Mnemophobia

  У КёнСу было два пути от работы до дома и обратно: первый, как и у многих, заключался в самой обычной поездке на общественном транспорте в течение часа, а второй представлял собой небольшую, тридцатиминутную прогулку через парк, что так удачно располагался между теми местами, которые КёнСу посещал регулярно. И хотя второй вариант был легок, прост и, может, даже приятен - он никогда не выбирал его. Даже если очень сильно опаздывал.

Нет, КёнСу не был человеком, который любил делать все медленно. Но и сказать, что он постоянно куда-то спешил - тоже было нельзя. Просто была одна некая странность, что зажила в нем, запульсировала в его мозгу и в сердце еще с самого детства: КёнСу просто терпеть не мог парки отдыха и развлечений.

Этот день, по сути, ничем не отличался от остальных, если не брать в счет, конечно же, то, что сегодня, двадцать пятого сентября две тысячи пятнадцатого года, впервые за несколько лет работы и нескольких лет езды по одной и той же наизусть выученной дороге, КёнСу пошел именно через парк, а не иначе. Если бы он кому-то сказал о том, что решил изменить что-то в жизни, то никто бы не догадался, что КёнСу изменил именно этой странной, но такой давней для него традиции.

— Извините, здесь не занято?

И вообще, какой чёрт заставил его пойти именно этой дорогой? КёнСу не знал. А еще он не знал того, для чего решил сесть именно на этой лавочке, к которой, к слову, подошел странный незнакомец и попросился сесть рядом. КёнСу раздраженно посмотрел по сторонам - вокруг него было еще как минимум пять пустых мест, да еще и находящихся в тени. Он уже было собирался встать и поклониться на прощание, но внезапный голос подошедшего его опередил и тем самым заставил остаться:

— Вы знаете, что представляет собою смерть?

КёнСу искренне не понимал, что за ересь только что сморозил этот незнакомый мужчина. Но решив, что молчание вместо ответа будет как минимум неуважительным и оскорбительным, он ответил первое, что пришло ему тогда в голову:

— Отключение разума человека. Подавление всех жизненных потребностей. В общем... — КёнСу остановился и шокировано уставился на улыбающегося собеседника, — для чего Вы, собственно, спрашиваете?

— Я подумал, что это интересная тема для разговора. Разве нет? — КёнСу отметил про себя, что человек был в возрасте, возможно, тоже двадцати пяти лет, а еще он был намного красивее самого До. — Мне показалось, что Вам будет интересно поговорить об этом.

— С чего Вы взяли? — КёнСу усмехнулся. В конце концов, он даже не рассчитывал на разговор с кем-либо по пути домой. И время, кстати, поджимало, — мне пора. Давайте оставим эту дискуссию на потом?

КёнСу сам удивился тому, что сказал. И хотя он не рассчитывал на подобное знакомство, он однозначно понял про себя, что ему есть, что ответить этому человеку. Все же первые пришедшие в голову мысли не всегда верные. КёнСу встал с лавочки и поклонился, тем самым незаметно заглядывая в глаза собеседнику. Выцветшие волосы незнакомца, белые-белые, как серебро с каплей меда, спадали на лоб, но от КёнСу не ускользнул взгляд этого человека. Ему показалось, что цвет его очей был настолько ярким, что если бы он посмотрел в них прямо еще хотя бы с секунду, то точно бы ослеп.

— Вы правы, я буду ждать Вас здесь завтра, — КёнСу, удаляясь от человека в противоположном направлении, оглянулся и, к своему удивлению, отметил, что тот стоял прямо и приветливо махал ему на прощание, будто какой-то друг или знакомый. КёнСу не ответил на этот жест, но ему впервые показалось, что он уже где-то видел его. Возможно, далеко в прошлом.

***

На следующий день в жизни КёнСу ничего не поменялось. Он работал не покладая рук где-то с семи утра до девяти вечера, а когда время приблизилось к назначенному часу, к которому КёнСу всегда спешил на свой автобус, он спустился с многоэтажного здания и посмотрел в небо, облепившее своей чернотой город. Взгляд КёнСу снова упал на парк, он поморщился. Все же он обещал человеку, что придет, а обещания До, к слову, всегда старался сдерживать, поэтому он решил, что сегодня это будет в последний раз.

Потом все вернется восвояси. Словно ничего не случилось, словно КёнСу никогда и не знал того мужчину и его вопросов.

— Здравствуйте, — раздался знакомый голос, когда КёнСу, запрокинув голову назад, медленно шел по аллее, держа руки за спиной и глядя куда-то ввысь. Он дернулся, когда этот человек окликнул его, и поприветствовал в ответ.

— Вы сегодня рано, — заметил мужчина. — Я рад, что Вы пришли.

— У меня не было выбора, — по-доброму усмехнулся КёнСу. — Я обещал дать Вам более точный ответ.

— Я очень рад, — мужчина искренне улыбнулся, ну или так показалось самому КёнСу.

Он и его незнакомец прошли еще несколько метров на пути к незанятым лавочкам. Сегодня парк был одиноким и пустующим, что не могло не радовать как и До, так и, наверное, его сопровождающего. Возможно, сегодня был такой день - еще один странный, - возможно, люди просто раньше спрятались от дождя. КёнСу вздохнул полной грудью - ему нравился тот факт, что здесь, кроме них самих, никого не было. И его ничуть не расстраивало то, что он опаздывал и что он был без зонта.

— Я вижу, Вам нравится такая погода, — мужчина загадочно улыбнулся и тут же смягчился. — Я тоже любитель дождя и воды. Возможно, даже больше, чем сами Вы.

КёнСу хотел было не ответить, но что-то подсказало ему, что лучше было сделать это, чем нет.

— В такое время я просто не ощущаю суету, что творится вокруг нас часами. В такое время никто и ничего не волнует. Не больше, — он остановился и тем самым заставил сделать своего спутника то же самое, — но разве погода интересует нас?

— Вы правы. Конечно же, нет, — кивнул тот, смахивая светлую челку с глаз. КёнСу снова подивился этому яркому и такому ясному взгляду - возможно, просто линзы, но человек был очень и очень красив. — Я готов выслушать Вас.

— Смерть - явление, которое представляет собой что угодно. Что-то вроде воображаемого друга у шизофреника. Больной верит в его существование, видит в нем какую-то особую, свою оболочку, придумывает ему мысли, чувства, говорит с ним. То есть создает образ, говоря проще. Смерть для любого нормального человека то же самое. Каждый из нас видит ее по-своему и доверяется ей тоже по-своему. Смерть - многофункциональная и неординарная.

Мужчина внимательно слушал КёнСу, иногда расплываясь в странной улыбке, что смущало рассказчика, иногда прищуриваясь и кивая. Его прямой нос почти неслышно и невидимо вбирал в легкие воздух. КёнСу позабавило то, каким может быть этот человек.

— Отчасти Вы правы. Отчасти я не могу не согласиться с Вами, — затем ответил тот, внимательно глядя в глаза КёнСу. — Но есть кое-что, с чем я не соглашусь. Вы оказались правы, что смерть может быть разной, только Вы не учли тот факт, точнее, даже время и место, когда она может настигнуть нас. Именно это самый большой ее недостаток. Никто не знает, при каких обстоятельствах он умрет, никто не знает, когда это с ним случится...

— Разве не прекрасно ждать неизвестного? — спросил КёнСу, перебив. Незнакомец уставился на него и несколько секунд тупо глазел, ища в его лице что-то особенное для себя. Спустя мгновение он начал тихонько смеяться, чем привел КёнСу в замешательство и заставил того покраснеть.

— Вы выиграли этот спор, не иначе, — протянул он после и одобрительно похлопал его по спине, от чего КёнСу смутился пуще прежнего. — Мне нравится ход Ваших мыслей. Вы умны; кем Вы работаете? Часто ли Вам говорят о том, что Вы мыслите по-другому?

КёнСу замялся, пытаясь переварить все заданные этим человеком вопросы. Их было слишком много, и он не привык так много говорить с кем-либо, кроме людей в офисе и любимого человека дома.

— Помощник менеджера, не больше. Просто сортирую бумаги и другие документы. Для меня это легкое дело, я не жалуюсь. Ну, а... — КёнСу почувствовал, как на него стали падать капли дождя, — насчет последнего, то я не уверен, что был кто-то, кто бы говорил мне такое. Я бы точно запомнил.

— Ваша память, наверное, сильно пострадала? — сочувственно спросил мужчина и стал медленно снимать с себя верхнюю одежду.

— Что? — КёнСу удивился. — Что Вы имеете ввиду?

Мужчина любезно протянул снятый им черный и с виду дорогой пиджак КёнСу. И, дождавшись, пока тот его возьмет, он ответил:

— Ничего особенного. Я ведь уже говорил Вам, что Вы - не такой. Несколько минут назад. Разве забыли?

КёнСу постоял с пару секунд не двигаясь, но потом все же решил взять предложенную одежду. Он внимательно осмотрел пиджак, смущаясь, накинул его после на голову и поднял свои большие и удивленные глаза на человека, что все еще стоял рядом и неприлично улыбался:

— Кто Вы?

— Ким ДжунМён. А Вы, полагаю, До КёнСу? — До помотал головой. — На бейджике написано, не пугайтесь.

— Сколько вам?

— Неприличный вопрос, не находите? — ДжунМён улыбнулся и тихо рассмеялся. — Уж поверьте, я намного старше Вас. Поэтому... перейдем на «ты»?

Неожиданно раздался звонок. КёнСу, вздрогнув, смутился и поспешил ответить на него. Через несколько секунд он отключил телефон и вопросительно уставился на ДжунМёна.

— То есть - хён? — он прищурился и улыбнулся. — Хорошо, хён, мне пора.

— Было приятно поболтать с тобой, — ДжунМён одарил своей улыбкой своего знакомого и поспешил первым удалиться из парка без лишних вопросов и действий.

КёнСу шел домой немного на взводе. Отчасти - из-за того человека, что уже час ждет его дома, а отчасти - от того, что этот странный ДжунМён только что сделал с ним. КёнСу искренне не понимал, зачем и для чего он вел с ним эту дискуссию, зачем знакомился, расспрашивал о работе и... словно читал его прошлое, которое КёнСу вовсе не помнит.

Когда он свернул в свой район, где окна его квартиры горели ярким оранжевым светом, КёнСу внезапно понял, что за шутку сыграл с ним этот человек.

Вообще-то, КёнСу не собирался с ним больше встречаться. Так ведь он думал? Но теперь из-за этого дурацкого пиджака им придется увидеться снова.

«Вот чертов мерзавец».

***

— Ты поздно, — донеслось до КёнСу, когда он вошел в квартиру, стараясь потише закрыть за собой дверь. Но, к сожалению, у него этого не вышло, — уже второй день подряд. Не хочешь оправдаться?

— Ну, Чонин-а... — устало протянул До, быстро скидывая с себя чужой пиджак и пряча его в пакет, с которым он ежедневно ходит на работу, — ты же знаешь, что скоро проверка. Начальник оставляет всех допоздна.

— Даже самых лучших работников? — Чонин, или просто Кай, так КёнСу любил его называть, вскинул брови в вопросительном жесте и выдохнул, чуть смягчаясь. — Но ты тоже должен знать, что я волнуюсь. В следующий раз хотя бы просто предупреждай.

КёнСу опасливо посмотрел на пакет, и, сняв свое пальто и повесив его на крючок в прихожей, быстро взял его и направился в спальню. Там он поставил его глубоко в шкаф, тихо, чтобы Чонин не увидел. Но потом, вспомнив, что вещь мокрая от дождя, он быстренько вынул ее и начал нести в ванную, где его настиг его любимый.

— Что ты делаешь? — спросил тот, ярко улыбаясь. — Освободить ванную, да? Хорошо, я буду ждать тебя в кровати, мой сладкий.

КёнСу прыснул и сжал пиджак за спиной. Когда Чонин вышел, он быстро забежал в комнату и закрыл за собой дверь. Он выдохнул, успокаиваясь, что тот ничего не заметил. КёнСу не нужны были лишние неприятности - тем более его Чонин был очень и очень ревнив, а это, черт возьми, вещь ни не знакомого, ни не коллеги, а самого настоящего хитреца и странного чудака. КёнСу запихнул пиджак в стиральную машинку, настроил ее и включил. В комнате раздалось дребезжание бытового предмета. Кёнсу чуть расслабился, когда посмотрел на себя в зеркало. Он был все так же хмур, как и вчера, как и позавчера, как и всю жизнь. Мало кто знал, но он был таким ровно с рождения, и только Чонин добавил в его жизнь чуточку красок.

Они познакомились очень давно, возможно, еще в детском саду. КёнСу точно не помнил. Почему-то их встреча для него отдавалась в его памяти чем-то мутным и расплывчатым, вроде как изображения у плохо видящих людей. Но его это сильно не волновало. Чонин был для него сначала лучшим другом, потом - в старшей школе - любовником. Они не виделись тогда несколько месяцев - Чонин уезжал куда-то в другую страну по делам с родителями, а когда тот вернулся, КёнСу, мало сказать - сошел с ума, он просто потерял голову. Его прекрасный Чонин, бывший миленький мальчик с шоколадными волосами и добрыми глазами, превратился в высокого, накаченного, хитрого, нахального и сексуального Кая. Почему Кай? КёнСу завораживал новый цвет волос его уже не друга, поэтому он дал ему такое прозвище.

Оказалось, что и Чонин питал страсть к КёнСу. Возможно, уже на протяжении нескольких лет, только вот точно он понял это только тогда, когда его друг просто набросился на него в темном переулке и расцеловал так, что Чонин до сих пор помнит тот день. Помнит, как неумело целовал его Кённи, как это было смешно, но в то же время мило. Чонин любил напоминать об этом Кёнсу и видеть, как тот смущался и злился.

КёнСу принял душ и вышел из ванной. Воспоминания о любимом человеке разогрели в нем настроение. Но он все равно был немного уставшим. Пройдя в комнату, где Чонин лежал на кровати в немного неприличной позе да еще и в одних боксерах, КёнСу слегка улыбнулся и сел на его ложе к нему спиной.

— Только не говори, что ты устал... — Чонин наконец отложил газету, которую читал лишь для вида, и привстал на кровати, скидывая с головы КёнСу мокрое полотенце и прикасаясь к его коже пальцами. — У нас давно ничего не было. Ты снова хочешь меня обломать?

— Конечно, нет, — мягко сказал КёнСу, наклоняя голову в сторону, чтобы открыть доступ к шее, к которой уже приблизились горячие губы, — столько суеты. Хочется отдыха...

— Давай уедем на выходных за город? — Чонин обвил руками талию своего любимого и сел с ним совсем рядом, так, чтобы его голая грудь касалась мокрой спины КёнСу. — Как тебе, а? Ночь, палатка, звезды... домашняя еда. Ты и я. И, конечно, музыка.

КёнСу застонал, когда его Чонин, договорив, прислонился к его шее особенно откровенно, так, что зубы закусили нежную кожу и оставили на ней яркий след. КёнСу закрыл глаза, отдаваясь сладкой неге, и прошептал:

— Ты знаешь, как мне угодить, — он прервался, чтобы повернуться лицом к лицу Чонина, — поэтому я согласен на все.

Они без слов упали на кровать и забылись ровно на эту ночь.
Возможно, в последний раз.

***

Утро для КёнСу выдалось действительно приятным. Если, конечно, не считать того, что он вставал где-то несколько раз посреди ночи, чтобы специально выключить стиральную машинку, высушить взятую им недавно чужую одежду, аккуратно погладить ее и положить в свой пакет, то все было и есть нормально. Чонин встал раньше и потому занял ванную намного быстрее КёнСу. Но его это не расстраивало. Было время, чтобы полежать в кровати и подумать обо всем произошедшем ранее.

Нельзя было сказать, что КёнСу сильно сожалел, что несколько дней назад он пошел домой не той дорогой. В принципе, если бы не этот ДжунМён, то КёнСу так бы и ходил дальше, но... Что-то не давало ему покоя. И это что-то находилось именно в этом человеке. От него веяло чем-то странным и... мертвым?

КёнСу не раз встречал подобных людей, от которых исходил запах смерти. Нет, от него, конечно же, не веяло гнилью и всем подобным, что достается несчастному мертвецу после отключения разума... Тут дело было в другом. В характере, во взгляде, в восприятии окружающего, поведения... КёнСу точно мог сделать вывод, что ДжунМён «умирает». Не физически, а морально.

Иначе бы зачем ему было спрашивать простенького До обо всех этих вещах? Зачем он интересовался его личной жизнью, работой и прочим, если они были знакомы, и то - не знакомы, по мнению До, всего-навсего два дня? КёнСу не любил и не любит новые знакомства, особенно с «мертвыми».

Ким ДжунМён не так плох на первый взгляд. Ну, или КёнСу так показалось. Со стороны - человек изящный, вроде как добрый, аккуратный, вежливый, снисходительный, умный, что самое главное, и интересный... С ним есть о чем поговорить, а это уже многое значит. Но КёнСу понял, что ошибся в нем, когда они сблизились. Не намного, конечно, но сблизились, но и этого хватило КёнСу, чтобы сделать о нем выводы.

— Ты уже проснулся? Как себя чувствуешь? — КёнСу был правда благодарен Чонину за их ночь и за беспокойство о нем, но сейчас его вдруг разозлила мысль о своем парне. Нужно было быстрее покидать дом и отправляться на работу, иначе это не кончится чем-то хорошим.

***

— ...на этом собрание окончено, — мужчина средних лет устало прокашлялся и поднялся из-за своего стола. Это означало, что сейчас все будут жаловаться и не довольствоваться чем-либо.

КёнСу было все равно. Его не волновало то, что говорил начальник. Его задача - просто сделать это. Что бы то ни было. Если ему скажут убить - он убьет не задумываясь. Отчасти он считал в себе это качество нормальным, а отчасти - нет. То ли КёнСу переставал чувствовать в нужный для того момент, то ли ему и правда было все равно.

Сейчас, когда его коллеги по работе нервно заерзали стульями и поднялись со своих мест, переговариваясь о чем-то друг с другом, КёнСу посмотрел на часы и одиноко огляделся по сторонам. Он совсем никого не ждал. Возможно, он бы даже хотел, чтобы Кай пришел за ним на работу, но такого не будет, ибо Кай тоже работает, как и КёнСу, упорно трудится с животными в магазине

— До КёнСу, вы спешите домой? — какая-то миловидная дамочка внезапно встала перед лицом задумавшегося и потрясла какими-то документами у его лица, — я бы хотела, чтобы Вы помогли мне со счетами.

— Моя смена закончилась, — твердо отрезал КёнСу. — Давай в следующий раз.

Девушка обиженно отошла в сторону и грустно развела руками. Мол, работник КёнСу здесь самый старший, но ведет себя как ребенок. А До привык к этому. В конце концов, все остальные люди - просто работники, а он - лучший, да что там, сам начальник его лелеет, как золото. Или, может, КёнСу слишком зазнается?

— Подай пакет, — он повернулся к девушке и указал взглядом на лежащий у ее ног предмет. — Можешь достать пиджак, что лежит внутри? — тем временем он сам продолжал складывать какие-то бумаги.

Девушка обреченно выдохнула. Ничего не поделать. Здесь приказы его и приказы начальника - почти одно и то же. Хоть пытайся ты бороться с этим - ничего не выйдет. А КёнСу лучше было не злить.

Она наклонилась к пакету и стала бесцеремонно копаться в нем. Но как бы она ни старалась и не проверяла в десятый раз его дно, она так и не нашла то, что просил КёнСу.

— Извините, но... кажется, там нет его, — она опустила глаза и немного сжалась. Под взглядом КёнСу невозможно было устоять долго, — простите.

— Слепая, что ли? — он слегка отпихнул девушку, когда проходил мимо, и взялся за пакет. Демонстративно выставив его в сторону, он вздохнул и достал аккуратно сложенный им еще утром пиджак, показывая его непутевой работнице и что-то приговаривая.

Девушка осталась стоять не двигаясь, когда ее знакомый, или все же лучше сказать - коллега, удалился за дверь с пустым пакетом. Она не понимала, что сделала не так, но списала свое непонимание и негодование на то, что сильно устала. С каждым могло случится, верно? Она просто его не увидела.

***

КёнСу давно перестал обращать внимание на глупость и тупость своих коллег и друзей. Но сказать честно, первых было гораздо больше, чем вторых. КёнСу мог загнуть всего два пальца, чтобы посчитать.

Первый - это, конечно же, Кай. Как иначе?

Второй - Бэкхён-хён?

Насчет второго КёнСу терзали смутные сомнения, ибо последний раз, когда они хотя бы разговаривали, был несколько месяцев назад. Хён уехал куда-то отдыхать, но куда - не сказал, и КёнСу было в общем-то плевать, он просто еще раз вычеркнул его из списка друзей, как делал это и раньше.

Его все устраивало. Наверное. Кай был самым лучшим и самым преданным, что еще надо? Никто его не заменит, и КёнСу не было нужно, чтобы кто-то это сделал, потому что он любил его.

С этими мыслями он покинул здание и вышел на улицу. К несчастью (или, все же, счастью?), лил дождь, и КёнСу пришлось наплевать на уложенные волосы и красивую одежду, а брать то, что ему одолжили, еще раз, чтобы защититься от стихии вновь, было уж слишком наглым с его стороны.

КёнСу выдохнул и поплелся под струями вод прямо в парк. Сегодня точно был тот самый последний раз. Правда, он решил это еще вчера, но ничего страшного. Это все проделки судьбы, но и от нее, если надо, ускользнуть можно. Уж кто-кто, а КёнСу знал это достаточно хорошо.

Через несколько минут, когда он перешел дорогу, где, разливая лужи, ездили дорогие иномарки, он вошел в пустой парк отдыха и огляделся по сторонам. Его взгляд упал на ту лавочку, на которой они оба с ДжунМёном совсем недавно любезничали. Сейчас здесь никого не было. Только один КёнСу.

Внезапно его одолел сильный страх. Он не понимал, откуда он взялся, но что-то заставляло трястись его ноги и дрожать руки. В горле мгновенно пересохло, а глаза заслезились. Его странная привычка дала о себе знать. Или, может быть, фобия?

— Не ожидал, что мы снова встретимся, — раздался голос ДжунМёна за спиной КёнСу, и второй, мало сказать - испугался, он просто вскрикнул от неожиданности. В груди сердце застучало так бешено, что даже сквозь ливень его было слышно уж слишком хорошо. — Ты не налегке. Почему без зонта?

— То же самое могу спросить и у тебя, — КёнСу скептически осмотрел товарища: сегодня он был в белом пальто, которое прекрасно сидело на его, на первый взгляд, хрупких плечах. Он снова был нереально красив, что заставило До задуматься еще раз: точно ли ДжунМён - человек?

— Я не боюсь дождя, — ответил тот и мягко улыбнулся. Его взгляд упал на пакет, который КёнСу все еще держал в руках и не решался отдавать. — Там что-то важное?

— Всего лишь твой пиджак, — КёнСу пожал плечами и достал содержимое. — И спасибо. В прошлый раз не поблагодарил.

— Надо же... — ДжунМён удивился, забирая свою вещь из рук своего друга. — Я даже не надеялся на возврат. Это было не обязательным, зачем столько мороки?

— Мне не нужны чужие подозрительные вещи дома, — КёнСу повел руками, а-ля «ты же должен понимать?», но тот, к его сожалению, не обратил на это должного внимания. Он все еще смотрел на пиджак и о чем-то думал.

КёнСу посмотрел на часы и отметил, что в этот раз он никуда не опаздывал. Значит, его Кай не будет ругаться. Значит, завтра пятница и можно будет поехать за билетами. Еще чуть-чуть осталось подождать и они наконец отдохнут.

— Ты, верно, спешишь? — ДжунМён резко вскинул голову, махнув челкой, чем заставил До вздрогнуть и завороженно посмотреть на приятеля - его лицо было бледным как снег, но в то же время оно словно светилось своей чистотой, прозрачностью и... невинностью? — Хочу отблагодарить тебя за пройденные труды ради такого, как я. Как насчет вкусного кофе? Я угощаю.

КёнСу взвесил про себя все «за» и «против» и решил, что «за» все-таки больше. Чонин вернется домой ровно через час, на ужин они закажут что-нибудь из интернета, значит, времени еще было предостаточно. КёнСу взглянул на ДжунМёна и слегка улыбнулся, говоря:

— А, давай.

***

В небольшом кафе, что находилось совсем неподалеку от дома КёнСу, играла музыка и приглушенно горел свет. Кафе было маленьким, но очень уютным, что не могло не радовать как и ДжунМёна, так и самого До. Они зашли внутрь полностью мокрые, и пока КёнСу отдавал свое пальтишко услужливой миловидной официантке, ДжунМён счел нужным скромно повесить свое на край стула. Он сел за стол, приглашая До взглядом к себе.

До пожал плечами и подошел к другу, присаживаясь на невысокий стул и беря в руки меню. Он сразу знал, что будет заказывать, поэтому долго мучиться с выбором не стал. Тем временем он наблюдал за своим спутником, который, слегка улыбаясь, скользил светлым взглядом по списку легких блюд, различных пирожных и кофе.

— Знаешь, лучше я сам заплачу, ладно? — внезапно сказал КёнСу, чем заставил ДжунМёна отвлечься от выбора и прищуриться, — что?

— Поступай, как считаешь нужным, — ДжунМён хихикнул, когда увидел реакцию До, — уж не думал ли ты, что я стану отговаривать? Я буду, пожалуй, эспрессо и этот тортик, — он отложил меню и показал КёнСу пальцем на выбранный десерт.

— Хорошо, — безэмоционально согласился КёнСу и сообщил следующий заказ в две порции недавно подошедшей к их столику официантке. Та послушно записала все в свой блокнотик и мягко посмотрела на КёнСу.

— Ждете еще кого-то? — спросила она, и КёнСу помотал головой - все, кто должен быть здесь, уже здесь, чего непонятного? — прощу прощения, — и удалилась.

КёнСу снова решил не обращать на это внимания. Сегодня все и вправду были какими-то странными. Даже сейчас ранее спокойный ДжунМён нервно перебирал пальцами белую салфетку.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался КёнСу. Ему, в общем-то, было не особо интересно, скорее, ему было просто до чертиков странно от такого поведения его товарища. Тот помотал головой и снова вернул прежнюю улыбку на свое идеально чистое лицо. КёнСу сам не заметил, как покраснел.

— Ничего такого, — улыбнулся ДжунМён и сложил руки за головой, откидываясь на стул.

Взору КёнСу предстал потрясающий вид на шикарную накаченную мужскую грудь, скрытую под бледно-голубой рубашкой в мелкую полоску. Также на шее ДжунМёна красовался темно-синий галстук, идеально подчеркивающий его стиль. КёнСу же, напротив, был слишком прост сегодня: рабочие черные брюки и обычная белая рубашка, которую КёнСу не успел погладить перед уходом на работу. КёнСу смутился, понимая и принимая тот факт, что этот человек перед ним очень красив, возможно, богат, а он такой простенький, несуразный...

— Ты выглядишь мило, — ДжунМён наклонился к столику и положил на него руки, задумчиво кладя на них подбородок и смотря в глаза КёнСу. Тот отвел свой взгляд, стараясь наткнуться на что-нибудь интересное, но ничто не привлекало его внимание так, как привлекал его ДжунМён.

— С-спасибо... — скромно отозвался он, все-таки поворачиваясь обратно. ДжунМён прищурился, из-за чего цвет его глаз стал еле различен, и КёнСу, возможно, даже огорчился этому.

Они просидели еще минут десять в ожидании своего заказа. Тем временем, пока ДжунМён просто молчал и читал меню, КёнСу все смотрел на него и смотрел. ДжунМён напоминал ему какого-то давнего знакомого, но кого точно - он не мог вспомнить. Ибо знакомые КёнСу все на одно лицо: серая масса, месиво, называйте как хотите, но все они были точно такие же, как и сам КёнСу. Вечно скучные, неинтересные, невеселые, хмурые, грустные люди. А ДжунМён... был не таким. Он был ярким, словно светящимся, солнечным. От него веяло чем-то, что не было похоже ни на доброту, ни на зло. Нечто среднее, чему невозможно дать название. КёнСу не знал, чего можно было ожидать от этого человека, но, тем не менее, именно это качество поразило его настолько, что он даже согласился посидеть в кафе. Хотя, если вспомнить, то он куда-то спешил...

— Ваш заказ, — раздался голос, заставивший КёнСу отвлечься. Это была официантка, принесшая ему поднос. Она аккуратно поставила его на столик и улыбнулась, спрашивая, не нужно ли чего-то еще.

— Счет, — ответил КёнСу, и когда девушка скрылась за стойкой, он аккуратно поставил перед ДжунМёном кружечку с кофе и его заказанное пирожное. Тот с мирным спокойствием и выжиданием наблюдал, как за ним ухаживают. Кажется, это его немного позабавило.

— Что? — смутился КёнСу, когда заметил, как его друг смотрит на него. На лице нарисовалась милая ухмылка, а щеки слегка порозовели. КёнСу, кажется, сам почувствовал, как начинает смущаться. — Расскажешь о себе больше, хён?

ДжунМён подался вперед, чем заставил КёнСу слегка зависнуть, и дотронулся пальцем его кончика носа. Тот в конец порозовел и опустил голову вниз. Казалось, что он улыбался, но четко Мён этого рассмотреть не мог.

— Что ты хочешь узнать обо мне? — он пододвинул к себе десерт и легким движением зачерпнул десертной ложкой немного сладости, — дом, работа, друзья, отношения. Банальные темы, да? Но если тебе интересно... — и поднес ложку к губам, наконец кладя ее в рот. КёнСу уставился на это зрелище и еще, наверное, секунд десять ничего не отвечал.

— Мне будет интересно узнать о тебе все, что ты можешь рассказать, — после пожал он плечами и отпил немного из своей кружки. — Взамен я могу предложить рассказать тебе о себе. Правда, не думаю, что это будет интересно.

Мён хитро улыбнулся, словно он и так знал, что представлял собой До. Тот немного поерзал на стуле и стал выжидающе смотреть на приятеля.

— Ким ДжунМён, мне двадцать семь, временно не работаю, можно сказать, писатель. Учился на преподавателя физики в старших школах, но бросил это дело по некоторым обстоятельствам. Раньше были интересны сложные науки, не проходило и дня, чтобы я не занимался. Со временем интересы и приоритеты поменялись. После кончины моих родителей я углубился в психологию человека, искусство и прочее. Думаю, тебе это знакомо. Потому и забросил прежние цели, стремясь к новым. Только сейчас не могу сказать, чего больше хочу - славы или саморазвития.

— Саморазвитие - дело сложное, но в то же время - важное, — согласился КёнСу, кивнув.

— Не могу назвать себя одиноким, но и сказать, что я окружен тысячами и миллионами друзей - тоже нельзя. Только редактор и другие люди, которые служат лишь помощью при написании моего романа. Насчет отношений не могу сказать чего-то конкретного.

— Почему?

— Их нет, — ДжунМён развел руками и досадно, как показалось До, улыбнулся.

Некоторое время оба просидели в молчании. Мён доедал свой десерт и запивал его кофе, а КёнСу, медленно поднося кружку к губам, о чем-то озадаченно думал. В момент, когда он хотел заговорить, Мён его перебил:

— Ах, и еще, наверное, слегка странный факт обо мне. Я никогда не отмечаю дни рождения. А ты? — закончив есть, он отодвинул пустую посуду в сторону и сложил руки на столе, дожидаясь ответа.

КёнСу подивился последнему, что он сказал. Ранее сказанное показалось ему более интеллигентным, интересным и, что самое главное, формальным, чем то, что Мён сейчас ляпнул. Решив не заострять свое внимание на мелочи, КёнСу в ответ дал некоторую информацию о себе:

— Мне двадцать пять, одно время хотел получить второе высшее, но мой, хм, друг, нашел мне довольно хорошо оплачиваемую работу, так что пришлось отложить это. Помощник менеджера, немного разбираюсь в языках, японский и китайский, так что нередко приходится уезжать по работе с некоторыми людьми для иностранного общения. Впрочем, это не то, чего я всегда хотел.

— И какая твоя мечта? — улыбнулся Мён, рассматривая руки КёнСу.

— Хотел петь. В старшей школе прошел прослушивание, у меня было все впереди. Но по некоторым причинам пришлось забыть об этом. А вообще, это нормально, наверное. Скольким людям пришлось отказаться от собственных желаний?

— Наверное, многим, — согласился тот, старательно высматривая кого-то за спиной у КёнСу. Некоторое время Су сидел не двигаясь, раздумывая, стоит ли говорить об отношениях, но потом, когда он заметил, как Мён кого-то разглядывает, тоже повернулся в ту же сторону и удивился.

У стойки вместе с официанткой стояли два парня, один из которых был его возлюбленным. КёнСу разглядел во втором человеке О Сехуна, который увлеченно о чем-то болтал с девушкой, нагло заигрывая с ней. В его руках была маленькая собачка, которая, видимо, и послужила объектом завлечения. Тем временем Чонин пил какой-то коктейль и иногда вступал в диалог.

— Кто-то важный? — спросил ДжунМён, когда КёнСу резко поднялся со своего места. Он не знал, что хуже - если заметят его или если заметит он? КёнСу быстро расплатился с девушкой, что только сейчас соизволила подойти к их столику. Показывая Мёну жестом «тихо», он незаметно подкрался к выходу и поспешил убраться подальше от этого заведения.

— Чуть не попались, — выдохнул До, когда Мён показался рядом. Он загадочно улыбался и, казалось, чего-то ждал. — Этой мой... друг. Они вместе работают тут неподалеку, в зоомагазине.

— Ты хочешь сказать, твой любимый? — невинно спросил Мён и остановился. У КёнСу дрогнуло сердце - он не особо любил распространяться о своих отношениях, но сейчас он был немного зол, что встретил Чонина с этим прохвостом, потому решил высказаться:

— Вроде того. Мы вместе с младшей школы. Но это неважно. И... я пойму тебя, если ты начнешь чувствовать ко мне отвращение.

— Вовсе нет. Я и сам такой, — Мён пожал плечами и ободряюще хлопнул Су по руке. — Я вот что хотел спросить... Ты занят на выходных?

КёнСу опустил глаза куда-то в землю и призадумался. Вообще-то, его Чонин прекрасно знает, как он не выносит Сехуна. И его, честно говоря, совсем раздражает тот факт, что они работают вместе. Но с этим ничего поделать нельзя. Тогда почему они еще встречаются после работы?

— Да нет, — в конце концов, ответил До. — Хочешь встретиться, хён?

ДжунМён счастливо улыбнулся и кивнул.

— Тут неподалеку есть детский сад. Я бы хотел наведаться туда, чтобы посмотреть на некоторых детей. Это нужно для моего романа.

КёнСу посмотрел на часы и отметил, что ему пора было возвращаться. Он кивнул и спросил время, когда они будут должны встретиться.

— В двенадцать на лавочке, — Мён неуверенно приобнял До на прощание. Тот слегка удивился, но решил не подавать виду. В ответ он лишь скромно сказал:

— Спасибо за приятный день.

***

— Ты рано сегодня, — заметил Чонин, закрывая за собой входную дверь.

Он только что вернулся с работы, ну, или с прогулки со своим приятелем О Сехуном. КёнСу обернулся на звук и неслышно вздохнул - кажется, предстоял разговор, который непонятно чем мог кончиться. Вот только Су уже кое-что решил для себя.

— Переодевайся, принимай душ и иди ужинать. Нам нужно поговорить, — КёнСу ожидал, что его парень удивится, ну, или хотя бы, слегка опешит, но тот принял эти указания довольно достойно: пожал плечами, чуть улыбнулся и прошел в их общую спальню, оставляя за собой запах кофе. КёнСу поморщился от одной мысли о Сехуне, ибо он на дух его не переносил. Высокий, тощий, пронырливый, как лиса, с гадкой ухмылочкой и тихим хихиканьем. Таких персонажей КёнСу часто видел в детских книгах, но обычно подобных «злодеев» побеждали главные герои, а КёнСу не мог понять - кто в этой жизни главный и почему он еще не убрал Се?

В конце концов, ревность - дело второе. Прежде всего КёнСу хотел перенести предстоящий отдых на природе когда-нибудь на потом, и он отлично понимал, что это «потом» никогда не настанет. Убить двух зайцев одним выстрелом, говоря проще, ибо он не любитель природы, да и после увиденного в кафе он отлично знал, что последует ссора, ведь КёнСу уже сто раз предупреждал, чтобы они оба не попадались ему на глаза.

И да, КёнСу абсолютно не чувствовал за собой вины. Ким ДжунМён - это Ким ДжунМён, не Сехун, не Бэкхён. И у него был самый главный и, по его мнению, весомый аргумент: он хотя бы не спалился Чонину. Так-то.

— И о чем ты хотел поговорить? — прервал его мысли любимый. КёнСу нехотя развернулся к парню и устало уставился на него: тот просто переоделся, но не искупался. Этот факт его понемногу стал раздражать, ведь ему требовалось больше времени, чтобы обдумать предстоящий разговор. Чонин сел за стол и сложил на нем руки. Он был довольно веселым и энергичным этим вечером, что, конечно же, не ускользнуло от Су. Сам он еле стоял на ногах.

— Я еще не приготовил, — он выхватил у Чонина тарелку с нарезанными овощами и нахмурился. Тот, усмехнувшись, встал со своего места, и пока КёнСу нарезал что-то на доске, подошел к нему и прижался грудью к его спине, обнимая руками за талию и кладя голову ему на плечо.

— Ты мешаешь мне, — выдавил из себя КёнСу. Его смелость и решимость тут же куда-то исчезли, заменив себя неуверенностью и трусостью. Такое чувство, будто Кай знал, что собирался сказать ему До, а такие штучки всегда спасали его в подобных ситуациях, но КёнСу решил не сдаваться. — Прекрати.

Он развернулся и уперся спиной о кухонный стол. Отложил в сторону нож и доску, вытер руки о полотенце и многозначительно посмотрел на Чонина. Тот как ни в чем не бывало улыбался и ждал дальнейшего продолжения ситуации.

— Я видел тебя сегодня, — проговорил КёнСу, запинаясь. Почему-то ему совершенно не хотелось теперь говорить, а Чонин стал напрягать своей молчаливостью и тихим любопытством. Он выдохнул и продолжил, — в кафе, которое в нашем доме.

— Я тебя тоже видел, — так же тихо ответил Чонин, видимо, его забавляла ситуация, а такой томный шёпот явно говорил не о неуверенности. — Ты был один, растерянно смотрел по сторонам... А потом сбежал, оставив сумку. Я принес ее назад, — Чонин указал взглядом на оставленную КёнСу вещь в кафе. — Будь внимательнее, милый.

Повисло молчание. КёнСу отвернулся и стал разглядывать кухонную дверь, пытаясь то ли уйти от темы, то ли просто найти какой-либо выход. Но почему-то ничего не лезло в голову, и КёнСу вовсе не знал, как сказать ему, что никакой поездки не будет и не должно быть.

— В любом случае, это не относится к делу, — спустя время сообщил он, видя, как Кай навис над ним и закрыл проходы с обеих сторон руками. Он стал приближаться к его шее, но До мигом развернулся и уже собирался отвесить ему пощечину, как его руку тут же схватили и прижали к своей груди. — Я не могу поехать с тобой на этих выходных куда-либо. Меня вызывают по работе.

— Почему ты мне лжешь? — мрачно спросил Кай, выпуская руку До. Его глаза тут же потемнели, он поник, замолчал, задумался, а КёнСу все смотрел на него и смотрел, пытаясь придумать себе оправдание, потому что в последнее время он часто лгал, и Чонин наконец-то поймал его.

— Я не лгу, — ответил он, потирая ладонь. — У меня другие дела. И у тебя, наверное, тоже.

— Что ты имеешь ввиду?

— Разве ты не должен помочь Сехуну преуспеть за миленькой официанткой, м? — это не то, чего хотел КёнСу, но ему пришлось.

И снова дебильная ревность. Вот, что пронеслось в голове у Чонина. Демонстративно выдохнув и закатив глаза, он отошел от готовящего ужин КёнСу и стал разглядывать интересный серый потолок, моля его о прощении и о том, чтобы все кончилось.

— Сколько раз я составлял список людей, с которыми тебе лучше не попадаться мне на глаза? — КёнСу, как тупая истеричка, продолжал эту глупую ссору, хотя в душе понимал, что не это, совсем не это ему было нужно. Ему почему-то стало откровенно плевать, с кем и где ходит его Чонин, но не говорить же своему парню о том, что он собрался пойти погулять в выходные дни с каким-то там Ким ДжунМёном? — О Сехун, Чжан Исин, Пак...

— Что? С последним я уже третий год не виделся! А Исин...

— Мне плевать. В отличие от тебя у меня никого нет. Это чтобы ты знал, к слову, так сказать.

Вот и все. Проще простого. КёнСу незаметно улыбнулся сам себе. Теперь не было нужно придумывать оправдания. Стоило лишь раз надавить на больное место...

Только вот КёнСу не понимал, почему он больше не ревновал Чонина.

***

Это был на удивление странный день. КёнСу проснулся слишком рано, однако он спокойно выдохнул, когда понял, что Чонина уже не было дома. Пошел на внеплановую работу, так сказать.

Когда КёнСу вышел из комнаты, сладко потягиваясь, он был ошеломлен не меньше, чем после пробуждения от приятного, да-да, сна. Взглянув в окно, он впервые увидел за ним солнечную погоду. КёнСу уже и не помнил, когда в его городе так ярко светило солнце. Настроение почему-то поднялось, и он решил поскорее приготовить себе вкусный завтрак, коим не удостоил Чонина утром, как это бывало обычно.

Стоя на кухне и нарезая на доске овощи, КёнСу напевал какую-то странную песенку, попутно слушая телевизор. По новостям опять показывали не очень приятные случаи, но на душе у него, несмотря на это, все равно было как-то тепло и даже радостно. КёнСу не понимал, что с ним происходит, но решив не спорить с самим собой, он просто принял сегодняшнее настроение. Такие случаи выпадали редко.

Позавтракав вкусной яичницей с беконом и сладким кофе, он мигом оделся в первое, что попалось ему на глаза, и поспешил покинуть квартиру. Его взору предстал потрясающий вид, когда он вышел на улицу. КёнСу совсем не любил осень, но сейчас она показалась ему самым приятным и красивым временем года. Это была совсем банальная картина: тысячи увядающих деревьев, с которых слетали разноцветные листики на дорожки аллей, люди, одетые в серые тона одежды, пар изо рта, появляющийся каждый раз, когда кто-то выдыхал, красные щеки, замершие от мороза... КёнСу никогда не замечал этой красоты. Возможно, он просто не хотел этого делать? Несмотря на вчерашнюю ссору с дорогим ему человеком, он чувствовал себя воистину странно, но прекрасно: ощущение, будто вся жизнь впереди, стоит ее только коснуться.

Время приближалось к назначенному часу. КёнСу зашел по пути в магазин и купил две банки газировки, для себя и для своего нового друга. Выйдя из здания, он оглянулся в поисках знакомых лиц, но, никого не узнав, прошел дальше в парк, надеясь, что там его уже ждали.

Он оказался прав. Завидев вдалеке такого светлого и улыбающегося Мёна, он счастливо помахал ему свободной рукой, крича:

— Ты не против баночки гадкой воды, хён?!

КёнСу не понимал причин своей радости, но отчего-то ему было так легко и тепло на душе. Будто все проблемы, сомнения, решения, от которых зависела чуть ли не вся жизнь, мигом пропали. Будто чертов хэппи энд в конце книги. Подумав, что нужно вести себя чуть приличнее, он остановился и еще раз помахал парню, но тот, кажется, совсем его не замечал.

— ДжунМён? — КёнСу стоял от него минимум в десяти метрах и упорно кричал что-то, но тот совсем не слышал или просто не хотел слышать. Сдавшись, КёнСу сам зашагал ему навстречу, пока случайно не споткнулся о что-то и не выронил банку. Недовольно шикнув, он наклонился за ней, осмотрел ее побитые края и уже хотел что-то сказать, как заметил, что впереди него никого нет.

— Джу...

— Привет.

КёнСу рывком обернулся и чуть не споткнулся снова. Дыхание в мгновенье перехватило, а в груди все сжалось до бешено маленьких размеров. КёнСу, сжимая две чертовых банки в руках, чуть не повалился наземь, но Мён успел его подхватить.

— Ты чего? — тепло поинтересовался он.

А КёнСу не нашел, что на это ответить.

***

— Так и зачем ты позвал меня? — осторожно задал вопрос Су, делая глоток газировки. Она стала приятно щипать ему язык своей сладостью.

— Может, узнать друг друга получше. А может, чисто из любопытства. Собираю материал для книги. Разные люди - разные мнения, события, жизни. Все это очень занятно, если тебе, конечно, интересно.

— Не-а, — как-то облегченно выдохнул До, — к счастью, таким я не увлекаюсь. Это муторно да и долго. К тому же нет большого процента, что ты прославишься.

— Я и не гонюсь за славой. Да и ты, видимо, тоже, — коротко, но твердо ответил Мён. КёнСу незаметно взглянул на него. Сегодня он был таким же как и вчера. И позавчера, и...

— У тебя модельная внешность, — КёнСу хотел сказать что-то более милое и, может, замысловатое, но это все, на что его хватило. В мгновение он покраснел и решил зарыться носом в шарф, который одолжил у Мёна, конечно же, с условием того, что тому точно не холодно.

— Мне никогда не делали комплиментов по поводу этого, — мягко улыбнулся он. КёнСу сам расплылся в улыбке, полный уверенности, что тот этого не заметил. — Но знаешь. Тебе стоит чаще радоваться.

— М?

Мён остановился и тем самым остановил КёнСу. Повернув его к себе, он приложил палец к своим губам, призывая к молчанию. Затем он оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто их не видит, поднес ладошки к щекам До и осторожно схватился за них, начиная тянуть в противоположные стороны.

— Ай-щ! — взвыл тот. — Ты что делаешь?!

— Я делаю тебя счастливее.

Нависла непонятная тишина. КёнСу совсем смутился и оттого убрал ледяные ладони Мёна от своего лица. Отвернувшись, он несколько раз хлопнул ресницами, надеясь, что все это было случайностью или сном, но стоящий позади беззаботный парень заставлял КёнСу думать об этом иначе.

— Извини, — как-то неловко пролепетал тот, касаясь плеча Су, — я не хотел оскорбить твои чувства. Мне показалось, что улыбка будет тебе к лицу. Я так мало видел, как ты улыбался, еще тогда...

КёнСу помотал головой, а-ля «ничего страшного, просто это я такой гипер-чувствительный», однако это «еще тогда» его сильно смутило. Они пошли вместе по аллее парка, каждый думая о своем. КёнСу все пытался вспомнить, где он слышал эти слова, но ничто и ничего не приходило ему на ум, а ДжунМён просто улыбался затянутому облаками небу. Су постоянно оглядывался на товарища, и с каждым разом ему становилось все любопытнее и интереснее: почему этот человек так беззаботен? почему улыбается всему вокруг? почему живет для себя? почему он так счастлив? Но все эти вопросы оставались не заданными. КёнСу понимал, что у множества людей множество разных характеров и мыслей. Вот сам он, например, был хмурым и обидчивым человеком, а Мён, напротив, улыбчивым и легко воспринимающим даже самые сложные ситуации. Поразмыслив над этим, КёнСу пришел к выводу, что он хотел бы быть таким, как его друг - просто счастливым. Но, вспомнив про своего парня, с которым он поругался на днях, он откинул эти мысли в сторону.

КёнСу ведь и так счастлив, верно?

— Ты знал, что в этот парк встроен детский сад? — задал вопрос Мён, вырывая Су из раздумий. Тот помотал головой в знак отрицания: подобное заявление его удивило. Когда это такое успели разрешить в двадцать первом то веке? — На окраине. Он не самый благополучный, конечно, да и терпит кризис. Его хотят снести власти, но люди, работающие там много... хм, не разрешают, в общем. Говорят, для них это место многое значит.

— И сколько детей посещает его? — безразлично поинтересовался КёнСу. Почему-то ему резко захотелось курить. Словно прочитав его мысли, Мён достал из кармана пальто пачку Marlboro и, видя заинтересованный взгляд друга, предложил ему одну. — Спасибо.

— Немного. Может, пару десятков. Всего три группы, в одной из которых все инвалиды. Грустно, не так ли? — Мён выдохнул дым из легких, и Су стал завороженно наблюдать за этим. Такой красивый, чистый, невинный человек, а занимается самоуничтожением. Наверняка он еще многого о нем не знает. — Детки действительно интересные. Они не такие, как все. У каждого из них своя интересная история.

— Мне не терпится взглянуть на них.

Теперь КёнСу был действительно заинтересован. Ему казался странным тот факт, что в городе, в его середине, в парке, располагается детский сад, который до сих пор почему-то не закрыли и не снесли. Да кому он был, собственно, нужен? Вокруг и так было раскидано множество школ и других учреждений более цивилизованных чем то, о чем поведал ему только что Мён. КёнСу потряс головой, отгоняя эти мысли. Он почувствовал себя политиком-скрягой.

Мён завернул налево и направился по дорожке, усыпанной сплошь желтой листвой. КёнСу догнал его тогда, когда тот сошел на газон и приблизился к ограде. Как оказалось, это был вход. Старая, держащаяся на ржавых гвоздиках калитка, доски, прогнившие если не на всю, то точно наполовину, торчащие тут и там нелепые цветы, увядающие, кажется, на совсем, а не на зиму... Подул холодный ветер. КёнСу показалось, что это какой-то фильм ужасов. Настолько все было мрачным и странным. И как он до этого не замечал такого места, как он не видел этого горя?

— Знакомься, это Мария, — раздался голос ДжунМёна. КёнСу медленно обернулся, боясь увидеть за спиной чудовище, но вместо него рядом с Мёном стояла лишь светловолосая девочка с подбитым глазом. Она была красивой, но отчего-то грустной и поникшей.

— Привет, — тем не менее, ее голос казался уверенным и твердым, чего не скажешь о До:

— П-привет! — он замялся, не зная, что и говорить, — сколько тебе лет?

— Десять.

Су с опаской взглянул на Мёна, а тот пожал плечами, гладя малышку по волосам. Как только та почувствовала его прикосновение, она сразу же убежала от парней в игрушечный домик.

— Отсталое развитие. А наши школы не хотят принимать «не таких», — мрачно сказал он. До лишь болезненно сжался. Ему стало жаль. Ни в чем невиноватые дети, которые терпят позор и унижения каждый день. Почему они заслужили это? Почему они не могут делать то же, что и другие? Банальные, но такие травящие душу вопросы.

— Я знал, что тебе не особо понравится это место. Но я счел нужным напомнить тебе обо всем, что было раньше и чего мы не замечали, — ДжунМён шагал вперед, входя на детскую площадку, а Су лишь скептически смотрел на него со спины. Он не понимал, о чем тот разглагольствовал, но тем не менее, встревать не решался, — то есть я хочу сказать, что люди не видят за собой таких проблем. Им куда важнее не опоздать на работу или на маникюр, да какая к черту разница, куда? Обидно за таких детей, которых считают отбросами. Стоит ли говорить, что у них совсем никого нет, что их никто не любит? Что может быть хуже жизни призрака? Как будто тебя никогда не существует для других. Как будто ты ничего не значишь для самого важного для тебя человека...

КёнСу стало грустно и тоскливо на душе, слушая, как его друг с пылом и жаром рассказывает о таких вещах. КёнСу - эгоист, и он никогда не задумывался над тем, как тяжело другим, но когда рядом Мён, он почему-то переставал думать о себе. Для него важными становились не свои чувства.

— Это знают те, кто испытывал подобное! — Мён развернулся к До, раскинув руки в стороны и слегка притопнув. — Кто страдал от боли! Тот, кого уничтожало это долгие годы и тот, кто не смог справиться с этим. Что ты знаешь об этом, До? Ничего! А я знаю. В детстве такое часто со мной происходило, но я... выжил.

КёнСу стоял не шевелясь, удивленно глядя на эмоции своего друга. Ему стало жаль его. Ему захотелось обнять его. Видя, как тот в неком порыве касался ладонями своего лица, отгоняя слезы, он подошел к нему и поправил челку, что так смешно торчала во все стороны. Заметив эту неожиданную заботу, Мён пуще прежнего залился, а До все же решил обнять его, ведь хуже от этого не станет. Возможно, только лучше.

— Извини, я не знаю, что на меня нашло...

— Все хорошо.

— Я такой жалкий.

— Это нормально. Нормально чувствовать себя таким. Когда долгое время некому открыться, подобное случается. Ты сильный. Я не встречал никого сильнее тебя, — шептал КёнСу, зарываясь носом ему в волосы. Только сейчас он совсем не замечал и не понимал того, что делал. Мён счастливо улыбнулся, наблюдая за тем, как Су на носочках тянулся к нему и слегка дрожал.

— А что Вы тут делаете? — раздался сзади них голос. КёнСу резко выпустил того из объятий, смущенно уставившись на маленького мальчишку. У него были большие глаза, маленький нос и пухлые щёчки. Су улыбнулся.

— Пришли навестить детишек, — он присел на корточки, приглашая ребенка уместиться на его коленках. Тот скептически окинул взглядом Су, но все же решился подойти к незнакомцу. Он протянул руку и сказал:

— Чондэ!

— КёнСу, — ответил на рукопожатие До. Мальчишка сразу засиял, почувствовав, что он был в безопасности. Почему-то ему захотелось доверять этому человеку. От него веяло... добротой?

— Я Вас раньше не видел, — протянул Чондэ. Он стал разглядывать Су, чем смутил его, но опять пришел к выводу, что тот раньше не появлялся здесь.

— Я пришел с другом, — пояснил он. — Это мой первый раз.

Ребенок непонимающе уставился на КёнСу. Осмотревшись по сторонам, он сказал, немного дрожа:

— Л-ладно, — его взгляд был направлен куда-то за Су, и тот повернулся к улыбающемуся Мёну и рассмеялся. — Нам пора. Если воспитатель узнает, что я говорил с то... вами, то будет плохо.

Чондэ развернулся и на всех ногах бросился бежать в здание. КёнСу в непонимании встал и прокричал ему в спину:

— А кто здесь управляющий?!

Но ответа не получил. ДжунМён одобрительно похлопал его по плечу, подходя ближе. Подул сильный ветер, заставивший Су сжаться и слегка заскулить. Небо стали заволакивать серые тучи. Грустно глядя на это, КёнСу сказал:

— Я всегда мечтал иметь ребенка. Конечно, не от женщины, а хотя бы так, просто усыновленного. Но государство смешает меня с грязью, если я вдруг решусь на такое со своим... парнем.

— Они будут неправы, — все, что сказал ДжунМён. Немного грубо и коротко. Су услышал в его словах холод, и от этого ему стало как-то не по себе.

Солнечный день закончился странно, но в то же время КёнСу был рад, что он провел его со своим... другом. Это было куда интереснее, чем какая-то там поездка за город с Чонином. Он понимал, что поступал со своим парнем мерзко, но ничего не мог с этим поделать. Чувства, бывшие ранее, медленно в нем угасали, и До не понимал почему.

Может, во всем был виноват Ким ДжунМён?

***

Так прошло несколько дней. КёнСу старался не просыпать работу, сам варить себе кофе, сам покупать продукты и так далее, по списку. Все заботы, несмотря на ссору, почему-то снова лежали на нем. Чонин же, напротив, не делал ничего, что бы помогло их воссоединению. Иногда это даже злило КёнСу: он же не баба-домохозяйка, которая будет вылизывать ему тапочки каждый раз, когда просит прощения? Он, мягко говоря, был просто в ярости. И так в один день Чонин заметил, что тот спит уже не в его спальне, а в гостиной на диване. Эта случайность заставила его даже усмехнуться, но он опять-таки даже не пошевелил пальцем, чтобы извиниться.

До внимательно следил за тем, как тот одевался на свою никчемную, простенькую работу. Вот Чонин напялил на себя все те же черные в обтяжку брюки, заправил в них выстиранную, но не поглаженную КёнСу рубашку синего оттенка, причесал волосы у зеркала, но те все равно оставались непослушными. Чонин осмотрел себя и решил, что и так сойдет, да и потом, ему стало неловко от того, что за ним наблюдали.

— Долго пялиться собираешься? — чуть ли не выплюнул он, поворачиваясь к Су лицом. Тот слегка дернулся, но не скрылся за дверью. Выдохнув, он ответил:

— Так же долго, как и ты меня игнорировать.

Чонин хмыкнул, а До подумал, с каких пор в его парне столько зла и ненависти?

— Я вернусь вечером, и мы поговорим. Никуда не уходи. Со мной придет Чжан.

КёнСу поморщился от упоминания этого психопата-психолога. Ему совсем не хотелось встречаться с ним. Но перечить Чонину он тоже не стал. КёнСу вдруг почувствовал, как над ним нависли. Повернув свое лицо к Чонину, он сразу же отвернулся назад. Тот выдохнул ему в волосы и слегка обнял за плечи.

Чонину было тоскливо все эти дни.
Он не хотел, чтобы все так закончилось.

Так и не получив ответные искренние чувства КёнСу, Чонин зашагал из дома, полностью уверенный в том, что вечером он поступит правильно.

Так было нужно сделать давно.

***

— Алло, — сладко ответил ДжунМён в трубку. КёнСу весь засиял, когда услышал этот родной голос. — М? КёнСу-я? Ты зачем так рано звонишь?

— Хён... — прошептал он в трубку, после чего более увереннее продолжил, — хён! Сегодня такой классный день. Почему бы нам не прогуляться?

На некоторое время повисло молчание. КёнСу уже забеспокоился, что звонок был прерван, но вскоре, когда на том проводе послышались странные помехи и голос Мёна, он успокоился.

— На нашем старом месте. Буду ждать через час, — с этими словами Мён повесил трубку.

Су же, не обращая внимания на подобные странности и мелочи, просто счастливо потянулся, зевая.

Он решил во что бы то ни стало отомстить Чонину.
Сегодня До КёнСу будет счастлив.

***

Ветер неприятно обдувал лицо, но несмотря на это, КёнСу продолжал бежать в парк, так как он уже прилично опаздывал. Время на часах показывало двенадцать-тридцать, сегодня у него был внеплановый выходной, о чем он, конечно же, умолчал Чонину. Хотя если подумать, тому было бы все равно. КёнСу все еще злился на него за такое его поведение. Как он вообще смеет себя так вести? Ведь это он разгуливает по кафе с пьяным Сехуном, а не сам До!

Да, Су, конечно же, не замечал за собой всего, что он делал. Он и не считал это чем-то неправильным. Не считал изменой. Чонин просто заигрался, а До решил его наказать. Пусть даже так, но проучить стоило. Может, тот впредь станет к нему снисходительнее? И наконец начнет следить за тем, с кем и где разгуливает? До не знал. Почему-то его ненависть к Чонину была уже другой. Теперь он не ревновал. Он готов был поспорить, что если бы Чонин привел Сехуна домой, то он ни слова бы им не сказал. Здесь... было что-то другое. Чонин стал увядать в глазах КёнСу, и он не понимал почему. Или же понимал, но просто не хотел соглашаться?

Добежав до места встречи, КёнСу остановился и уперся руками в колени. Ему стало тяжело дышать, и оттого перед глазами все расплывалось. На минуту ему показалось, что время остановилось, все звуки, кроме собственного сердцебиения, исчезли. Кёнсу словно стал тонуть в черном омуте, из которого помочь ему выбраться мог только ДжунМён.

— До? — раздался у него над ухом удивленный голос. — С тобой все в порядке? Ты слышишь меня?

КёнСу пытался помотать головой в знак утверждения, но и это получалось плохо. Почувствовав себя в надежных руках и объятиях, он стал успокаиваться и глубоко вдыхать и выдыхать. Ему потребовалось еще несколько минут, чтобы восстановить силы. Когда же его самочувствие улучшилось, КёнСу открыл глаза и в смущении уставился на Мёна. Тот, как всегда, был просто прекрасен - длинная золотистая челка, спадающая на глаза, светящиеся блеском глаза, чистое, белое пальто, от которого пахло вкусными духами. КёнСу незаметно вдохнул их запах, и от этого у него закружилась голова. Мён же просто молчал, иногда приподымая уголки губ в улыбке. Его взгляд был ясным и чистым, но в то же время за ним что-то скрывалось, что постоянно ускользало от самого До. Ему хотелось угнаться за этим, но он не мог. Ким ДжунМён - не простой человек. Он скрывал в себе что-то, что его и красило, и делало загадочным. КёнСу вдруг понял, что ему стал симпатичен этот парень, а объятия, от которых становилось тепло и уютно, только доказывали это.

— Спешил, — он попытался улыбнуться. — Боялся опоздать.

— Тебе незачем так себя напрягать, — спокойно ответил ДжунМён. — Я всегда буду здесь. Всегда буду ждать. Это моя...

КёнСу помотал головой и прижался к Мёну. Ему не хотелось слышать его извинений. Ему почему-то совершенно ничего не хотелось. Только и сидеть так, вместе на лавочке, до самой ночи, и чтобы никто не смел их тревожить, чтобы никто не приставал и чтобы никто не существовал, кроме них, все это время.

КёнСу почувствовал подступающие слезы, но сразу же их отогнал. Ему не следовало так переживать, ведь все было хорошо, но отчего-то в груди делалось тяжелее, и даже в руках заботливого и любимого ДжунМёна ему было неспокойно. Что-то казалось неправильным, неестественным. Но что, он не знал.

Они медленно шли по парку, держась за руки. На этом настоял КёнСу, а ДжунМён и не думал отказываться. Ему было так даже приятней. Он давно знал о своей любви к КёнСу. Тот же, напротив, стал только сейчас понимать, что влюбляется. Еще первая встреча ему с ним показалась странной, но он и не думал, что все зайдет так далеко.

Да, КёнСу влюблялся, он и не отрицал этого, но теперь его тревожило совсем другое чувство - что теперь будет с Каем? Как теперь себя нужно было вести? От одного его присутствия в доме Су становилось неловко. Прежние забота, любовь, чувства, внимание рассеялись, словно их никогда и не было. КёнСу понимал, что он отдалился от этого человека, и он бы был счастлив, если и тот сделал бы то же самое. Даже с тем самым Сехуном. Ревности все равно больше не было...

— Знаешь, мы общаемся всего несколько недель, но у меня ощущение, что я знаю тебя всю жизнь, — сказал КёнСу, мечтательно глядя в облака. И хотя они были как обычно заволочены тучами, это не разрушало его настроение. Его чувства. — Как будто я знал тебя раньше, но из-за чего то ли забыл, то ли отпустил.

Мён ничего не ответил на это своеобразное признание. Вместо этого он просто остановил Су за руку перед выходом в парк. Тот вопросительно уставился на него, но спросить ему не дали:

— Мне очень лестны твои чувства ко мне, и если честно, я знал, что всем этим наши отношения и закончатся, — он сделал глубокий вдох, коим заставил Су вздрогнуть, — но готов ли ты перейти на мою сторону?

До задумался над его словами. Несмотря на их смысл, они прозвучали странно и мрачно. Что он имел ввиду под «своей стороной»? Куда ему нужно было перейти? И готов ли он?

— Все происходит слишком быстро, — ответил в конце концов он. — Но я чувствую, что должен быть с тобой. Я чувствую, что когда-то знал тебя. Ты можешь помочь мне, хён? Можешь помочь мне вспомнить?

Тот многозначительно посмотрел на своего любимого. Он видел в его глазах и страх, и интерес. Именно это ему и было нужно. Наконец его планы и мечты начинали сбываться.

— Без проблем. Я сделаю для тебя все, мой маленький ДиО, — сказав это, он повел КёнСу за какое-то заброшенное здание в парке.

Там было совсем безлюдно. В промозглый осенний день никто не решался проходить через это мрачное место. КёнСу шел за Мёном полный уверенности в том, что тот ни за что не причинит ему вреда и боли. Он доверял ему. Он готов был отдать ему свою жизнь. Он понял это еще тогда, когда они впервые увиделись.

Мён рывком прислонил парня к каменной стене и одновременно с этим впился в его пухлые губы поцелуем. КёнСу больно ударился затылком о бетон и заскулил тому в губы, выдыхая последний кислород из легких. Ему нестерпимо хотелось только одного - чтобы ДжунМён взял его. Чтобы ДжунМён сделал его своим. Чтобы он присвоил себе все то, что принадлежало еще месяц назад Каю. Мысли об измене стали его возбуждать. КёнСу совсем перестал злиться на своего уже не парня, а, может, просто знакомого. Решив наконец перестать думать об этом отбросе общества, он обратил все свое внимание на любимого искусителя Мёна, который, с жадной ухмылкой, принялся водить своими ледяными ладонями по груди через ткань свитера До. КёнСу стал часто дышать, поддаваясь ему навстречу. Его черное пальто тут же полетело на землю в листву, было уже откровенно плевать на то, что на улице холод, когда такой горячий ДжунМён прижимался к нему всем телом. Его руки забрались под вещицу и стали с силой царапать молодую грудь. КёнСу зашипел, выдавив из себя пару проклятий.

— Никогда не думал, что смогу прикоснуться к этому телу, — шептал ДжунМён, прикасаясь влажными губами к его шее. КёнСу почувствовал на коже горячее опаляющее дыхание и выдохнул, шумно шепнув «Мё-ён...». Он давно потерял над собой контроль, он готов был уже стать вечной игрушкой в руках этого человека, который с самого начала и до самого конца что-то скрывал в себе и наконец готов был открыться. Пусть и понемногу, пусть по чуть-чуть, но все же.

Загадка. Вот кем он был. Человек-призрак, человек-привидение. Его жесты, походка, слова - все было идеальным. КёнСу понимал, что с ним не мог сравниться даже сам Ким Чонин, будоражащий воображения не только всяких девиц, но и простых парней. Встретив ДжунМёна, КёнСу понял, что тот - просто жалкая его копия, просто недоделанный идеал для неудачников. Перед ним, всего в нескольких сантиметров от его тела, был настоящий бог, а, может, дьявол? Он не знал, но он был готов отдаться, кем бы Мён ни был.

— Я почти что уверен, что ты - не ты... — шептал он, вовлеченный в ласки мужчины. Тот уже умело, как будто делал так сто раз на дню, расстегивал молнию его брюк, — ты врал мне, Ким ДжунМён... Врал с самого начала. Возможно, даже имя твое ненастоящее...

— Просто тебя слишком легко обмануть, — скалясь, сказал он. Мён нарочно медленно прислонился к его шее, провел по коже языком, оставляя мокрый след. КёнСу просто плавился под мужчиной, от чего тот только усмехнулся.

Его хотели. По-настоящему, впервые в жизни.

Наглые руки забрались под жесткую ткань брюк и сильно сжали обтянутый боксерами возбужденный член. КёнСу застонал в голос тому на ухо, а Мён лишь сильнее прижался к нему и стал шептать о том, какой он идеальный и как давно Мён желал этого.

— С-сукин с-сын... — До готов был выть от того, что над ним издевались, не давая кончить, — сделай уже ч-что-нибудь, — он чувствовал себя так, будто всю жизнь этого и желал: отдаться именно этому человеку, именно так, именно с такой страстью, и даже несмотря на то, что он матерился на Мёна за издевки в виде медленного терзания его тела, в душе он ликовал и таял, как чертова девственница при первом сексе.

— Мой маленький ДиО, ты так хочешь этого? — а в ответ раздалось едва слышимое «Да-а, боже-е», и ДжунМён просто в восторге о того, как повиновался ему его объект воздыханий вот уже в течение нескольких... — ты мой. Ты был моим с самого начала. Ты - это часть меня, мой маленький...

КёнСу сам не заметил того, как сильнее вжался ему в спину и бурно кончил, простонав под конец что-то неразборчивое. Ему потребовалось еще несколько минут, чтобы восстановить дыхание и самостоятельно встать на ноги, ибо те вообще поначалу отказывались его слушаться. До отпустил шею Мёна и посмотрел на него расширенными от удивления и смущения глазами - ДжунМён медленно, с легкой ухмылкой глядя на любовника, поднес измазанную спермой ладонь к губам и стал облизывать каждый пальчик. Он следил за реакцией младшего и вовсе не думал, что тот решится проделать то же самое. Он осторожно отнял от его лица ладонь и прислонил ее к своим пухлым и искусанным поцелуями губам, затем медленно провел влажным языком по всем пальцам, слизывая доказательства их совокупления.

— Вау, — только выдохнул тот, пораженно глядя на невинного КёнСу.

— Я много чего умею, — хитро улыбнулся тот.

— Полагаю, это намек? — Мён сверкал своей лучезарной улыбкой. Он притянул младшего к себе и зарылся тому в волосы носом, глядя куда-то перед собой.

А КёнСу, не видя этого бесчувственного и равнодушного взгляда, только сильнее прижался к нему и протянул влюбленным голосом:

— С тобой любой намек - мое желание.

Но ДжунМён и сам прекрасно знал это.

***

КёнСу возвращался домой уставший, но счастливый. Несмотря на некоторые сегодняшние неприятные события, в виде мрачного детского сада, детей инвалидов, ужасной погоды, а также ссоры с Чонином поутру, его настроение не падало. Он пребывал в веселом расположении духа, но это внутри, снаружи же все как всегда - усталый и мрачный взгляд, чуть сгорбившаяся походка и проклятия, сыплющиеся на невинных, ничего не сделавших ему людей.

Время приближалось к десяти часам вечера, когда До переступил порог дома. Ничего и никого сначала не заметив, он стал вести себя непринужденно и как обычно: с громким вздохом скинул свое грязное почему-то (почему же?) пальто, повесил то на петлю, разулся, при этом не забыв простонать в голос от боли, ибо за сегодня его ноги слишком устали от такой нагрузки, и потянулся, так по-хозяйски. Это ведь его дом. Можно было делать все, что угодно.

— КёнСу-я? — раздался знакомый голос из другой комнаты. КёнСу поморщился. Ему совсем не хотелось отчитываться перед Каем. — Ты вернулся? Где был так поздно?

В коридор плавной походкой выполз Чонин, устало глядевший на своего парня. Он облокотился о дверной косяк и как-то странно улыбнулся.

— У нас сегодня гости, ты припозднился.

КёнСу, так и не ответив на предыдущие вопросы, выпрямился и тупо уставился на Чонина. «Какие, черт побери, гости?» - пронеслось у него в голове, но решив не выдавать удивление и злость, он просто пожал плечами и поспешил в спальню. Проходя мимо гостиной, он увидел того, о ком шла речь. И внезапно КёнСу совсем позабыл о рамках приличия:

— Исин?! Какого хрена ты его пригласил? — До схватил за шиворот ничуть не сопротивляющегося Чонина и подтянул к себе. Тот аккуратно высвободился и сказал просто:

— Это было необходимо, — с этими словами он развернулся и ушел, оставив бедного До одного в тени наедине со своими мыслями и злобой.

КёнСу просто ненавидел Исина. Хотя Сехуна он ненавидел больше. Но Исин... Этот псевдо-психолог, как же он его раздражал. «Решает семейные проблемы, помогает прийти к общему решению, учит понимать друг друга» - гласило на его визитке. Куда там! Очередной, жаждущий денег ворюга. Но, как известно, подобное проявление чувств КёнСу просто называли завистью.

Может быть. Однако все было не так просто. Ведь Исин по каким-то странным и непонятным обстоятельствам (известным, видимо, лишь самому Чонину), стал лучшим другом его парня. И хотя они общались гораздо реже, чем с Сехуном, они были гораздо теснее и дружелюбнее, а когда того требовала ситуация, то и вовсе серьезными и внимательными. Но не это волновало КёнСу. Ему было плевать на их дружбу. Его бесило, что Кай снова позвал того в гости, чтобы решить их очередную «семейную проблему», которой, вообще-то, не было, просто Кай так решил.

КёнСу покидал вещи на пол, переоделся в чистое белье, надел домашние штаны и длинную просторную футболку. Взъерошив волосы, он осторожно стал двигаться по направлению к гостиной, где в полной темноте лишь моргал свет, исходящий от телевизора. Он слышал, как те двое о чем-то негромко говорили, он пытался подслушать, но не выходило. Решив действовать, он преспокойно прошел в комнату и встал на ее середине, сложив на груди руки и устало уставившись на двоих, что успели расположиться в креслах и начать употреблять сырные чипсы с пивом.

— Я слушаю Вас, Чжан, — формально протянул До. Исин прищурился и улыбнулся, отставив миску с вредностями в сторону. Вытерев руки о брюки (на что До презрительно фыркнул), он встал с кресла и притянул маленького Су в свои объятия. До не стал сопротивляться, но и обнимать его в ответ он тоже стал. Так они простояли в тишине с минуту, пока Исин все же не счел нужным отпустить своего друга. Мило улыбнувшись (а эту улыбку До ненавидел больше всего), он сказал:

— Как дела, друг? Почему Кай жалуется на Вас?

До цокнул.

— Потому что он до сих пор ребенок, прячущийся за спиной матери.

— С этим и я не могу не согласиться, — хихикнув, согласился Исин, — однако это ли проблема?

— А кто говорил, что у нас есть проблемы? — До явно не терпелось закончить этот разговор. Он мечтал уйти в спальню, заснуть и никогда больше не проснуться. Ну или проснуться, но только рядом с его Мёном. — Исин, я понимаю, что ты хочешь помочь. Ну или понимаю то, что это твоя работа, но я настоятельно тебя прошу: просто не лезь. Не лезь не в свои дела. Это ни к чему хорошему не приведет и...

— А к чему приведет твое поведение? — вставил Кай.

— Прошу, не влезай, — попросил Исин и продолжил, — нет, До, если ты до сих пор уверен в том, что от вас я лишь хочу денег, то я говорю сразу: они мне не нужны. Вы мои друзья. Я просто хочу помочь. Даже если это моя работа, то что такого?

— Дело в том, что тебя не просят! — озлобленно прыснул КёнСу. — Ненавижу, когда чуж... кто-либо думает, что смеет что-то рушить или «восстанавливать» в чужих отношениях. Ты сам-то женат?

Исин покачал головой.

— Видно! У тебя никогда никого не было. Скажи, почему? Ты же весь такой идеальный, куда ни посмотри: одет по последней моде, волосы всегда красиво уложены, духи самые вкусные. Но... что не так? Знаешь, что? Это то, что ты тупой зануда, решивший, что «умеет управлять сознанием людей», хотя на самом деле ты еще очень далек от этого и...

— Прекрати! — вскочил с кресла Кай. — Хватит оскорблять его. Если ты идиот, не понимающий, чего я хочу для нас с тобой, то это не значит, что ты имеешь право унижать других, ни в чем невиноватых людей. Ты омерзителен. Ты не ценишь все, что для тебя делают.

— А что ты для меня сделал? — До повернулся к Каю и процедил эти слова так злобно, что все в один момент замолчали и сжались. Даже Исин сглотнул. — Кто ты такой? Кто?

Не выдержав, он просто с силой толкнул Кая в грудь и выскочил из комнаты, нарочно сильно хлопнув дверью. Послышался звук бьющегося стекла и посуды на кухне. Кай было кинулся спасать имущество, но Исин успел его остановить, сказав: «Так нужно, Чонин, так нужно...».

А КёнСу, озлобившись на целый мир, яростно водил осколками битого стекла по венам. Он злился, он не понимал, по его лицу текли слезы, но все это было не из-за того, что они поругались с парнем, а из-за того, что его никто не понимал и даже не хотел попытаться понять. Ему хотелось только одного - чтобы ДжунМён оказался сейчас рядом. И чтобы все остальные навсегда исчезли из его дурной жизни.

***

Исин остался ночевать у парней. Кай не решился хоть как-то пробираться в кухню или в спальню к любимому - потому он расстелил себе в гостиной с другом. С того момента, когда у КёнСу началась истерика, прошло более пяти часов. КёнСу рвал и метал, стоя посреди одинокой кухни и думая обо всем и ни о чем сразу. Спустя час пустых криков и битья посуды он решил просто остановиться. Остановиться, чтобы прекратить разрушать физический мир, но его внутренний по-прежнему страдал и выл от боли. В пятом часу утра он проходил мимо гостиной и внимательно проследил за обоими парнями, которые так крепко спали, что хотелось просто подойти и задушить их. КёнСу стал ловить себя на мысли, что если бы подобное повторилось вновь, он бы точно засунул им ножи в горла. Усмехнувшись своей идее, он пошел собираться на работу, которая, к счастью, заберет под вечер всего его силы.

Стоя в ванной и смывая засохшую кровь с рук, он невольно начинал вспоминать их прошлую жизнь с Каем. Сказать честно, он даже скучал. Скучал по тем дням, когда все было проще, когда не нужно было ходить на работу, жить вместе и содержать друг друга. Они выбегали каждый из своего дома на улицу и гуляли вместе целыми днями, и это было таким простым, но по-настоящему дорогим счастьем. Сейчас КёнСу казалось, что его жизнь рушится по кусочкам, приближаясь к тому моменту, когда от нее ничего не останется. И он бы был только рад этому, потому что он очень устал от всего происходящего, устал от Кая, от Исина, от работы, от других проблем и от себя. От себя - больше всего. Ему хотелось, чтобы в одно мгновение он смог сменить место жительства, работу и любимого человека... Но куда он мог поехать? КёнСу случайно вспомнил о родителях и сразу же откинул эти странные мысли. Ведь родители отказались от него, о чем может быть речь? Он подумал о другой работе, но и там что его могло ждать? Где КёнСу может проявить себя так же, если не здесь, в сером кабинете, избитом бумагами? КёнСу подумал о любимом человеке, и ему стало так тепло, когда перед глазами появился его прекрасный ДжунМён. До стоял в ванне напротив зеркала и смотрел в свое отражение, видя там улыбающегося светлого парня. И До думал, что Мён - его полная противоположность, но тогда почему он до сих пор продолжает видеть его? Но никто не знал ответа на этот вопрос.

В шестом часу утра проснулся Исин. Застав обувающегося КёнСу у входной двери, он мигом выбежал обратно в гостиную и вернулся с каким-то коробком в руках. Как оказалось позже, это были таблетки.

— Не подумай, что меня попросил Чонин, но это и по его, и по моей инициативе, — с этими словами он протянул упаковку КёнСу. — И прости за вчерашнее. Мне не следовало себя так вести. На самом деле, я очень сожалею и хочу начать все заново.

— Мне не нужна твоя помощь, — КёнСу поморщился, но засунул таблетки в пиджак.

— Я понимаю. Прекрасно понимаю, но... — Исин замялся, боясь реакции друга, — но если вдруг тебе станет плохо, в следующий раз можешь позвонить мне. Или прийти ко мне. Я всегда буду рад выслушать тебя и помочь. И я могу пообещать, что этот разговор останется только между нами.

КёнСу пожал плечами и скрылся за дверьми. Ему было плевать на слова этого человека, но отчего-то грубить он не стал. Исин, возможно, и правда хотел помочь, но КёнСу сам этого не хочет.

Выходя из подъезда, До набрал знакомый номер на дисплее и отправил на него сообщение. Оно гласило что-то вроде: «Доброе утро, Мён. Чем займешься сегодня?», банально, но мило. Прошло около получаса, но ответа не следовало. КёнСу немного расстроился, глядя на мобильник, который не спешил мигать об ответном сообщении. Он сидел в офисе и разбирал стол, попутно отвечая коллегам на их глупые вопросы. День только начался, а настроения уже не было.

— До КёнСу, вас вызывают.

КёнСу устало поднял взгляд на вошедшую к нему в кабинет девушку. Она слегка замялась и принялась заправлять выбившийся пучок волос за ухо. Никак не обратив на это внимание, До поднялся и поспешил выйти из комнаты, однако на двух шагах после пересечения с работницей он остановился:

— От Вас... как-то странно пахнет, — сказал он, повернув голову к ней. Она вмиг порозовела и закрылась руками, пробормотав что-то типа: «Да?! Это мои новые духи! Я так рада, что вам понравилось», но эти слова До уже не расслышал, так как с каждой секундой он все быстрее и быстрее удалялся вглубь коридора к лестнице. Благо, он работал на втором этаже здания, и спускаться или подолгу стоять у лифта ему не приходилось.

Быстро найдя в холле работника, держащего трубку, КёнСу направился к нему. Взглянув на народ, толпившийся в здании, он выдохнул и ответил:

— До КёнСу. Слушаю.

— Ох, здравствуй, мой дорогой друг. Я так рад тебя слышать! — это был Исин, а как иначе? — Слушай, я тут подумал замять свою вину. Как насчет красного вина и спагетти в компании меня и тебя? Сегодня вечером моя машина заедет за тобой, да, Кай не против, конечно же, и вообще, это останется только между нами. Ты не волнуйся, домой доставлю живым, ну или переночуешь у меня, а?

КёнСу помолчал, ожидая дальнейших красивых аргументов, почему ему следует поехать к этому психу вечером на ужин, но поняв, что их не последует, он сказал:

— Вижу, с тобой спорить бессмысленно. Окей, я согласен.

— О, я так рад, так рад! — чуть ли не визжал тот на том конце телефона. — Чудесно! В девять вечера, белая феррари. Не опаздывай.

КёнСу не успел еще отреагировать на последние слова, как трубку бросили. Отняв телефон от уха, он простоял на месте с приоткрытым ртом еще несколько секунд, пока не заметил, как на него заинтересованно пялились посетители и другие работники. Улыбнувшись, он сказал коллеге, что сегодня уйдет с работы пораньше, и, под взглядами любопытных и не очень, он снова поплелся к себе в кабинет, раздумывая над тем, каким способом можно было убить Исина.

***

День прошел впустую. КёнСу изрядно вымотался на работе, и под вечер его уже еле держали ноги. Выбравшись из кабинета, он оглянулся по сторонам, как бы опасаясь, что его могут засечь за тем, что он уходит раньше положенного времени, но так и не встретив никого старше себя по званию, До поплелся вниз. Одевшись и затянув на шее шарф, КёнСу вышел из здания и заметил у тротуара ждавший его автомобиль. Ему до ужаса не хотелось сейчас ехать к Исину и устраивать вечер правды и извинений, но так было нужно, к тому же ДжунМён...

К тому же ДжунМён целый день игнорировал звонки и смс КёнСу, что сильно его огорчило. Еще день назад они клялись друг другу в чистой любви, а теперь он словно забыл о его существовании. До лезли в голову мысли о любовнике на одну ночь, который нагло уходит утром, оставляя после себя запах дорогого парфюма и номер телефона, а-ля «позвони, если что», но он был уверен, что Мён не из таких. По крайней мере, ему хотелось в это попросту верить. Иначе... зачем это все было? Что за странности? Кто такой настоящий Мён?

Решив, что сегодня, пусть и в не очень приятной компании в виде Исина, ему нужно было расслабиться, До просто выключил чертов мобильник и кинул его куда-то в сумку. Он чувствовал себя школьницей, обидевшейся на парня, который забыл об ее дне рождения и не поздравил. Это было даже смешно. Прокручивая всевозможные варианты развития их отношений в своей голове, он сидел на заднем сидении и тихо хихикал, совсем не замечая того, как на него странно пялился водитель Чжана.

Тем временем они уже подъехали к высотному зданию. Выйдя из машины, До подивился тому, в каком районе жил этот человек. Зная о нем несколько лет, он бы никогда не поверил в это. Такое элитное здание,в котором явно проживали знаменитые если не на полмира, то точно на всю Южную Корею люди. «Да-а...», — пронеслось у него в голове. Не успел он разглядеть местность получше, как его чуть ли не под руку повели внутрь. Там у дверей их встретили несколько охранников, при виде которых у КёнСу болезненно сжалось сердце: настолько они казались страшными и крепкими с их высоким ростом и телосложением. Если честно, КёнСу всю жизнь боялся таких людей и потому часто заводил знакомства с себе подобными: так проще жилось, а главное - спокойнее. Исключением был только Кай, но и то, До знал, что тот не обидит и мухи.

— А-а-а... Мой мальчик, я думал, ты не придешь, — ехидно отозвался в прохожей голос. До не успел заметить, как за считанные минуты они пересекли на скоростном лифте все двадцать этажей и оказались в странном белого цвета холле: здесь не было дверей, ведущих в комнаты других жителей. Лишь в конце виднелось что-то схожее с входом в квартиру, но оно было слишком странной формы. Это напоминало полукруг, а материал, из которого была сделана «дверь», был прозрачным, словно стекло, но, тем не менее, достаточно прочным, это До понял по тому, как Исин звонко толкнул по нему с той стороны ногой, а оно даже не шелохнулось.

— Меня почти насильно доставили сюда, о чем ты говоришь? — вопросительно поднял КёнСу брови и усмехнулся, подавая пальто тому в руки. Исин кивнул охранникам и сказал тем, что они могут идти. Те сразу же исчезли за поворотом, а До не удержался, чтобы не выразить то, что переполняло его на данный момент:

— Что за пентхаус, модник? Когда ты успел так разбогатеть?! — До осмотрелся по сторонам и поразился этому жилищу. Такого он еще не видел нигде. И никогда. До всегда жил или пытался жить жизнью обычного среднестатистического человека, такие у них с Каем были правила, но это... просто выбило все его принципы. — Почему прозрачные двери? Тебя не смущает ничего? А ванную покажи! Черт возьми, у тебя телевизор во всю стену!

Пройдя внутрь, он все не мог остановиться восхищаться. КёнСу никогда не знал, как это - жить богатым человеком и иметь все, о чем только мечтают простые смертные.

— Мне не нравится это место, — пожал плечами Исин. — Знаешь, многие люди, не только ты, удивляются тому, как я живу, но если оставить тебя или их здесь одних хотя бы на несколько дней, поверь, ты и они сразу захотите сбежать. Все это настолько однообразно и скучно, что не пожелаешь даже врагу.

— Прекрати. Я уже столько раз это слышал от начальника, — КёнСу поморщился. — Если не нравится, то почему не переедешь?

— Не с кем, КёнСу. Любой дом, любая квартира, любое другое место - все напоминает мне о том, что я одинок. Где бы я ни был, мне везде тоскливо. Только потому, что никто не разделяет со мной мою жизнь.

— Тебе тридцать лет, а говоришь так, словно все шестьдесят, хватит киснуть, — КёнСу сам не понимал, почему все происходящее так подняло ему настроение, но он решил поддаться этому порыву и еще раз в жизни расслабиться. — По-моему, ты позвал меня для того, чтобы вылечить, а сейчас все делается наоборот.

— Кто знает, КёнСу. А вдруг и мне нужна помощь?

***

Помощь Исину действительно была нужна, только вот он совсем не умел просить ее у кого-либо. С самого рождения в семье богатых родителей, где им особо никто не интересовался, он рос самостоятельно, и эта черта осталась с ним даже тогда, когда его возраст перешел за тридцать. Будучи одиноким, он знал, почему это происходит. Постоянные конфликты с самим собой, внутренние переживания, множество нередких случаев, где проявлялась его неуместная ревность, а также дикая неспособность к проживанию с кем-то, кроме охранников и телохранителей... Исин был самым одиноким из своего окружения, но он старался этого не стыдиться и часто отшучивался в компании людей, когда тема разговора заходила дальше свиданий с девушками. Все считали его добрым весельчаком, который однажды обязательно встретит своего человека, но никто, совсем никто не догадывался о том, что на самом деле чувствовал Чжан. Были люди, которые хотели втереться к нему в доверие, но он абсолютно никого не подпускал к себе ближе, чем на восемьдесят личных метров. Его привязанность и привязанность кого-либо к нему выражалась именно так: один сантиметр, равный двум шагам к его внутреннему миру.

Исин не отрицал того, что он был сложным человеком, но он старался ни к кому лишний раз не проявлять свою настойчивость или объяснять и реализовать с кем-то свои идеи. Исключением для него всегда был Кай - человек, к которому Исин проявил уважение. И самый первый его друг. Первые несколько лет их дружба казалась нелепой и невидимой для каждой из сторон, однако однажды, когда Чонин в отчаянии бросился после ссоры с КёнСу в клуб, где его ждали море странных людей и выпивка, Исин заметил его среди толпы и отгородил от всего, что могло навредить маленькому парнишке. После того случая их отношения стали крепче, Кай все чаще приходил к тому в гости, прося помощи, и все чаще исчезал совсем на долгое время. Исин не злился на него за это; когда Чонин возвращался, чувства Исина по отношению к нему оставались все такими же теплыми, как и прежде. Это действительно был его лучший друг.

И поэтому, когда ему в очередной раз понадобилась помощь, Исин не смог отказать. Более того, ему самому хотелось разобраться во всем этом, потому что теперешняя ситуация казалась наиболее трудной из всех, что у них были. Теперь помощь требовалась не Каю, а КёнСу, и этот человек для Исина был загадкой, которую ему не терпелось разгадать.

— Так вы перестали спать друг с другом?

— Дело не в этом, чертов извращенец... — КёнСу поморщился от предположения Исина касательно его настроения и всего, что происходит в его жизни.

— Часто семейные пары именно по этому поводу обращаются ко мне, — пожал плечами Чжан и подлил в бокал До еще немного красного вина; сам же он выглядел стойко и отлично для того, кто опустошил на пару с другом полбутылки, — отсутствие половой жизни - тоже своего рода проблема.

— Кто бы говорил, — засмеялся До пьяным голосом; несмотря на то, что он совсем не хотел сюда ехать, сейчас он чувствовал себя так, как не чувствовал никогда еще - свободным и даже немного счастливым. — С Каем таких проблем никогда не было, он... верный?

— А верный ли ты?

До сглотнул и уставился куда-то перед собой. Исин озадаченно взглянул в пьяные глаза своего товарища. Казалось, в них играли сомнение, сожаление, отчаяние, страх и... ярость? Исин, будучи тоже в алкогольном состоянии, не мог определить, что же кроется там. Что-то, что должно было перекрывать собой все остальные чувства.

— Да, наверное, — пролепетал До. — Ну... я себя таковым считал, если точнее. Знаешь... Раньше я думал, что чувства не могут угаснуть, но, похоже, это не так.

На секунду повисло молчание. КёнСу отпил из бокала немного красного вина и поморщился. Кажется, это был перебор. Если бы он сейчас попробовал встать и дойти до кровати, то этого бы у него не вышло. Более того, он чувствовал себя так, будто в любую минуту готов был заснуть. Прямо за столом, упав лицом в миску салата.

— Хм... Говоришь, есть кто-то помимо Кая?

— Есть, — признался КёнСу. — Но я пока не уверен во взаимности наших чувств. Этот гребаный мудак не отвечал мне сегодня целый день, несмотря на то, что вчера... — До сжался и в шоке уставился на Исина. — Ах ты, чертов идиот...

— Это почему? — не меньше удивился Исин.

— Думаешь, я не знаю, для чего ты меня сюда позвал?! Какое же ты дерьмо! Я в тебе так ошибся... Ох, боже... — До невольно почувствовал подступающие слезы, и чтобы их сдержать, он вскочил из-за стола, опрокинув при этом бокал с вином, который упал на пол и разбился на море сверкающих осколков. В следующую же секунду дорогой ковер впитал в себя красного цвета жидкость, а До почувствовал, что его совсем скоро стошнит.

Ничего не спрашивая, Исин помог добраться другу до туалета. Оставив его одного, он ушел обратно на кухню и стал прибираться. Как ни странно, опьянение мигом прошло. Он чувствовал себя бодрым и свежим. Так, словно он наконец смог решить все свои и чужие проблемы. Хотя Исин понимал, что это далеко не так, что-то в нем изменилось. И это что-то было в КёнСу. Теперь-то Исин был ближе к общей проблеме, он наконец мог помочь ему.

Все легко. Для начала просто нужно заставить человека довериться вам. Так, чтобы он ни на минуту не сомневался в том, что вы можете его как-то предать или обмануть. Достаточно просто быть рядом в переломный момент, чтобы слушать и кивать всему, что он говорит вам. Спустя какое-то время человек неожиданно начнет понимать, что он сказал слишком много. Это начнет убивать его, начнет трепать голову мыслями рода «Какой же ты идиот», «Что ты наделал?», «Зачем?!». Вам следует просто сказать:

— КёнСу, я понимаю, как тебе тяжело сейчас. Понимаю, насколько сложна эта ситуация. Я знаю, ты не доверяешь мне, или просто не хочешь доверять, но знай, что я на твоей стороне. Никто другой, кроме меня и тебя, не коснется этой проблемы. Только ты и я. Твои вопросы, мои ответы. Я всегда буду рядом, в любой момент, когда тебе понадобится моя помощь.

А человек просто кивнет и скажет:

— Чертов придурок, думаешь, я поверю? — и после, не сказав ни слова, упадет на кровать и заснет крепким сном.

***

Следующие несколько недель для КёнСу казались какими-то странными и оттого чуточку счастливыми. Не было прежней суеты, возни на работе, ссор с Каем дома... Не было совсем ничего, и от этого делалось ему как-то грустно, но и не плохо. Казалось, что в жизни, как и на море, наконец настало затишье, которое, впрочем, совсем скоро должно было нарушиться чем-то.

КёнСу не хотел в это верить; он не ждал каких-либо изменений в его повседневной рутине. Его все устраивало: подъем в шесть ноль-ноль, завтрак (совсем невзрачный, что-то вроде утреннего несладкого кофе и засохшей по краям шоколадной вафли) до семи, и ровно в это время с колеблющейся от пяти до десяти минут восьмого стрелкой он садился в старый добрый автобус, что точно через час довозил его к месту работы. КёнСу перестал ходить через парк, таким образом пытаясь доказать либо Мёну, либо себе, что у него в жизни все было прекрасно и что ему никто не был нужен. Но это было не так, далеко не так. КёнСу старался быть гордым, но по ночам, или в кабинете Исина, он давал волю слезам, что так отчаянно просились сутками наружу. Ему было нескончаемо плохо; как его прекрасный ДжунМён мог так поступить? Как он мог оставить До совсем одного наедине с этими чертовыми проблемами, что грызли в его черепной коробке дыры? КёнСу не знал. Он не хотел верить в то, что больше никогда не увидит этого человека, но вместе с тем он продолжал его ненавидеть за то, что между ними происходило.

«Чертов ублюдок, решивший, что может играть с человеком. Как же я тебя ненавижу. Я готов убить тебя самым что ни на есть грязным и ужасающим для тебя способом. Хочу разодрать твою глотку, вырвать позвоночник и скормить червям оставшийся, никому не нужный труп. Как ты посмел издеваться так надо мной?!».

— Добро пожаловать в компанию «N», мы рады вас слышать. Чем я могу помочь?

Такими были дни До. Ему приходилось выдавливать из себя улыбку, говоря с клиентами, быть вежливым с начальником и не отставать от всего остального. Сначала он неплохо справлялся, но после все становилось сложнее. Он чувствовал, как будто все это наваливалось на него одно за другим, и он понимал, что вскоре совсем сломается. И никакие походы к Исину домой ему не помогут.

Через месяц ему показалось, что привязанность к этому прекраснейшему ублюдку проходит. Он пошел домой с работы через парк, чтобы в последний раз убедиться, что этот придурок Мён никогда не был в его жизни и ни капли не занимал там места. Его номер в контактах был давно удален, но что-то КёнСу все-таки не давало покоя. И он решил убедиться, что если сегодня пройдет мимо того места, где они впервые встретились, то ничего не изменится, и, может быть, ему полегчает.

На часах было около девяти вечера, когда он пересек ту самую лавочку, где Мён задал ему вопрос касательно смерти и жизни после нее. Сейчас там сидела какая-то парочка, нагло целующаяся на глазах у всех прохожих. В этот вечер парк почему-то был слишком многолюдным, и оттого КёнСу чувствовал себя неуютно. Пожав плечами, он пошел к воротам, обозначавшим выход из этого угнетающего места. Не успел До одуматься, как откуда-то внезапно подул сильный зимний ветер, и сбоку от него показалась знакомая фигура. КёнСу застыл на месте. Он не знал, что делать. По его телу пробежались мурашки, холод добрался до ступней. Сердце вмиг стало биться быстрей, а дыхание участилось. Говоря проще, прежние, затертые и тусклые чувства снова обострились и разгорелись обновленным пламенем.

— Что ты тут делаешь? — раздраженно спросил КёнСу, не поворачиваясь в его сторону. Ему не хотелось встречаться с этим любимым, но бесчувственным взглядом.

— Аналогичный вопрос, — равнодушно ответил Мён. — То же, что и ты. Пришел убедиться, что мы никогда не увидимся.

— Что за чушь ты несешь?!

— Разве ты до сих пор не понял? — Мён вскинул бровь и усмехнулся. — С самой первой минуты нашей встречи я лгал тебе. Все мои слова - полная чушь, в которую ты верил.

— Я не удивлен, — КёнСу старался держаться ровно, но не получалось. С каждой секундой он чувствовал, как терял свое самообладание, которое так было нужно в этот момент. Ему надо показать Мёну, что он прекрасно может обойтись и без него. — Ответь мне только на один вопрос.

— М? И какой же?

— Какого черта ты подошел ко мне в тот день? — КёнСу развернулся к нему и уставился на Мёна пустыми глазами, из которых вот-вот готовы были политься слезы.

ДжунМён закатил глаза и засмеялся. Этот смех отразился эхом где-то внутри тела КёнСу. Следующие несколько секунд, которые они провели в молчании, До продолжал слышать, как эти любимые, но холодные нотки лживой радости растекались чем-то липким в его душе.

— За тем же, за чем и ты, мой маленький Дио, — Мён сладко улыбнулся и наклонился к его лицу. — Почему ты решил пройти именно в тот день через это место?

— Без понятия, — честно признался тот.

— А я знаю. Это потому, что ты наконец начал все вспоминать...

До закрыл глаза и поддался навстречу. Его хрупкое тело наконец сжали в крепких, но холодных объятиях. Но КёнСу было плевать. Он просто не чувствовал этого, потому что так сильно скучал по этому родному запаху, заставившего До все вспомнить, по этим губам, сладость которых нельзя было ни с чем сравнить, по этим волосам, блестящим в ночь и в день в свете фонарей и солнца, по этим глазам, от которых веяло заботой и равнодушием одновременно. До снова стал чувствовать себя нужным и оттого живым. Словно все то время, что они не были вместе, он не жил, а существовал. Просто так, бесцельно, надеясь, что они обязательно встретятся с ним.

ДжунМён остановил поцелуй и отпустил КёнСу. Тот долго не хотел открывать глаза, боясь, что это все сон, но когда же он открыл их, то с облегчением выдохнул, потому что его любимый был все еще перед ним с искренней (или нет) улыбкой на губах.

— Я так скучал... — первым заговорил КёнСу. Ему было сложно собрать все слова воедино. Он хотел сказать много, но кроме этой шаблонной фразы ничего не складывалось.

— Я тоже. Но нам пора расстаться. Я буду ждать тебя здесь ровно через два дня рано утром. Ждать КёнСу, который все помнит и знает. Ты же понимаешь?

— О чем ты?.. — До закрыл руками глаза и наклонил голову вниз. Ему не верилось, что им снова придется оторваться друг от друга пусть и на короткое время. Ему так не хотелось жить эти два дня прошлой жизнью. Он готов был отдать все, чтобы провести с ДжунМёном с этого момента всю вечность.

— Ты узнаешь. Совсем скоро, — с этими словами он развернулся и пошел в противоположную сторону, где вскоре слился с чернотой зимнего вечернего парка.

КёнСу стоял на аллее и беззвучно лил слезы. Они скатывались по его щекам и подбородку, время от времени падая на снег или стекая за воротник пальто. Ему было больно. Он чувствовал, как внутри что-то раздирало его по частям, сдавливая все органы и смешивая их друг с другом. Ему хотелось орать; не было сил. Ему хотелось, впервые в жизни хотелось покончить со своей несчастной жизнью; не было смелости. КёнСу был потерян, одинок и покинут. Единственное, что его держало, это странные слова ДжунМёна и их скорое воссоединение.

Поняв, что так больше было нельзя, он набрал знакомый номер и прошептал в трубку дрожащим голосом:

— Исин? Я должен тебе кое-что рассказать...

***

На следующий день КёнСу взял отпуск и остался дома. Он давно хотел это сделать и посчитал, что сейчас был самый наилучший момент для этого. Ему нужно было решить, что же делать с его жизнью, с жизнью Чонина и жизнью, объединяющую его с ДжунМёном. КёнСу все рассказал Исину. От начала и до конца. Как тогда, двадцать пятого сентября, он пошел другой дорогой домой и встретил его. Человека, который впоследствии стал его смыслом жизни, который заставил поменять До мировоззрение. КёнСу не знал, как реагировал Исин на подобное на том проводе, но он готов был поспорить, что тот был в немом шоке от всего, что он рассказал ему. Исин, кажется, переспросил только одно:

«— Как-как зовут?..».
«— Ким ДжунМён. В детстве увлекался физикой, но в связи с несчастным случаем, который забрал у него родителей, он стал увлекаться психологией...».
«— Ты точно уверен в этом? Как он выглядит?».
«— Ну естественно! Сейчас блондин, но он рассказывал, что в младших классах был брюнетом и носил очки».

Такой допрос показался КёнСу странным. Зачем ему было врать Исину? Конечно, он был уверен в том, о ком говорил ему.

«— Я позвоню тебе завтра. Прошу, не делай ничего с собой, ладно? Жди Чонина, я зайду к вам в гости».

Такое странное поведение его друга слегка смутило КёнСу. Но все же он решил довериться. Он не понимал, что происходит, и почему ему приходится копаться во всем этом дерьме, когда можно было просто сказать: «Знаешь что, Кай. Спасибо тебе за все, но дальше нам незачем быть вместе» и просто уйти восвояси. Исин просил ждать. Чуть ли не умолял. КёнСу слышал его странный, сбивающийся голос в трубке, и от этого он решил сдаться, потому что Исин был добрым к нему, так почему же не сделать что-то ему в ответ?

День приближался к вечеру. КёнСу, упорно думавший целый день о том, что же он должен был узнать, совсем выдохся. Он устало ходил по дому, бесцельно хватаясь взглядом за какие-либо вещи. Но ничто не заставляло его остановиться и перестать вздыхать и охать. Ему было грустно и скучно, а еще странное чувство блуждало у него внутри. Как будто вот-вот должно было произойти что-то плохое, заставившее бы перевернуть всю его жизнь верх тормашками.

Хотя, может быть, его жизнь и так была перевернута? Где те беззаботные времена, проведенные вместе с Каем в этой квартирке? Где приятные вечера в компании друзей, а потом ночные посиделки после отличной ночи вместе с Чонином на балконе. Ровно четыре часа утра, во рту у обоих по сигарете и дым, улетающий в черноту облаков? Шикарный вид на не спящий город, тихие песни из колонок в комнате и разговоры ни о чем... КёнСу скучал по этому, но он понимал, что такого никогда больше не будет. Ему нужно было расстаться с этим.

Это была не любовь. Эта была глупая привязанность. КёнСу прожил вместе с Чонином почти всю свою жизнь, и было сложно вот так вот просто все разорвать и уйти. Было сложно, но было нужно. Ради ДжунМёна он готов был на все, лишь бы это спасло КёнСу от этой жестокой жизни.

Когда КёнСу стал искать запрятанную им давно пачку сигарет, в квартире раздался щелчок двери. В этот момент у него, кажется, екнуло сердце. Руки в мгновение задрожали, и все мысли исчезли. КёнСу совсем забыл о приходе Кая. Что ему нужно делать? Как вести себя с ним? Слыша, как тот медленно разувался в коридоре и стягивал с себя верхнюю одежду, он медленно подкрался к проходу и осторожно выглянул из-за него.

— Я всё знаю.

КёнСу не понял, кто сказал эти слова. Либо Чонин, либо сам он. Все происходящее казалось ему сном или чем-то нереальным. Еле-еле стоя на ватных ногах, он пролепетал:

— Ч-что «все»?..

Кай развернулся к До и застыл. В его глазах мелькнули слезы, а лицо искривилось от ужаса.

— Ты что, серьезно до сих пор ничего не понимаешь?..

— Я сожалею, Кай. Ты не виноват в этом. Просто мы... Просто он... тот человек, который может помочь мне сейчас. Да, он немного странный, и от этого не хочется ему доверять, но если его узнать получше, поверь, он покажется очень хорошим человеком.

Чонин в шоке уставился на КёнСу. Сумка, висящая у него на плече, под весом накренилась и со звуком шлепнулась на паркет. КёнСу сглотнул и посмотрел на нее. Он чувствовал, каким странным взглядом Кай смотрит на него, и оттого ему делалось страшно. Где крики? Где отвращение? Почему он смотрит на него с таким сожалением?!

— Кай, я...

— За мной.

Проходя мимо, он грубо схватил его за вспотевшую ладонь. До сжался, когда Кай повел его в их спальню. Закрыв дверь, он развернулся к нему и с силой толкнул на кровать, от чего КёнСу застонал, когда ударился о что-то спиной. Он хотел закричать, но ничего не получалось. Он совсем не мог говорить, как будто что-то сдавило его горло.

— Средняя школа, третий класс. Преподаватель физики всегда хвалил его. Разве уже не помнишь, как все завидовали? — мрачно заговорил Чонин, напряженно глядя на лежачего и ничего не понимающего КёнСу.

— Кто? Ты про что? Я совсем ничего не помню...

— Это из-за меня. Из-за меня ты такой. Я сделал так, чтобы ты забыл те страшные годы. Но мне ни капли не жаль. Я жалею, что не смог уследить за тобой и за тем, что происходит в твоей и наших жизнях. Прости. Только за это я прошу прощения.

КёнСу помотал головой и внезапно залился слезами. Всхлипывая, он следил за тем, как Чонин копался в поисках какой-то вещи в шкафу. Его сердце просто разрывалось на части, и он не мог понять, почему это происходит. Ему хотелось закричать «Где Исин?!», но он не мог. Он должен был понять с самого начала, что его обманули, предали, бросили. Как он не догадался...

— Ким ДжунМён, тощий ублюдок, решивший, что ему дозволено все, — прорычал Кай, вытянув из под завала всякой одежды и коробок школьный альбом. — Ким ДжунМён, кличка отброса - Сухо. Шестнадцать лет, погиб в автокатастрофе.

Чонин с силой кинул в КёнСу альбом, и тот, упав ему на колени, раскрылся на нужной странице. До закрыл рот рукой и стал мотать головой, не веря в происходящее.

Ким ДжунМён. Дата рождения: 22.05.1991.
Прозвище: Сухо. Дата смерти: 25.09.2006.
Средняя школа Инхва, третий класс.

Flash Back

POV КёнСу

Все началось этой весной. К нам в школу поступил милый мальчик по имени Ким ДжунМён. Он перевелся из соседнего города. Его внешность ничем не примечательная, он носит очки и постоянно зубрит на переменах учебники и всякие другие школьные пособия. Сначала я и Кай стали его недолюбливать. Да и не только мы - весь класс избегал его стороной, но, похоже, ему было это в привычку. Он чувствовал себя комфортно в одиночестве.

В один день, когда Кай не пришел в школу из-за болезни, я сидел за партой и зевал, скучно глядя на доску. Уроки тянулись медленно, я каждые пять минут смотрел на часы, но стрелка по-прежнему двигалась со скоростью черепахи. Случайно я услышал сзади какой-то шум. Кажется, это были старшеклассники. Если бы не знакомый голос, я бы вообще к ним не повернулся.

— Эй, сопляк, ты страх потерял? — орал какой-то высокий, крепко сложенный парень на моего одноклассника. Разглядев в нем ДжунМёна, я обомлел. — Прочь с дороги!

— Я не позволю вам обидеть ее...

— Ты что, не слышишь?!

Я не мог поверить в то, что происходило на моих глазах. Всегда умный Ким-зануда и эти пятеро взбесившихся школьников не поделили что-то между собой. Как такое вообще могло быть?

— Вы не имеете права принуждать ее к тому, чего она сама не хочет! — не отставал дрожащий Мён. В его руках была книжка по биологии, которую он читал до этого все время. Я привстал из-за парты и осторожно придвинулся к ругающимся так, чтобы меня не заметили.

Ким стоял весь дрожа, но пыхтя от злости. Раскрасневшиеся щеки, запотевшие стекла очков и взъерошенные волосы делали его глупым и бессильным против этой компании. Та, о которой он говорил, стояла за его спиной и тихо скулила от беспомощности.

— Вы посмотрите на него. Как ты, тупой зубрила, можешь мне что-то приказывать?! — самый старший и наглый из них сделал шаг ему навстречу, и я заметил, как Мён весь сжался от страха.

Наконец не выдержав, я вышел из прикрытия и сказал:

— Парни, вы походу все не так поняли.

На меня сразу уставилось семь пар глаз. Я от неожиданности сглотнул, но виду, что испугался, не подал.

— Ты еще кто такой?

— Одна из шлюшек этого сопляка?

— Выглядишь неплохо. Достойно сосешь?

Сказанное ими привело меня в шок. Как эти люди могли так говорить, ничего не зная ни обо мне, ни о Мёне? Решив действовать и бороться до конца, я закричал:

— А у тебя что, деградация мозга? Если так, то мне жаль, потому что синдром ублюдка уже не лечится! — я мигом повернулся к шокированному ДжунМёну и его девушке и прошептал: «Бегите».

В следующий момент ДжунМён схватил девчонку за руку и мигом выбежал с ней из кабинета, а на меня стали идти пять разозленных парней, шипящих в мой адрес всякие гадости.

***

Сухо. Такая была кличка у парня по имени Ким ДжунМён, имеющего статус «зубрилы/ботана/умника» в классе. Поначалу я тоже так думал, но та ситуация открыла мне глаза на все происходящее. У него тоже были чувства, и их было много, возможно, больше, чем у кого-либо другого.— Прости, мне так жаль...— Ничего страшного, Су... Мён. Ты не виноват в этом, — улыбнулся я, глядя в его заплаканные и красные от бессонной ночи глаза.— Но если бы я устроил это в другом месте, то тебе бы не досталось!.. Я не хотел, чтобы они пришли в наш класс, я не звал их... Мне так стыдно, я просто хотел помочь...— Все хорошо. Твоя подружка в порядке?Меня избили. Довольно сильно избили. Сломана правая рука, из-за чего я не могу писать, и красочные синяки и ушибы по всему телу. Но это неважно. Главным было для меня то, чтобы Кай не узнал. Я не собирался рассказывать ему об этой ситуации.— П-подружка?! У м-меня? — удивился ДжунМён. Съехавшие набок очки делали его очень милым. — Какая может быть подружка у «Сухо»?— А мне нравится это прозвище. Не всегда же оно значит что-то плохое. Воспринимай его так, как оно тебе нравится.— А... какое прозвище у тебя? — спросил он и уставился на меня с каким-то восхищением в глазах.— ДиО. Так зовет меня мой п... друг Кай. Мы дали друг другу клички.— Здорово! ДиО так мило звучит...Наверное, думал я.

***

Как оказалось, Кай давно уже вылечился и улетел в другую страну из-за работы отца. Он позвонил мне и сказал об этом лишь на следующий день после прилета. Я сильно злился и ругался на него в трубку, что он не предупредил, но вместе с тем, я был рад, что он был сейчас не в городе. Потому что он не должен был видеть меня в таком состоянии.Каждый день раны заживали, и я приходил в норму. Мы стали общаться с моим новым другом Мёном. Говорили на переменах, на уроках, после них и в другое свободное время обо всем, о чем могли говорить подростки. Оказалось, что он увлекался физикой и высшей математикой для того, чтобы в будущем стать педагогом в этой области. Когда он спросил меня о профессии, я промолчал и покачал головой.— Не знаю. Мне ничего не интересно.— Мне кажется, тебе бы пошло петь...— Петь?! — я в шоке уставился на него. — Ты чего? У меня слуха нет да и музыку не особо люблю.— Да ладно, я просто предположил! — замахал Мён руками. — Просто ты выглядишь как певец! Или как айдол. В общем, ты очень красивый... — сказав это, он покраснел.— Ого, спасибо, — ответил я и потрепал его по волосам. Когда они были взъерошенными, ДжунМён делался очень милым.

***

Прошел один месяц. Мы сильно сблизились с Мёном, и оттого мне пришлось планировать, что же сказать Каю, когда он приедет. Ведь он всегда задирал его в нашей компании, а теперь Мён был моим лучшим другом. Я не хотел этого скрывать, поэтому сразу решил, что во всем признаюсь. В конце концов, я же не изменял ему!Школьные дни тянулись долго. Шла подготовка к экзаменам, но сил на учебу уже совсем не было. Я приходил домой и лениво располагался на кровати, так и просыпая до самого утра. А потом в школе успевал списывать все, что не сделал.Между тем, Сухо куда-то пропал. Пошла вторая неделя, как он не приходил в школу. Я звонил ему, но трубку никто не брал. Каждый день писал сообщения, но и на них он мне не отвечал. Так на третий день я испугался, что что-то произошло, и потому, подсмотрев адрес его проживания в школьном журнале, я выбрался на улицу, закупился продуктами и пошел к нему в гости. Однако мои планы мгновенно прервали. Почувствовав сзади чье-то присутствие, я обернулся и увидел разозленного Кая.— Ого! Я думал, ты приедешь на следующей неделе... — начал я, как вдруг он меня оборвал грубым голосом:— Ты к кому это собрался?Не зная, что говорить, я сказал первое, что пришло мне в голову:— К Сехуну! Он звал поиграть в приставку.— Серьезно? А он мне сказал другое... Сказал, что ты идешь в гости к Сухо.Я был в шоке. Неужели Сехун все это время предавал меня и говорил за спиной обо всех моих действиях? Как он мог, мы же все были друзьями...— Что ты скрываешь от меня?! Как ты смел полезть в драку ради этого отброса? Кто он такой тебе, чтобы ты рисковал жизнью ради него?! — Кай совсем сошел с ума. Он еле держал себя в руках, но и я не сдавался. Он не в праве приказывать мне.— Он такой же, как и мы все! Как любой другой! Он не отброс, и он не Сухо, он - ДжунМён! Никто из вас не знает его, почему вы говорите о нем гадости? Если человек читает все время учебники, это не потому, что он хочет казаться умным, это потому, что он хочет достигнуть своей цели. А какая цель у тебя, Кай? Или у меня? Я совсем не знаю своего будущего, в отличие от него!Я высказал все, что хотел. Я чувствовал себя опустошенным, но в то же время гордым за то, что смог защитить друга.— И тебя совсем не смущает то, какими влюбленными глазами он на тебя смотрит? — спустя время прошептал Чонин.— Что? Влюбленными? Мы с ним друзья!Неожиданно сбоку от нас послышался третий голос:— Это не так, КёнСу. Ты мне не друг.Узнав в нем ДжунМёна, я остолбенел. Сумка с продуктами рухнула на землю, и я почувствовал, с какой быстротой и силой стал напрягаться и злиться Кай.В этот день моя жизнь перевернулась.

***

Чонин завел нас двоих в какой-то парк, располагавшийся позади школы. Тут всегда было не многолюдно, и это значило, что нам влетит. Я надеялся прикрыть собой Мёна, но когда Кай злился и хотел чего-то, любое сопротивление было невозможным. Я надеялся все объяснить на месте, потому что мне не дали и слова сказать в начале этой неразберихи.— Ты, — шикнул Кай в мою сторону, — отошел туда, — он показал в правую сторону от него. — Ты, — палец указал на Мёна, который стоял и равнодушно глядел перед собой, — подошел сюда.— Кай, ты перегнул палку! — вставил я. — Он...— Это ты ее перегнул вместе с ним. Так что заткнись и стой ровно, пока я ничего не сделал тебе, — особенно зло выдавил он из себя последнее слово. Меня начинало трясти от несправедливости и непонимания со стороны своего парня.

— Чонин, ты можешь хотя бы выслушать?! Что за детский сад, ведешь себя как любой другой плохой парень, но ты ведь не такой...

— Пусть продолжает, — впервые за все это время подал бесчувственный голос Мён. — Он ничего мне не сделает.

Мён выглядел так, будто ему было вообще все равно на все, что происходило. Я невольно сжался, взглянув на него и в его глаза. Он был бледный и похудевший, а его глаза пустые и ничего не выражающие. Будто... будто он потерял смысл жизни или случилось что-то ужасное, и хотя мне было безумно интересно узнать, что же такое, я не мог спросить этого у него сейчас, мне нужно было спасать нас из этой дурацкой ситуации.

— Ты, кусок дерьма, вздумавший, что все на свете вертится вокруг твоей оси. Как ты посмел притронуться к моему КёнСу? Как ты посмел вообще заговорить с ним? — он схватил его за шиворот куртки и притянул к себе, зло вглядываясь в его глаза. А тот с каменным выражением лица ответил:

— Я ничего не делал. Твой ДиО сам подошел ко мне.

Кай медленно обернулся ко мне, и я понял, что сказанное Мёном разозлило его не на шутку. А еще понял то, что Мён игрался с Каем, специально дразня его этим взглядом, этими жестами и словами.

— Не смей, сука, называть его именем, которое я дал ему! — Кай отвесил ему звонкую пощечину, а тот даже ухом не повел. Переведя серый взгляд на него, Мён слегка усмехнулся:

— А то что? Позовешь своих мальчиков, чтобы они меня побили?

— Гребаная сука... - Кай с силой толкнул ничуть не сопротивляющегося Мёна на землю, от чего тот упал и едва тихо застонал. Я стоял с закрывающими ладонями рот и дрожал от страха. Мое тело словно сковывало что-то, что не давало возможности двигаться. Я не мог кричать, просто не получалось, я не знал, как остановить Кая.

— Ты будешь визжать, как свинья, будешь молить о пощаде. Будешь орать, пока я буду ломать тебе все кости, тупая блядь!

— Сейчас ты выглядишь в глазах любимого не самым наилучшим образом, — засмеялся Мён, лежа на земле. Я почувствовал холод, расползающийся по спине. Я не мог поверить в то, что и как говорил этот ДжунМён. Он был... не тем, кого я знал и кого в нем полюбил. — Мне все равно, что ты говоришь. Просто возьми и докажи на словах это.

Кай с размаху ударил его ногой по ребрам. Послышался глухой стук, и я закрыл глаза в надежде, что аллея не зальется плачем и криком. Но этого не последовало. От затянувшейся тишины я стал волноваться, но когда открыл глаза, то понял, что они оба исчезли.

Не успел я броситься на их поиски, как меня кто-то схватил. Этим кто-то оказался Сехун - лучший друг Кая. Поняв, что попытки сбежать бессмысленны, я завалился на колени и стал громко рыдать, не слыша ничего и никого вокруг.

***

— Кай! Пожалуйста, нет!Из всех последних сил я вырвался из хватки Сехуна и понесся на проезжаю часть, где Чонин, держа почти потерявшего сознание ДжунМёна за испачканную кровью куртку, с силой толкнул того на асфальт. Не успел я опомниться, как оказался около друга, перекрывающий собой его тело. ДжунМён, почувствовав рядом с собой мое присутствие, приоткрыл глаза и слабо улыбнулся мне, начав шептать что-то.Но что - я попросту не расслышал. Нас оглушил звук сигналившего автомобиля.

Экстренные новости:
25 сентября в Парке Сего, что находится позади средней школы Инхва, пьяный водитель сбил двух школьников, один из которых мгновенно погиб. Второй находится в реанимации...

End the Flash Back

Конец POV

КёнСу с диким криком отбросил от себя школьный альбом. Тот, упав на пол, разорвался на обе части, из-за чего из него посыпались школьные фотографии. КёнСу не мог узнать себя на них. Он был там слишком, даже чересчур счастливым. Кай, напротив, выглядел хмуро и нелепо, но КёнСу всегда улыбался ему на фотографиях.

Одно оставшееся воспоминание о ДжунМёне находилось у КёнСу в руках. Он прикрыл рот рукой и заскулил, чувствуя, как едкие слезы текут по его щекам. Он не мог поверить в то, что только вспомнил. Что только что пронеслось у него перед глазами. Нелепая смерть его школьного друга, в которой виноватым был Кай. Конечно, это был Чонин, а не водитель, его папаша постарался сделать все так, чтобы единственного сыночка ни в чем не обвинили. КёнСу чувствовал нарастающую дрожь и ярость в груди, и от этого ему делалось больно. Как он мог жить с этим монстром все это время?

— Ты...

— Все еще думаешь, что твой Сухо существует? — выдавил из себя Кай. Он надеялся, что КёнСу поймет, что все это были стертые школьные воспоминания, но к его удивлению До помотал головой и сказал:

— Он единственный, кто у меня есть! Единственный нормальный человек, который достоин жить в этом обществе! Что за чушь ты говоришь, я не верю, еще несколько недель назад он прикасался ко мне и говорил о том, как сильно меня любит!

КёнСу врал. КёнСу понимал, что Мёна уже давно нет. Его цель была другой. Он хотел, чтобы Кай отказался от него раз и навсегда. Чтобы он разочаровался в нем, чтобы, в конце концов, разлюбил.

— Да ты больной... — прошептал он, хватаясь руками за голову.

— Это ты больной, раз говоришь такие вещи о человеке, которого я по-настоящему люблю. Так, как никогда не любил тебя! — сорвался КёнСу. Он понимал, что это неправильно и что ему за это будет, но все равно продолжал провоцировать Кая. Он надеялся, что тот просто прикончит его в этой квартире, оставив о маленьком До КёнСу пустые воспоминания, но...

Чонин молча подошел к кровати и со слезами на глазах нагнулся над КёнСу. До открыл было рот, чтобы съязвить еще что-нибудь грязное или пошлое, но не успел, так как Чонин подался навстречу и завлек того в поцелуй. До стал сопротивляться, но Кай держал его, не давая выбраться. КёнСу стал понимать, что это конец, что больной, самый настоящий больной - это Чонин и его гребаный друг Сехун. Если бы не они... Если бы не они, ничего бы не было.

— Как же ты не понимаешь, я люблю тебя... — оторвался от его губ Кай. Он смотрел в глаза своего любимого и не верил во все происходящее. Он не мог поверить, что его вечно мирный Кённи завел себе воображаемого друга. Он не хотел мириться с тем, что КёнСу все вспомнил, потому что Кай приложил слишком много труда, чтобы тот все забыл. — Прости... Прости, что не смог удержать. Мне так больно за то, что я сделал... За то, что не смог сделать твою жизнь достаточно яркой, в которой бы не пришлось вспоминать это.

— Я тебя ненавижу. Ненавижу за то, что ты существуешь, за то, что ты говоришь и за то, что ты сделал со мной. Ты не нужен мне. И никогда не был нужен... — КёнСу с омерзением смотрел в глаза напротив и понимал, что любое сказанное им слово больше не выводит Кая из себя так, как тогда оно выводило его в детстве. Он желал, чтобы Кай треснул его по лицу, сломал челюсть или просто избил до потери сознания, но ничего из этого не происходило. — Уходи, или дай уйду я!

— Я не дам тебе уйти, — лицо Чонина исказилось в гримасе боли. — Мы слишком многое пережили, чтобы твоя болезнь взяла над тобой верх! — с этими словами он навалился на КёнСу и стал целовать его везде, куда попадал губами. КёнСу чувствовал на своих привкус соленых слез, и от этого ему делалось противно и больно. У него не было сил сопротивляться. Он не хотел, чтобы этот монстр прикасался к нему, но он понимал, что у него нет выбора, что Кай не отступит.

Прикусив зубами ладонь и закрыв глаза, До почувствовал, как его стали раздевать.

***

Дорогая смерть,
я готов.

КёнСу не мог поверить в то, что произошло. Ему казалось, что подобного в его жизни никогда не должно было быть, он всегда чувствовал себя самым обычным человеком, и если бы кто-то решил написать о нем книгу, он бы усмехнулся и сказал: «Извини, но мой мир настолько сер, что никому не будет интересно это читать». Это на самом деле было так, но до определенного момента.

Несколько часов он провел в сидячем положении не шевелясь, думая о том, что произошло в его прошлом. Сколько было утерянных воспоминаний, которые в одно мгновение восстановились. Как будто КёнСу собирал картину и последний кусочек был спрятан там, далеко в детстве, где шалость беззаботных детей стала причиной смерти ни в чем невиновного подростка, у которого было будущее, была цель и, наверное, был бы потом любимый человек. КёнСу стало противно за то, что именно он виноват в произошедшем. Если бы не он тогда заступился за Мёна в классе, ничего бы не произошло. Возможно, любовь ДжунМёна к КёнСу прошла бы через какое-то время, и он стал бы жить в свое удовольствие так, как хотел. Однако одно не давало КёнСу покоя. Почему ДжунМён ни капли не сопротивлялся в тот день, когда Кай вывел его на автостраду и избивал? Почему он, вечно неспокойный, любознательный и впечатлительный мальчик, согласился со своей смертью?

КёнСу не знал, но он очень хотел это исправить.

После того, что сделал Чонин с не сопротивляющимся КёнСу, прошло несколько часов. Незаметно выбравшись из противных ему объятий, он встал с кровати и прошел на кухню. Было больно и трудно двигаться, однако он должен не сдаваться. Был четвертый час ночи, за окном редко пролетали на скоростях машины и горели еще не утратившие мощь фонари. Шел снег. КёнСу курил, стоя на балконе в одних боксерах, и смотрел в бесконечную даль рутинного города, в котором слишком многое имело ужасный характер. КёнСу ненавидел это место, он никогда не любил Сеул, он хотел покончить со всем и просто уехать, выбраться куда угодно, но подальше отсюда. Город был словно наполнен болезненными воспоминаниями, которые До не хотел прокручивать в памяти в очередной раз, но ему приходилось.

В шестом часу утра он надел свое легкое для зимы пальто и вышел из квартиры. Перед тем, как ступить за порог, что-то кольнуло его сердце. КёнСу знал, что обратно он не вернется, и он подумал, каково теперь будет Каю одному. Однако эти мысли мигом испарились, так как перед глазами снова предстал умирающий и истекающий кровью подросток.

КёнСу вышел на улицу ровно в 6:27, когда только-только начинало светать. КёнСу вышел в новую жизнь ровно в 6:27, где теперь никто не будет ему указом и где теперь он будет сам по себе.

Идя по улице, КёнСу чувствовал, как на его волосы ложились горстками холодные снежинки. Телефон в кармане пальто стал вибрировать. Сначала он не обратил на это внимания, но вскоре этот раздражающий звук стал его нервировать, и он, достав сотовый из кармана и даже не взглянув на того, кто звонил, бросил вещь на дорогу, где через считанные минуты какой-то автомобиль точно раздавил его экран и превратил аппарат в горстку поломанных деталей. КёнСу внимательно следил за тем, что происходило на дороге. Это напоминало ему то, как обстоятельства и проблемы раздавливают его жизнь. КёнСу думал, что если сейчас он бросится под машину, это будет правильным решением, но рано. Ему нужно было кое в чем убедиться.

Через несколько секунд КёнСу пересек вход в парк Сего. В нем, как обычно, никого, кроме КёнСу, не было. Кёнсу остановился перед лавочкой, на которой они однажды встретились с Мёном, и стал чувствовать, что его вот-вот вскоре накроет истерика. Но сейчас было не время лить слезы. Еще слишком рано.

Он повернул в противоположную сторону и пошел по той дороге, на которой они однажды шли вместе с Мёном в детстве. КёнСу вспомнил и еще кое-что. ДжунМён рассказывал, что в этом парке был детский сад, где проводил время его младший брат. Его звали Ким Чондэ, это был мальчик лет восьми с синдромом Дауна. Семья Мёна не была богатой, и потому никто не мог обеспечить лечение маленького Чондэ.

КёнСу остановился перед оградой сада и понял.

Детский сад - это еще одно вспоминание из его прошлого.

Сейчас здесь была пустота и разрушенное наполовину здание, которое вот-вот собирались снести.

КёнСу замер, почувствовав рядом чье-то присутствие. Но не испугался, потому что он был уверен в том, кто стоял позади.

— Моя семья погибла в авиакатастрофе, когда Чондэ перевозили за границу на лечение. Ты удивишься, но моим родителям все-таки повезло что-то собрать. От них не было вестей целую неделю, я узнал лишь потом от звонка тети, к которой они ехали. Она сказала, что моих родителей до сих пор нет у нее дома, хотя прошло уже восемь дней. А еще она сказала, что в районе, где она живет, недалеко разбился чей-то пассажирский самолет.

— Вот оно что...

— Я потерял смысл жизни. Потерял всех, кто любил меня. Теперь у меня не было никого, кто бы мог поддержать меня. Даже ты. Я осознавал, что мы расстанемся, когда приедет Чонин, но несмотря на это, я по своей глупости влюбился. До беспамятства. Я ненавидел себя за то, что моя жизнь так обернулась со мной. Все мои цели и планы навсегда сгорели в пламени вместе с умершими родителями. Ты был единственным, кто мог мне помочь, но я понимал, что никогда не дождусь этой помощи, потому что твое сердце было занято.

Он подошел к маленькому До и слегка приобнял его, кладя подбородок на его плечо.

— И я решил умереть, — тихо шепнул он ему в ухо. — Это был единственный выход.

КёнСу молчал, слегка трясясь. Он чувствовал, как с каждой секундой его тело отказывалось его слушаться, но он ничего не мог с этим поделать. Он наконец стал понимать, почему Мён стал таким холодным и черствым в тот день.

— Так как я был слабаком, я не мог самостоятельно лишить себя жизни. И я решил, что можно спровоцировать твоего парня для этого. Ведь по школе всегда ходили слухи о том, какой Кай был ненормальный в разгневанном состоянии.

— То есть ты... Твои слова... в которых говорилось о том, что ты меня любишь, были ложью? — КёнСу развернулся и уставился на ДжунМёна взглядом полного отчаяния. Неужели, неужели это все было игрой?

— Нет, — улыбнулся Мён. — Я влюбился в тебя с того момента, как только увидел. Но я понимал, что нам никогда не быть вместе, и поэтому не подавал вида. Я боялся с тобой даже дружить. Я не хотел тебе как-то докучать или быть обузой, но вместе с тем внутри меня всегда что-то кипело и говорило: «Когда же ты сделаешь это, чертов слабак?!».

ДжунМён наклонился к бледному лицу До и слегка коснулся его лба холодными губами.

— Раз я решил, что в тот день умру, то признаюсь тебе таким образом.

КёнСу что есть силы обнял ДжунМёна и прошептал тому в ухо:

— Я готов исчезнуть с тобой прямо сейчас. Забери меня.

И ДжунМён, не говоря ни слова, повел его за собой.

***

Двадцать пятого декабря 2015 года в районе парка Сего молодой человек двадцати пяти лет совершил самоубийство, кинувшись под колеса автомобиля. Это произошло ровно в 7 утра, и из-за гололеда водитель не смог вовремя остановиться. По его словам, «он выскочил внезапно и с таким видом, будто он совсем не хотел этого делать». На данный момент ведется расследование и установление личности умершего.

Новости, Газета «N», 25.12.2015 г.