Ночное безумие

Ночь темна до невозможности. Самое лучшее время для влюблённых, которым не хватает свободы днём. Но, кроме ночных пташек, на улицах и крышах города можно встретить и киллеров, осматривающих будущее место засады, и бродяг, что не имеют собственного пристанища, и солдат, преследующих свою жертву.

Хотя время было позднее, с гибкостью дворовых кошек по крышам мчались двое странных людей. Со стороны это напоминало бы обычную забаву проспоривших пьяниц, если бы не щит вызывающей расцветки в руке одного и матово поблескивающий протез вместо руки другого.

Эта гонка продолжалась почти час, но никто не хотел уступать. Самые безбашенные паркурщики позавидовали бы тем петлям и прыжкам, которые демонстрировали эти двое. Также неясно было, кто убегает, а кто догоняет. Темнота мешала присмотреться как следует. Но одно можно точно сказать: они успокоятся лишь под утро.

Всё бы так и закончилось ничьей, если бы под ногой бежавшего впереди человека с протезом вместо руки не проломилась гнилая доска. Такое иногда случается. Редко, но бывает. И именно эта случайность дала второму человеку шанс приблизиться и поймать первого.

– Не приближайся! – голос Джеймса звучал жалко и жалобно. Он не хотел быть пойманным. Он не хотел даже случайно оказаться рядом с этим человеком. – Ты чокнулся, мать твою! Когда же ты поймёшь это?!

Теперь, когда второй человек по имени Стивен вошёл в круг света от фонаря где-то внизу, можно было разглядеть безумные огоньки в глазах. Действует ли так на него ночь или события прошлых дней заставили знаменитого Капитана Америка сойти с ума? По крайней мере, сейчас он вёл себя очень неадекватно.

– Баки... Баки... – словно мантру, он бормотал одно единственное имя, иногда перемеживая свою речь успокоительными, так он думал, фразами. – Баки... Не бойся, я не собираюсь причинять тебе вред.

– Не подходи! – в голосе Зимнего Солдата слышалась почти настоящая паника.

Резкий захват за горло заставил Барнса полусдавлено застонать от боли и умолкнуть, позволяя своему мучителю делать всё, что заблагорассудится.

– Разве я так страшен, Баки? Посмотри на меня, Баки. – Схватив подбородок рукой, Роджерс поднял чужое лицо вверх, чтобы посмотреть прямо в глаза. Зрачок Баки был сужен и слегка подрагивал, в то время как зрачок Стива был расширен, а глаза слегка прищурены.

Капитан тяжело дышал, словно хищник, почувствовавший свою жертву. Медленно облизнувшись, он наклонился ниже и провёл кончиком носа по щеке Баки, опаляя дыханием подбородок и часть шеи, не скрытой под плотной тканью одежды. Руки умело ослабляли многочисленные застёжки бронежилета, а губы всё приближались к губам Барнса.

– Ублюдок... – едва слышно прорычал Баки своё ругательство, чувствуя, как тело реагирует на чужие прикосновения. – Когда-нибудь ты заплатишь за это.

– Всенепременно, Баки. О, как же долго я об этом мечтал... – не закончив свои слова, Стивен накрыл своими губами рот Джеймса, унижая и заставляя подчиняться.

Подавленный Солдат прекратил напрасное сопротивление, чувствуя, как чужой язык проникает в рот и буквально трахает его. Дыхание сбивалось, а тело, невзирая на вопли разума, подчинялось более сильному.

– Стив... Пожалуйста, – пробормотал Баки, когда Капитан немного отпустил его, чтобы расстегнуть остатки одежды на груди и снять мудрёный пояс.

– Баки. Разве тебе не нравится, Баки? – усмешка на лице Роджерса напугала бы даже самого стойкого человека. Фьюри, например. «Мёртвого Фьюри», – поправил себя Капитан.

Он не знал, зачем сейчас раздевает свой самый любимый ночной кошмар. Возможно, он пытался воплотить в жизнь все свои фантазии, скопившиеся у него за две недели, прошедшие с того дня. День, когда лицо Зимнего Солдата, наконец, было открыто миру. День, когда прошлое ожило и нарушило спокойную жизнь.

Стив почти невесомо коснулся рукой груди Баки, чтобы услышать биение живого сердца, чтобы почувствовать, что он – не сон и не призрак; затем опустился ниже, к штанам, и провёл чуть сильнее, надавливая на полувставший член Баки.

– Не бойся, Баки. Я попытаюсь не причинить тебе вреда.

А затем, отбросив все сомнения, Стив отвернул Джеймса лицом стене, почти вжав того носом в грязную каменную кладку. Слегка сжав ягодицы и приспустив плотные армейские штаны, Роджерс не смог сдержать довольного полувздоха.

– Прости, что не приготовил заранее презерватив и смазку, – усмехнулся Капитан, проталкивая два пальца в рот Баки. – Придётся обходиться так.

Сил и терпения уже не хватало. Пришлось растягивать быстро и болезненно, но последствия хотя бы не будут такими серьёзными. Посчитав, что этого будет достаточно, Стив вошёл резко и без предупреждения, чем вызвал у Баки всхлип, приглушенный стеной.

– Баки... Баки... – как в бреду, бормотал Капитан, методично оттрахивая своего друга-врага. – Ты слишком долго заставил меня ждать... Баки...

А Барнс ругался сквозь стиснутые зубы, когда толчки были особенно болезненными, и даже не пытался наслаждаться этим изнасилованием. Мазохистом он не был, только если садистом. И в роли «нижнего» он себя никогда не видел.

– Ненавижу тебя, тварь! И когда-нибудь я убью тебя, клянусь.

Стив кончил, специально не выходя из Баки. «Как напоминание о нашем сексе», – ядовито улыбнулся он, чтобы после встать и как ни в чём не бывало уйти прочь, прихватив с собой прядь отросших за столько лет волос Барнса.

А утром запоздалое раскаянье настигнет Капитана, который и половины прошлой ночи не вспомнит. Зато Солдат запомнил это невероятное унижение очень хорошо, чтобы после отомстить.


Ночь... Лучшее время для самых невероятных безумств и предательств.

Когда-нибудь эта ночь сторицей вернётся Роджерсу, а сейчас он просто спрячет украденную прядь волос в медальон и повесит на шею.