Кажется

— Привет, — она садится рядом, по-обычному убирая прядь волос за ухо. Я бы мог сказать, сколько раз видел этот жест в этом баре, только ни к чему.
Затем в ход идет аккуратно опустившаяся на стол, рядом с моим стаканом её стройная рука, с серебряным или золотым звенящим браслетом, чтобы привлечь мысли об её обеспеченности, в мою голову.

Скромный взгляд или наигранная уставшая улыбка?

— Они все так надоели, — девушка улыбается, переводя взгляд на стоящую напротив барную стойку.
— Да, — я принимаю правила игры. А почему бы и впрямь не поддержать актрису? — Что вас привело в такое заведение?
— За компанию пришла.
Ах, наверное, с какой-нибудь подругой, которую уже подцепили.
Она перекидывает ногу на ногу, оголяя бедро из-под и так короткого бордового платья.
Тяжело перекрикивать музыку на заднем плане и делать вид, будто ты вся такая вальяжная.
— И где же подруги? — мы встречаемся глазами, и я из принципа поддаюсь ее чарам, выставляя себя дураком с деньгами.
— Наверное, катаются по проспекту в машине...
— Или на чьём-нибудь члене, — продолжаю я.
Девушка морщит лоб, нахмуриваясь. Она как бы говорит: «фу».
Но нет. Не фу.
Знаешь, я видел и получше актрис, они хотя бы за всем лицом следили, когда играли отвращение.
— Как тебя зовут? — Я на самом деле не слышу ее вопроса, да и губ в этом освещении не вижу. Я просто точно знаю, что именно такой вопрос она задала, после паузы.
— Олег, а тебя?
Ответа я тоже не слышу, да и плевать честно на имя. Моя задача ее трахнуть, а не женить на себе.
Я подзываю официанта и прошу смешать своей даме их самый жестокий коктейль* (отсылка к песне ЛСП)
Девушка по-хитрому улыбается, стреляя своими глазами из-под накрашенных тушью ресниц.
— Спасибо, — говорит она. — Здесь часто бываешь?
— Аа. — я чувствую, как в кармане моих джинс начинает вибрировать телефон, — минуту.
Отмеченный именем номер. Приходится закрыть второе ухо, чтобы расслышать хриплый голос Глеба:
— Ты сможешь приехать? — Прямо сразу, без особых приветствий.
— Да, — неуверенно произношу я, встречаясь глазами с девушкой.
— Тогда скину адрес смской.
Глеб скидывает, оставляя меня в недоумении.
Ну, получается всё. Можно перестать из себя придурка строить.
— Мне надо уйти, прошу прощения, — я поспешно встаю, оставляя девушку наедине с ее пустыми глазами и заполненным, неоплаченным бокалом коктейля.

***
Я встречаю Глеба около подъезда. Глеб смотрит на меня, прикрывая глаза неестественно белыми прядями под светом фонаря прямо над ним и делает затяжку, вдыхая едкий дым вонючих сигарет.
— Не выдержал? — спрашиваю я, намекая на вейп, к которому я пытался его приспособить.
Дует ветер, и Глеб, качая головой вместо ответа, дергает за молнию, но слишком резко, так что застегнуть ветровку получается не с первого раза.
Точно злится.
Сигарета выпадает из его губ, утопая в мокром наполовину растаявшем снегу, из-за чего он начинает злиться сильнее. Его рука грубо опускается на металлический поручень и крепко его сжимает, а другая тянется в карман, чтобы достать новую сигарету.
— Да что случилось? — Я разрушаю ночную тишину, когда подошвами ботинок ступаю на ступеньки.
— Люди — пидоры, — Глеб поджимает губы и поднимает глаза куда-то наверх, лишь бы не встречаться с моими.
Эти его краткие фразы, ни о чем не говорящие.
Вообще, читать Глеба очень тяжело, он много молчит и избегает длительных встреч глазами, если конечно не бросает тебе вызов.
Я останавливаюсь посередине. Достаточно близко к Глебу, достаточно от него далеко.
Его руки и губы дрожат от холода, а взгляд намертво въелся в темный асфальт дороги за моей спиной.
— Может поподробнее расскажешь?
Он пинает ботинками небольшой сугроб, вынуждая тот падать с края лестницы.
— Давай, в квартире.
Он медленно разворачивается и, продолжая меня игнорировать, заходит в подъезд.
Своенравный подросток.

Мы поднимаемся до его квартиры в тишине. Я честно никогда не видел его квартиру без посторонних, вейпного дыма и алкогольных бутылок, но сейчас все именно так.
В коридоре, хоть и горит свет, все равно очень тускло. Стены, как будто не живые, прямо как у меня.
Когда ты живешь один, твой мир перестает казаться неизведанным. Он сужается до четырех стен, и ты словно в коробке переваливаешься в этом контейнере из комнаты в комнату.

Глеб закрывает за мной дверь, и только сейчас я замечаю его покрасневшие от усталости глаза.

Я не задаю вопросов, надеюсь, что он сам начнет говорить, но он лишь проходит дальше вглубь квартиры, распахивает на кухне окно и достает из пачки на подоконнике очередную сигарету.
— Хотел сегодня собраться, — тихо шепчет он, — но все как-то в миг отменили планы.
— И это всё? — Усмешку скрыть не удается, но Глеб и этот момент игнорирует.
Он точно не договаривает, и он знает, что я знаю, что он не договаривает.
Его худые пальцы зажимают зажжённую сигарету плотнее, так и не поднявшись ни разу к губам.
— Я кажется влюбился, — продолжает он, в нерешительности все же поднимая руку к лицу. Его пальцы все так же дрожат. Не понимаю, почему он не сел хотя бы немного дальше, а так прямо под отрытым окном.
Глеб смотрит на меня. Он ждет реакции.
Хотя и прекрасно знает, что я не люблю говорить о Любви, потому что это слишком широкое понятие. Сегодня ты с ней, а завтра с другой.
Я делаю ему навстречу шаг, украдкой поглядывая на переполненную пепельницу, из которой окурки уже вылезают за край — кажется, пора прекращать, и перехватываю запястье.
— Хорош, — его ясные глаза поднимаются. Без резких движений он отдаляет свое лицо от моего, ударяясь головой об стекло, но не обращает на это внимания.
А вот я обращаю.
— Подальше, — многозначно поднимая брови, как будто продолжает держать ситуацию под контролем, шепотом просит он, после чего сглатывает.
В воздухе собирается пыль из неловкого молчания и оседает на наши плечи.
Глеб упорно смотрит на меня, хотя и пряди волос мешаются, закрывая часть его лица. Он и раньше не был шибко активным в моем присутствие, так сейчас и вовсе замкнулся, пожалуй, этот человек все же читаем.
— В меня? — спрашиваю не по глупости. Я уже точно знаю ответ, осталось только услышать слова подтверждения.
— С чего бы? — Хочет увильнуть. Извини, ты сам в эти подростковые игры меня втянул.
Я кладу руку на подоконник рядом с его.
Глеб внимательно следит за тем, как я забираю сигарету, перекладываю в свои пальцы и подношу ее к губам.
Его пульс участился, я слышу, как он пытается привести в норму дыхание.
— Смотри, — выдыхаю после затяжки в самые губы. Но не целую, просто поддразниваю.
Может из-за того, что знает, что вдыхающему вреда никотин приносит больше, а может просто, потому что забыл как это делается, но Глеб не дышит, пока весь дым не улетучивается в окно.
Он не уверенно поднимает голову и тянется ко мне.

Правильно, целуй меня сам.

Его руки обхватывают мои плечи, пока я, не разрывая поцелуя, закрываю окно.

Наши губы танцуют. Он вжимается в оконное стекло, из-за того что я давлю на него, желая оказаться как можно ближе, и прижимается пахом ко мне.
Мои руки опускаются по худой спине к его ягодицам и подтягивают его выше. Теперь можно обхватить запястья и завести над головой, чтобы лишить возможности двигаться.

Он выдыхает, даря свой первый, тихий стон.

Я опускаю одну руку и поднимаю его футболку, припадаю к шее и ключице, такой худой и бледной, что еще больше хочется её касаться, оставляя красные полосы о губ и зубов.
Глеба не надо долго подготавливать, чтобы у него стояло. Я почувствовал, как его член упирается в мой живот, когда коснулся языком соска.
Наверняка нарисовал в своей голове уже картину похлеще порнушки.
Стягиваю с него штаны и белье, а почему бы и не перейти к самому интересному прямо сейчас, приходится отпустить руки совсем, но останавливаюсь на середине, многозначно поднимая глаза наверх.
— Что? — он смотрит своими похотливым взглядом и поджимает алые губы, пытаясь выманить еще хотя бы один поцелуй.
— У тебя есть что-то, что может помочь?
Глеб сначала не понимает о чем я, а потом сползает с подоконника и утягивает меня за руку за собой, так и не застегнув штаны.

Мы переходим в его комнату с выключенным светом. Он быстро передает мне смазку и садится на кровать.
— Без света? — зачем-то спрашиваю, хотя уже тянусь к включателю.
Под яркими лампами лицо Глеба не выглядит смущенным, но я точно знаю, что это лишь потому что он хочет играть роль парня, который весь из себя крутой.
В общем, еще он слишком молод, чтобы понимать, что это на меня уже не действует.

Я сажусь на его бедра, поваливая на кровать, целую полные губы и окончательно стягиваю белье с джинсами. Глеб раздвигает бледные бедра и откидывает голову назад, оголяя шею и острый кадык.

Я выдавливаю смазку и провожу ладонью между его ягодицами.
Начинаю растягивать медленно и аккуратно, без особых нажимов, хотя у меня тоже неплохо так стоит.
Стараюсь толчками пальцев максимально смазать.

Стоны эхом отдаются в моей затуманенной голове, а взгляд упорно продолжает фокусироваться на каплях пота на его коже.
Я слизываю выступающую каплю смазки с головки его члена и слышу, как хрустит его позвоночник, когда он выгибает спину, и как заполняет комнату похабными стонами.

Вхожу в него так же плавно, как и пальцами, сжимая своими руками бедра слишком сильно — точно останутся следы. Внутри, ну очень узко.
Не особо дожидаясь когда он мне хотя бы кивнет, начинаю двигаться.
— Я первый? — шепчу на ухо поджимая губы.
Глеб отвечает кивком, но лишь потому что может от интенсивных толчков только головой мотнуть. Губами собираю скопившуюся влагу с его ресниц.
Моя ладонь гладит его грудь, а пальцы щекочет ребра. Он улыбается не переставая стонать и наконец-то опускает взгляд на меня.
Не передать словами сколько похоти в этих туманных озерах, кажется, будто в ней уже утонули все чувства.

Я помогаю ему своей рукой, продолжая оттрахивать его тело, пока мы не кончаем.
Затем опускаю голову на его грудь и двигаю бедрами, чтобы покинуть его тело.
— Только не уходи завтра, — слышу его хриплый голос и представляю, как он продолжает улыбаться, пальцами путаясь в моих кудрявых волосах.

***

Я смотрю, какой Глеб получает кайф на сцене совсем близко от меня, как он скачет, как будто высасывает энергию из зрителей, улыбается мне.
— Мы вдвоем в спальне, я знаю заранее, что будет дальше. Мы сгорим в пламени страсти? * (ЛСП — Золотые рыбки)
— Нет.
Да!
Уже сегодня в отеле, после душевного разговора и выпитых банок спиртного.
Я буду делать все так хорошо, что воспоминания сплетутся в твоей голове воедино с названием этого города.
Ты будешь признаваться в любви, а я буду отвечать взаимностью. И хотя ты думаешь, что это только ради приличия, тебе придется поверить на сколько сильно я привязался за время проведенное рядом.
Теперь моя очередь говорить: «Я, кажется, влюбился»