого мельтешения в полотенце, Питер переоделся в футболку и простые белые боксеры. Легче не стало, через тонкую хлопковую ткань был прекрасный обзор, и Уэйд затаил дыхание, разглядывая все изгибы его тела.

— Ты идешь в душ? — спросил Питер.

— Конечно! — с небывалым для него энтузиазмом он отправился в душ. Не так мыться, как дрочить.

Когда Уэйд вернулся, Питер уже ждал его в расстеленной постели.

— Только обещай не приставать, — попросил он, кажется, тихо фыркнув от сдерживаемого смеха в конце фразы. И прижался к Уэйду всем телом.

Своим жарким, красивым, гибким и молодым телом. Уэйд лежал напряженный, не представляя, как спать в такой обстановке. Как вообще жить и дышать в такой обстановке. Это было слишком. Питер, такой невинный и соблазнительный одновременно, обвил его в тесных объятиях. Он тихо дышал ему куда-то в шею, и от этого места по всему телу прокатывались волны жара. Уэйд чувствовал каждый его изгиб под очень тонкой хлопковой тканью. Это сводило с ума своей полной доступностью. Очень обманчивой доступностью.

Он пытался считать до ста. Выдумывал обидные прозвища для Логана. Вспоминал слова канадского гимна. Читал тибетскую молитву.

Но ничто не помогало отвлечься. Зыбкое удовлетворение от дрочки в душе быстро проходило, и под одеялом становилось все жарче и жарче. Питер заворочался во сне, прижимаясь только ближе. Его полувозбужденный член уперся в бедро Уэйда, и от этого ощущения сладко и больно заныло в паху. Он мог ощущать теплоту его члена, его рельеф, а когда Питер ворочался, головка терлась о его бедро. И от этого Уэйда бросало то в жар, то в неконтролируемую дрожь.

Его возбуждение росло, и Уэйд чувствовал, что если не подрочит сейчас, то его член просто лопнет. Он потянулся к своему паху, отчего Питер снова заворочался и тяжело вздохнул во сне. Уэйд замер, боясь пошевелиться. Горячая головка члена снова прошлась по его бедру, и он почувствовал, что трусы Питера в этом месте уже мокрые от смазки. Все тело буквально свело судорогой от нарастающего возбуждения: сильного, подавляющего и подчиняющего себе.

Сцепив зубы, Уэйд снова сделал безуспешную попытку отвлечься. Ничего не получалось и он глухо застонал, не в силах больше терпеть эту пытку. Питер, проснувшись от этого, удивленно посмотрел на него.

— Что-то не так? — спросил он хриплым от сна голосом.

— А ты как думаешь? — измученно ответил Уэйд, чуть отстраняясь от него.

— Я думаю, что тебе стоит перестать себя мучить. И меня тоже. Серьезно, Уэйд, пять дней до моего дня рождения. Что за них изменится? Почему сегодня нельзя, а через пять дней можно? Это такие глупые условности...

— Это условности, но не глупые, — ответил Уэйд, еще немного отодвигаясь. Легче от этого не становилось, жар от тела Питера шел как от радиатора. — Всегда нужны четкие рамки. Сейчас пять дней — плевать, потом будет плевать на полгода, затем на год. Потом уже окажется, что и в шестнадцать можно, а там и до четырнадцати недалеко, а затем...

— Эй, я понял твою мысль, — перебил его Питер. — Это так важно для тебя?

— Конечно важно, — кивнул Уэйд. — Ты для меня особенный, я хочу все сделать правильно. Я же так долго держался, — совсем жалким голосом добавил он. — Для тебя, а не для себя.

— Ладно, — Питер поцеловал его в шею и легонько толкнул. — Тогда иди на диван.

Уэйд с огромным облегчением скатился с кровати и сбежал, но не на диван, а снова в душ. Питер растянулся на кровати, думая, что Уэйд умеет удивлять. А еще думая о том, что всего пять дней — и его ждет самый сказочный день рождения во всей его жизни.