Пять причин

Тони уже раз десять успел проклясть свою инициативу по налаживанию отношений в коллективе, хотя ничего еще не успел сделать на этом поприще. Все дело было в том, что инициатива была вынужденная. Он никогда не был поборником строгой дисциплины, скорее даже наоборот. Всю жизнь он был по ту сторону баррикад, где веселятся и дебоширят, оставляя другим привилегию разгребать результаты этого веселья.

Но даже его лояльности уже не хватало. Вечно грызущиеся Спайди с Дэдпулом могли свести с ума даже самого адекватного человека. А адекватностью пестрая компания Мстителей не славилась никогда.

И ведь дело было даже не в этих двух придурках. Точнее, они являлись источником проблемы. Стоило им оказаться в одной комнате, напряжение и уровень безумия росли просто в катастрофических масштабах, перекидываясь, словно вирус, на всех окружающих. И только что спокойная компания вдруг превращалась в неуправляемую ораву, в эпицентре которой Тони пытался понять, какого черта тут происходит. И это в буквальном смысле! Только вчера спокойное деловое общение между членами команды на его глазах превратилось в странное фрик-шоу с летящими в стену столиками и стульями, лавиной паутины, уже привычной грызней этой парочки под соусом подстрекающих острот почему-то безумно радой всему этому сумасшествию Наташи. Ну, а когда Брюс вышел из себя из-за свалившегося на него картонного подноса со стаканчиками горячего кофе, стало совсем не смешно...

Так что это действительно была вынужденная мера. Тони вздохнул, переключаясь со своих невеселых мыслей на ту громкую возню, что происходила у него за спиной. Он успел хорошо подготовиться к встрече и был намерен раз и навсегда решить эту проблему. Ну или застрелить их двоих, если совсем ничего не получится. В общем, будущее предвещало только перемены к лучшему.

— Друзья, — решительно начал он, оборачиваясь.

— Видишь, Спайди, даже Биг Босс считает, что ты — мой друг, — тут же перебил его Дэдпул, умудряясь говорить с набитым ртом, ведь в этот самый момент он пытался запихнуть в себя кажется весь поднос с поданными к кофе капкейками. — А ты выебываешься.

— Нет, он так не считает, — фыркнул Спайди, который вместо того, чтобы нормально сесть в кресло, устроился на его спинке.

— Но он только что сказал «друзья», имея в виду нас с тобой. Хотя если быть точным, Тони, то я бы обратился к нам так: «две страждущие половинки, созданные друг для друга, одна из которых ебаная сучка, не желающая признавать очевидных вещей»... но друзья тоже сойдет.

— Сучка здесь только ты, Уэйд. Страждущая от отсутствия мозгов, — мигом взвился Спайди. — Уж если к нам как-то и обращаться, Тони, то лучше: «мой друг Спайди и ты, ублюдок, которого НИКТО не считает своим другом».

— Ха! — самодовольно сказал Дэдпул.

— Что, ха? — переспросил Спайди, явно ожидая другой реакции.

— Ты не стал отрицать, что мы две половинки, созданные друг для друга. Ты признал это! — голос Дэдпула буквально переливался от счастья.

Спайди подскочил, чуть не навернувшись со спинки кресла, кажется в поисках чего-либо, чем можно кинуть в Дэдпула. Но ничего достаточно весомого для нанесения тяжких увечий он не нашел.

— То есть, любой очевидный бред, который слишком очевидный, чтобы его отрицать, ты собираешься считать правдой? — от возмущения его голос срывался в тоненький писк, что было очень забавно.

— Да, — скромно ответил Дэдпул. — Это правда, и ты это признал.

— Я не признавал этого! — завопил Спайди, совсем теряя остатки терпения и спокойствия.

— Бла-бла-бла, ничего не слышу, — перебил его Дэдпул. — Ты сам это сказал, никто не заставлял Спайди-малыша так очевидно признаваться мне в любви.

Спайди уже набрал в легкие воздух, чтобы выдать очередную порцию возмущения, как их двоих перебил Тони, который все это время размышлял, почему именно он должен участвовать во всем этом дерьме.

— Хватит! — Тони для весомости стукнул кулаком по столу и тут же отдернул руку, рассматривая, в порядке ли часы. — Вы двое, заткнитесь хотя бы на минуту. Ну вот как можно работать в такой обстановке?

Последняя реплика была скорее даже воззванием к небесам, чем вопросом к кому-либо конкретно.

— Тони, ты же слышал, что это не я начал, — немного виноватым голосом стал оправдываться Спайди.

— Главное — не начать, а кончить. Хочешь кончить, Спайди-малыш? — подмигнул ему Дэдпул.

— Разве что тебе в рот, чтобы ты заткнулся хотя бы на минуту. Или ты будешь говорить даже с моим членом во рту? — зашипел на него Спайди.

Тони прямо почувствовал, как у него подскочило давление. От Питера он такого не ожидал, все еще по привычке считая, что тот — невинное дитя. Но с того момента, как он подобрал это божье создание, успело пройти достаточно времени, да еще и под влиянием Дэдпула.

— Это было предложение? — подскочил сам Дэдпул, кажется готовый прямо сейчас на него согласиться.

— Хватит, — снова попросил Тони, на этот раз вкрадчиво-тихо. Тихий голос у Тони никогда не предвещал ничего хорошего, в бешенстве он обычно так и говорил. Тем сильнее понижая голос, чем сильнее злился.

Он подошел к столику и плеснул себе немного виски. В комнате наступила долгожданная тишина, хотя растущее напряжение было почти осязаемым. Пока Тони немного подлечивал нервишки, Спайди пытался прикончить Дэдпула взглядом, а тот посылал ему в ответ лишь воздушные поцелуйчики.

— Вы сделали то, что я просил? — Тони добавил немного льда, начиная размышлять о философской составляющей этой ситуации.

— Да, — нестройным хором ответили они.

— Великолепно, — Тони выпил первый бокал залпом, поморщившись от вкуса, который даже раскрыться толком не успел, и налил второй. — И что там?

Дэдпул и Спайди за его спиной зашуршали бумагами, а сам Тони, подхватив бокал и графин, чтобы подливать себе в случае нужды, сел в кресло и закинул ноги на стол. Быть психологом — непросто, а быть настолько охуенно крутым психологом как он — непросто вдвойне.

— С небольшой поправкой, — сказал Спайди, разворачивая тетрадный листок, на котором было что-то неразборчиво нацарапано карандашом, а затем по несколько раз перечеркнуто и переписано. — Ты просил составить список из пяти недостатков и пяти достоинств Дэдпула... Так вот, у него нет положительных качеств. Я написал пять, и написал бы и двадцать, и пятьдесят, но они все отрицательные.

— Я ценю то, насколько тебе не жалко для меня своего времени, бусечка, — умильным голосом ответил Дэдпул. — А у меня тут только хорошее. Я же правильные фильмы смотрю и знаю, что про свою девушку можно говорить только хорошее.

— Я не девушка, — огрызнулся Спайди.

— Ха!

— Не начинай этого снова, — в голосе зазвенела настоящая угроза.

— Но ты не сказал, что ты не МОЯ девушка.

Спайди все-таки схватил со стола пепельницу и швырнул в Дэдпула. Тот, впрочем, увернулся, доставая целую папку с несколькими листами А4.

— Тут с картинками, — объяснил он, заметив удивленный взгляд Тони.

Психологический прием Тони очень очевидно провалился, даже не начавшись, но вместе с виски в него вливалось все больше философского настроения и духа экспериментаторства. Поэтому он лишь кивнул, решив про себя, что в следующий раз не доверится первой ссылке в поисковике по запросу «как помирить двух ебанатов».

— Так вот, пункт номер один, — звенящим голосом начал Спайди. — Это тот поток бреда, который льется из него ежедневно, а также то, что никто не может заткнуть его хоть на минуту.

— Надо знать способы, — парировал Дэдпул. — Кстати, о болтливости. У меня тоже есть такой пункт. Твой сладкий голос маленькой сучки, которым даже оскорбления звучат словно приглашение выебать.

— Что же не воспользовался ни разу? — со злорадством спросил Спайди. — Может потому что тебе не дают выебать себя даже шлюхи?

— А ты не шлюха, — спокойно ответил Дэдпул. — Ты — мой особенный малыш, вторая половинка и единственная любовь.

Налет злостного сарказма сразу исчез из голоса Спайди.

— Эээ. Ладно, проехали, — сказал он. Тони не было видно под маской, но по голосу показалось, что Питер сейчас улыбается. — Хорошо, пункт номер два.

Спайди бросил быстрый взгляд на Дэдпула. Очевидно, настроение у него и правда улучшилось. Откашлявшись, он на несколько секунд задумался, как бы перефразировать тот поток оскорблений и восклицательных знаков, что был написан на листочке, в более-менее конструктивную критику.

— Дэдпул, это очень мило, что ты так ценишь мое общество. Но когда я говорю: «отвали от меня», то я имею в виду «отвали от меня», а не «давай, прижмись ко мне еще ближе и ходи за мной до конца дня».

— О да, я люблю прижиматься к своему Спайди-малышу, — возликовал Дэдпул.

— Ты хоть слышишь меня? — раздраженно ответил Спайди.

— Ха!

— Да не начинай ты...

— Ты не сказал, что ты не мой Спайди-малыш.

— Я сказал, что ты пиздец какой навязчивый! Может ты наконец отстанешь от меня?

Тони с увлечением наблюдал за ними, поворачивая голову от одного к другому, словно следя за интересной игрой. Виски только добавлял настроения, и Тони уже начинало казаться, что вечер выходит вполне себе презабавным и даже результативным. Даже если его охуенные навыки психолога (а в их охуенности он не сомневался) не дадут никаких плодов, то наблюдать за ними было так же весело, как вдруг залипнуть на дурацкое ток-шоу по телевизору.

Дэдпул к тому времени совсем развеселился.

— Чтобы ты носился как подстреленный в жопу Бэмби по всей башне в поисках меня? — голос его звенел мечтательными нотками.

— Такое было один раз! — стал защищаться Питер.

Дэдпул залился счастливым смехом.

— А на прошлой неделе? — напомнил он.

— Ладно, два раза.

— А, когда ты умолял Клинта...

— Ладно, три.

— А...

— Да сколько можно! — в этот раз в Дэдпула полетел пустой стаканчик из Старбакса. — Дело не в тебе. Просто никто больше не хочет тусить со мной. Типа, все такие занятые.

— А когда ты бросил всю компанию и пошел со мной целоваться на крышу?

— Не было такого! — бросив быстрый взгляд на Тони, заорал Питер. — Тони, честно, он все придумывает. Я тогда вышел просто воздухом подышать, опомниться не успел, как он меня уже слюнявит...

Тони пожал плечами и долил себе еще. По крайней мере, причины такого поведения сумасшедшей парочки становились все более очевидными. Не то чтобы Тони раньше этого не замечал, но слишком странно это было, особенно с учетом того, что, чем сильнее разгорались их чувства, тем большей яростью отличались их схватки.

— Так что там дальше? — спросил он, вспомнив, что он тут вообще-то охуенный психолог и должен как-то направлять эту беседу... если это можно было назвать беседой. — Что там у тебя под номером... какой там номер?

— Второй. Вторая причина, почему я люблю Спайди — это cпайди-жопка, — коротко и очень весомо заявил Дэдпул.

— Довольно лаконично, — удивился его немногословности Тони, позвякивая льдом о стенки бокала.

— Идеал не требует лишних слов, — скромно ответил Дэдпул. — Это словно островок чистого экстаза в давно прогнившем и порочном мире.

Спайди глупо хихикнул, но быстро заглушил этот смешок, снова вернувшись к своим записям.

— Ладно, моя очередь. Так вот... Ты никогда и ничего не воспринимаешь серьезно, — сказал он, голос при этом был какой-то до неприличия довольный и веселый. — Иногда я хочу, чтобы ты ко мне серьезно относился, Уэйд. Понимаешь?

— Да я с тобой пиздец какой серьезный, — заверил его Дэдпул. — Просто Капитан Пиздецкая Серьезность.

Спайди снова захихикал. Как бы тупо не пошутил Дэдпул, Спайди всегда отвечал или тоненьким хихиканьем, или такими раскатами хохота, что вся башня дрожала от бурных приступов его веселья. Тони все больше начинал понимать, что эти двое нашли друг в друге и почему они притягиваются, словно намагниченные.

— Кстати, дальше пошли рисунки, — сказал Дэдпул, аккуратно и с небывалой бережностью доставая из папки несколько листочков. — Но это скорее пожелания на будущее, чем нынешние достоинства. Так можно? — поинтересовался он у Тони.

Тони только кивнул. Почему бы и нет? Все равно эта затея уже стала таким же цирком абсурда, как и все остальное, связанное с этой сладкой парочкой.

Дэдпул выложил перед ними очень тщательно сделанную иллюстрацию. На ней Спайдермен был изображен в черном корсете, коротких латексных шортиках с белыми рюшами по краям и в сетчатых чулках. Тони присвистнул. Рисунок был сделан с небывалой для Дэдпула старательностью, словно каждая деталь была им проработана и воплощена именно так, как задумывалась.

— Вот, — с гордостью сказал он.

— Это что такое? — севшим голосом спросил Спайди. — Я так не хожу.

— А зря, — сказал Дэдпул, с нежностью рассматривая свое творение. — Кстати, ты так не ходить должен, а танцевать. Для меня.

— Да я убью тебя сейчас, больной ты ублюдок, — тихо, но с отчетливой угрозой сказал Спайди.

Дэдпул схватил со стола листок и быстро спрятал его в папку. Кажется, собственная грядущая смерть интересовала его чуть меньше, чем возможная утрата вожделенной иллюстрации. Другие рисунки он не стал показывать, хотя Тони даже шею вытянул, пытаясь рассмотреть, что же еще там нарисовано. Но Дэдпул специально так повернул листы, чтобы ничего не было видно.

— Мир еще не готов к этому, — объяснил он Тони и снова с восторгом уставился на Спайди.

А тот почему-то пришел в поистине демоническое настроение. Вся его поза выражала желание и немедленную готовность убивать Дэдпула, причем самым мучительным для того способом. Тони решил, что пора завязывать, пока дело действительно не дошло до смертоубийства. Он одним глотком осушил бокал и спросил у Дэдпула:

— Это все?

— Нет. Еще великодушие Спайди-малыша, — заявил Дэдпул. — Он такая славная и добрая козявочка, когда не пытается меня убить. Но когда пытается, то тоже прелесть какая лапочка.

— Очень мило. Тебе это надиктовала чимичанга, которая у тебя вместо мозгов? И это, кстати, четвертый пункт, — ответил Спайди, помахав своим списком ненависти.

— Оооо. Ты знаешь мое любимое блюдо! В моем списке этого нет, но хочется отметить внимательность Спайди, он всегда прислушивается к моим словам. Всего один раз я сказал, что разрешил бы ему себя выпороть, так после этого не было ни дня, чтобы он не отхлестал меня по заднице.

— Ложь! Гнусная ложь и провокация, — взревел Спайди, подскакивая. — Ты лгун, Уэйд. Все что ты делаешь — это несешь всякое дерьмо, клевету и ложь!

— Да? Например? — Уэйд тоже подскочил. — Может это ты врешь, когда в один день лапаешь мой член через штаны и шлепаешь по заднице, а на другой корчишь из себя неприкосновенную девственницу?

— О! — вмешался Тони, подливая масла в огонь их ярости. — А это уже недостаток! Спайди, может и ты уже к достоинствам Дэдпула перейдешь? Для чистоты психологического эксперимента...

— Его единственное достоинство болтается у него между ног. И то — невпечатляющее.

— Оно не покажется тебе невпечатляющим, когда я буду ебать им твою жопу, а ты будешь извиваться и просить меня: «Папочка, трахни свою девочку пожестче». Ты ведь об этом мечтаешь, Спайди-малыш?

— Заткнись, или я убью тебя.

Они стояли друг перед другом, напряженные, готовые в любой момент сцепиться. Причем казалось, что с одинаковой вероятностью это может закончиться как яростной дракой, так и не менее яростным сексом. Напряжение, словно тугая струна, натянутая между ними, невидимое, зато прекрасно ощутимое, буквально вибрировало, и стоило Дэдпулу сказать в который раз за вечер: «Ха!», как Спайди бросился на него.

Тони встал и, увернувшись от катающейся по полу парочки, вышел за дверь. Вслед ему донесся вопль Дэдпула: «ты не сказал, что НЕ МЕЧТАЕШЬ об этом, Спайди». Он зашел в свой кабинет с такой глупой улыбкой, что Стив, сидящий прямо на полу, удивленно на него посмотрел.

— Я порешал! — самодовольно сказал Тони.

— Только не говори, что твой глупый и детский план сработал, — скептически отозвался Стив.

— Конечно, сработал. Я ведь охуенный психолог, — не смог не похвалить себя Тони.

— То есть они прониклись, все поняли, обнялись и больше не будут ссориться?

— Нет. Прямо в этот момент они разносят гостиную, но зато я знаю теперь, что с этим делать.

— И что с этим делать? — голос Роджерса был все такой же недоверчивый. Кажется, не очень он верил в навыки Тони, как психолога.

— Ну... они либо наконец-то трахнутся и их отпустит...

Стив удивленно посмотрел на улыбающегося Тони, который снова налил себе немного виски.

... либо я их застрелю. Другого варианта нет.