Солнце мертвых. Во тьму

Каплю крови он чувствует только когда она достигает кончика носа, шмыгает — но она всё равно срывается и шлёпается на пол — Марк видит её как в замедленной съёмке. Он говорит:

— Как в Дневном дозоре, — стирает кровь тыльной стороной ладони, тут же вставляет в губы сигарету. Подкуривает.

— И если прольётся хоть капля тёмной крови, весь мир погрузится во тьму, — соглашается Вася. Он стоит неподвижно, Марк видит его ноги — босые ноги на золотистом паркете — перед собой. Выше он взгляд не поднимает, чего он там ещё не видел. — Так, кажется, там было?

— Типа того, — Марк кивает, выдыхает дым, трогает пальцами разбитую нижнюю губу, ойкает, снова не успевает подхватить каплю крови с носа, та летит вниз и шлёпается ему на ступню. Тоже босую. У Васи тепло дома, в Питере вообще тепло, аномальный май, окна нараспашку, бабушкина оранжерея прёт и прёт, лианы на шкафу висят почти до пола, на Марке пыльные шорты и потертая футболка, на Васе и того меньше, обрезанные по колено джинсы с пятном тёмно-синей краски во всё бедро.

Это он, кстати, разбил Марку нос. Марк явился к нему не очень трезвым — точнее, под травой, окей, это был не первый раз, когда он курил, но первый, когда он умудрился так глупо перед Васей спалиться. Хотя, к примеру, водку он раньше пил — и даже с Васей вместе, и Вася никак не давал понять, что не одобряет этого, сам ещё подливал, поэтому Марк предположил, что и за траву ничего не будет. На Васин вопрос, под чем он, Марк ответил прямо. Ни одним словом не выразив неудовольствия, Вася двинул ему один раз — но этого хватило, чтобы сперва Марк схватился за лицо, а потом, поняв, что вроде бы ничего не сломано — хотя больно было порядочно, ну да это предсказуемо, конечно, губы и нос — место такое — решил, что, раз уж Вася играет в покер, то и он будет. И достал сигареты. На сигареты, кстати, Вася тоже не среагировал. Спрашивать, за что это, было бессмысленно — Марк это понимал, Вася понимал, что он понимал, так что Марк предпочёл продолжить другую тему:

— Это, получается, я Егор? — Вася подходит ближе, вытаскивает у него из заднего кармана пачку сигарет, достаёт из неё одну, подкуривает от той, что курит Марк, выдыхает через ноздри, смеётся:

— А я кто? Завулон?

— А Завулон ебал Егора? — ситуация всё абсурдней, они стоят посреди комнаты почти вплотную, у Марка весь рот в крови, вон, сигарета к губам липнет, Вася полуголый, им бы разойтись, Марку умыться, Васе вытереть кровь с пола, но они обсуждают, хм, аспекты того, что осталось за кадром в не самом классном российском фильме. Вася задумывается на секунду:

— Слушай, а это интересный вопрос. Если идти по книгам, то вряд ли, потому что там Завулон ебал баб, причём в сумрачном...

— Если идти по книгам, то Егор так и не стал Иным, — перебивает его Марк. Большой стал, перебивать старших, а? Да в рот он ебал приличия, если честно. Не здесь и не сейчас думать об этикете. — Мы идём по фильму.

— Если по фильму, то я не знаю.

— Ну, ты бы выебал?

В ответ Вася поднимает руку, вытаскивает сигарету из своего рта, потом — изо рта Марка, а потом другой рукой поднимает его лицо за подбородок — Вася не такой уж высокий, но Марк ещё ниже, полторашка, тумбочка — и медленно и глубоко целует. У Марка внутри всё поджимается. Когда Вася отрывается, у него все губы в крови. Он стирает её, возвращает сигарету Марка на место — Марк мажет губами по его пальцам, но Вася не задерживается — и отвечает:

— Тебя — да.

— Это не ответ.

— Это ответ.

— Это не ответ.

— Кури уже.

Свою сигарету он добивает в три глубоких затяжки, тушит пальцами, оглядывается по сторонам в поисках того, куда бы бросить окурок, щелчком отправляет его в здоровенный горшок с фикусом в углу. Марк смеётся. Вася смотрит на него строго.

— Кури, говорю, или так и будешь стоять?

Марк послушно затягивается. В голове легко шумит, в голове легко, он закрывает глаза неплотно — и чувствует, как Вася, положив ладонь ему на затылок, наклоняется и касается губами шеи. Совсем легко, проводит от уха до ключицы, Марк слышит его дыхание, выдыхает сам — разочарованно — когда Вася разгибается.

— Ну?

Его руки — под футболкой. Марк поджимается от щекотки, когда пальцы касаются живота, ахает, Вася чуть криво улыбается, скользит ниже, оттягивает резинку шорт, плотно прижимая пальцы, проводит вниз до основания члена. Марк замирает в ожидании, не отрываясь, смотрит на его руку в своих штанах — и тут с носа снова срывается капля, ровно на Васино предплечье.

— Бля, — Вася не отвечает, Вася осторожно, чтобы не смахнуть каплю, вытаскивает руку из шорт. Подносит её ко рту и слизывает. И ещё раз, чтобы наверняка. Марк снова не сдерживается: — Ох, вау.

— Что? — Вася поднимает на него глаза. Марк, как и Вася тремя минутами раньше, пальцами тушит сигарету, протягивает её Васе:

— Я всё, — Вася точно так же метко отправляет её к своей, разворачивается обратно. Останавливает Марка, готового стянуть футболку:

— Погоди пока, — и опускается перед Марком на колени.

Марк прикусывает пальцы, чтобы чего-нибудь не ляпнуть. Он не особенно понимает, что Вася собрался делать, но если уж Вася собрался, лучше ждать и молчать, даже если он никогда так раньше не делал, и это немного пугает. То есть, нет, понятно, что можно делать на коленях — и минет ему Вася делал, и не раз, но сейчас Марк одет, и Вася и не думает что-то с него снимать. Вася возится там, внизу, Марк вытирает разбитый нос. И ахает, когда Вася касается его ступни губами.

И тут же языком, проводит тонкую влажную линию по подъёму, потом пошире, потом задерживается на капле подсохшей крови — она совсем близко к пальцам, между большим и указательным — интересно, на ноге это тоже указательный, если он никуда не указывает? — и, слизав, Вася целует костяшку большого пальца. Марк сопит как паровоз — и безотчётно облизывает собственные пальцы. Вася бросает на него взгляд снизу вверх — а чувствуется, будто сверху вниз, как всегда, как обычно, Марк даже моргать боится, глядя на него в ответ, так и замирает с распахнутыми глазами и открытыми ртом, Вася улыбается — и переключается на другую ступню. Зачем, на ней же ничего нет, почти спрашивает Марк, но вовремя прикусывает палец. В награду за молчание Вася широкими мазками вылизывает щиколотку, целует косточку — Марк чуть расставляет ноги, чтобы ему было удобней, Вася кивает и руками обхватывает его лодыжки.

Останавливается он только тогда, когда Марк, не сдерживаясь, стонет на каждом первом выдохе. Ну потому что невозможно молчать после такого, да? Вася как ни в чём не бывало поднимается на ноги, подходит вплотную, сжимает ладони на Марковой заднице, с силой, прижимает к себе, Марк поднимает лицо и целует его первым. Губа болит, но это почти не мешает, Марку хочется — и он это демонстрирует, Вася делает попытку улыбнуться ему в губы, но потом всё же отвечает на поцелуй так же горячо, у него стоит, Марк чувствует, у Марка тоже стоит, он притягивает Васю к себе за шею и отпускает только когда Вася с силой отстраняется.

— Пойдём, — он кивает в сторону спальни, Марк замирает на месте, сводит брови к переносице:

— Может, тут?

Вася выразительно смотрит на распахнутое окно:

— Чтобы тебя весь двор слышал?

— Я буду молчать.

Вася смеётся, качает головой, Марк смотрит умоляюще: у спальни окна на солнечную сторону, там наверняка духовка, и в постели будет слишком жарко, и да, ему нравится здесь, и ради того, чтобы здесь же и потрахаться, он готов на такие жертвы. Не уверен, правда, что выполнит обещанное — но он постарается. Вася вздыхает:

— Сейчас приду. Но смотри, ты пообещал.

Марку требуется меньше минуты, чтобы снять футболку и вылезти из шорт с трусами, Васе, чтобы забрать из спальни смазку — чуть дольше, к моменту, когда он возвращается, Марк уже стоит абсолютно голый посреди комнаты. Вася останавливается на пороге, прислоняется плечом к косяку:

— А хорошо, — он скользит взглядом — Марк почти физически ощущает его на коже — по растрёпанным волосам, по впалой груди, по татуировке сбоку на рёбрах, по стоящему члену, острым коленкам. Когда взгляд упирается в пол — в ноги — Марк краснеет. Слишком живо ещё воспоминание. — Повернись-ка?

Марк медленно кружится вокруг своей оси. Вася кивает:

— Красиво, — и наконец-то заходит в комнату. Проходит мимо Марка к дивану, манит пальцем за собой, останавливается, расстёгивает джинсы — или, скорее, обозначает намерение. — Давай сам.

Марк раздёргивает молнию, высвобождает напряжённый член, стягивает джинсы до колен — ниже они падают сами. Вася отодвигает их подальше ногой и садится на диван. Марк тянется сесть к нему на колени — но Вася крепко держит его за бедро, не давая придвинуться:

— Ну не так быстро, ты куда? — он склоняет голову набок, к плечу, и смотрит на Марка заинтересованно — догадается или нет. Марк догадывается быстро — его очередь стоять на коленях, разумеется, глупо было бы. Вася раздвигает ноги, чтобы Марку было проще дотянуться, Марк подползает ближе, паркет, кстати, твёрдый, и стоять на нём голыми коленками — то ещё удовольствие, но он сам этого хотел — и он, в общем-то, не протестует. Он обхватывает член у основания пальцами — и тут же накрывает ртом головку.

Вася будто поддерживает его в намерении молчать до самого конца: дышит громко, хватает ртом воздух, но не издаёт ни звука, одну руку сжимает на гладком деревянном подлокотнике, вторую — у Марка на затылке, сгребает в горсть длинные светлые волосы, но почти не давит, давая Марку самому выбирать темп и глубину. И Марк пытается оправдывать доверие, забирает член так глубоко, как может, хотя может он не то чтобы глубоко, но Васе будто хватает, хватка на затылке сменяется ласковым поглаживанием. Рассыпавшиеся волосы тут же лезут в рот, Марк прерывается, отстраняется — и вот тут Вася его останавливает:

— Я помогу, — он собирает волосы в хвост, тщательно, даже то, что успело прилипнуть к щекам, и, держа так, легко толкает Марка вперёд. Марк послушно берёт глубже. Вася свободной рукой открывает флакон со смазкой. Выдавливать одной рукой тяжелей — Марк даже притормаживает на секунду, отвлёкшись, — но он справляется и с этим. А потом, не отпуская волос Марка, наклоняется вперёд. — Прогнись немножко.

Марк подставляет задницу под скользкие пальцы — и не стонать моментально становится тяжелее, спасает только член во рту, но даже с ним Марку трудно не реагировать на растягивающие его два, три, четыре. Вася держит тот же ритм, что и сам Марк, отсасывая, уже скорее даже трахает пальцами, чем растягивает, и Марк реагирует соответствующе. В итоге уже меньше чем через минуту Вася оттягивает его от члена:

— Хватит, — дыхание у него рваное, тяжёлое. Марк стоит перед ним на коленях и смотрит, как Вася снова берётся за смазку, льёт на ладонь, обрабатывает и так влажный от слюны — но этого, конечно, маловато — член. Коротко кивает, когда Марк без единого слова с его стороны поднимается на ноги — и седлает бёдра.

Член входит легко — и сразу, хоть и медленно, до конца. Марк тихо коротко стонет, сам себя одёргивает и замолкает — и начинает двигаться. Вася придерживает его за бёдра, направляет — но совсем невесомо, ему нравится, когда Марк сам всё делает, и Марк снова старается оправдывать доверие. На вдохах он почти всхлипывает, молчать тяжелее, чем он думал, обычно он орёт в голос, не от боли, у него такая реакция на удовольствие, и обычно Вася любит это слушать, но сегодня они договорились — и Вася наблюдает с ехидной — хоть и не очень ровной, тяжело держать лицо, пока трахаешься — улыбочкой за тем, как он старается. Толкается в Марка сам, наращивая темп. Марк ахает — и подхватывает, насаживается ритмичней. Вася сильнее сжимает пальцы у него на бёдрах, сам кусает губы, чтобы не издать ни звука, шумно дышит через нос, притягивает Марка к себе, Марк обхватывает член ладонью и одновременно с этим целует Васю в губы. Кровь остановилась, кстати. Вася убирает одну руку с бедра и накрывает пальцы Марка на члене своими. Шепчет:

— Давай, — Марк двигает рукой вниз, Вася помогает, пальцы переплетаются, Вася сжимает сильней, Марк не выдерживает и стонет — коротко, быстро спохватывается, но уже громко и отчаянно. Вася качает головой, не снижая темпа, отпускает второе Марково бедро — и одновременно член, поднимает руки, одной обхватывает Марка за затылок, второй зажимает ему рот:

— Ты же обещал. Я помогу, короче, — Марк заполошно кивает, глядя Вася прямо в глаза, Вася зажимает сильнее, Марк улыбается там, под ладонью — и поднимает ставки.

Правда, не выдерживает уже через минуту бешеного темпа, мотает головой, высвобождаясь, бормочет:

— Не могу.

— Понял, — кивает Вася и спихивает его с себя. Марк встаёт на колени на диване, прогибается в спине, Вася пристраивается сзади и входит снова — только теперь он сразу зажимает Марку рот. — Сам себе поможешь?

Он втискивается до конца, глубоко, крепко, тесно прижимается грудью к спине Марка, губами — к его плечу, второй рукой с силой сжимает бедро. Марк кивает и обхватывает член. Не то чтобы это было так уж нужно, но если он хочет кончить с Васей одновременно — надо помочь. Он хочет. Он двигает ладонью. Вася начинает вколачиваться в него так сильно, как только может.

И Марк стонет, конечно. Марк орёт. У Марка слёзы выступают на глазах, он жмурится прижимается щекой к дивану — так легче подставляться и так Васе легче зажимать ему рот, — он кричит Васе в ладонь, но сам этого не слышит. Вася слышит — Вася качает головой — но Вася молчит, сжимает ладонь сильнее и трахает его.

— Пожалуйста. Пожалуйста, — Марк просит, но только елозит губами по мозолистой коже, и, если его спросить сейчас, что «пожалуйста», он не ответит. И не надо. Вася понимает его и так.

Он совсем чуть-чуть опережает Марка, кусает его за плечо, чтобы сдержать стон, дёргается пару раз, устало наваливается сверху. Марк упрямо дрочит себе — и догоняет его совсем скоро. Дрожит в оргазме, всхлипывает Васе в руку, расползается под тяжестью тела сверху. Вася убирает ладонь. Марк не издаёт ни звука. Вася приподнимается на руках, выходит, слезает с Марка. Гладит его по заднице.

— Ты как?

— Слушай, а если у Завулона в сумеречном облике хуй был полметра и с шипами, как он в баб влезал вообще?

Вася ржёт в голос — ничуть не заботясь о том, что его слышит — наверное — весь двор:

— Ты об этом всё время думал?

— Нет, это я только сейчас задумался.

— А ты бы хотел, кстати, полметра и с шипами? Ну или просто полметра?

— Не. Мне твоего хватает. У тебя сколько?

— Шестнадцать.

— Ну вот, значит, больше и не надо.

Вася шлёпает его несильно, но звонко:

— Кончай разглагольствовать. Иди в душ, я пока диван почищу, а то засохнет, потом хрен ототру.

Когда Марк возвращается из душа, он не успокаивается:

— Вась, а из меня получился бы великий Иной?

— Я так понимаю, мы сегодня смотрим Дозоры?

— Ага. Ты ответь.

Вася подходит к нему, как в самом начале, почти вплотную, берёт в ладони лицо: легонько целует в разбитую губу, в кончик носа, в середину лба — и прижимает к себе.

— Давай не будем об этом сейчас? Скажем так, я бы не хотел.

— Почему?

— Потому что пока что я тут великий Иной. А я никуда не собираюсь.