no name
Людей убивают воспоминания, которые они создают сами: в таком случае, незачем жаловаться на судьбу.
No name, 25.12.2015г.
Похороны проходят слишком медленно. Исин стоит в окружении совсем незнакомых ему людей и думает о том, почему все так сложилось. Хоронили его друга, которому он не сумел вовремя помочь, потому что не знал, насколько серьезны были его проблемы. Не знал потому, что не хватило знаний: просто не доучился в нужный момент и не стал настоящим профессионалом в области психологии, что, в принципе, и говорил раньше покойный. Кёнсу называл Исина обманщиком, жаждущим денег и выгоды, но никак не человеком, которому действительно были важны чужие жизни, и теперь Исин тоже стал думать так. Это убивало его какое-то время, и он решил, что пора меняться.
Исин стоит неподалеку от толпы, обсуждающей смерть человека, который совсем недавно говорил, что у него все в порядке. Исин никого здесь не знает; более того, он не знает самого покойного. Его имя, фамилия, отношения или работа ничего не значат, на самом деле. Кёнсу так и остался загадкой, которой не суждено было быть когда-либо и кем-либо разгаданной, и Исин прекрасно понимает это только сейчас. Только сейчас, когда просят поторапливаться со своей речью, потому что крышку гроба пора закрывать и приколачивать. И с этим ничего не поделаешь. Исин подходит к гробу, наклоняясь над ним - он никогда не боялся мертвых, но сейчас ему кажется, что нет ничего страшнее, чем вечный сон До Кёнсу, который прожил слишком мало за свои неполные двадцать шесть и который не знал, насколько он серьезно был болен. Кёнсу выглядит слишком красиво для того, кто умер под колесами автомобиля - для того, кто попадал под иномарки, в общем-то, уже дважды. Его бледное лицо не выражает абсолютно ничего, кроме спокойствия, хотя Исин уверен, что перед смертью оно приобретало немыслимые оттенки ужаса, сожаления и страха. Страха умереть. Исин знает, что Кёнсу не мог броситься под машину сам.
Его поторапливают. Он жмется, думая, что бы сказать, и не находит ничего лучше, чем: «Надеюсь, там тебе будет уютнее». Жалкое, ничего не стоящее пожелание, но Исин и вправду не знает, что говорить. Он просто хочет надеяться, что наверху, что бы там ни было - хоть пустота, хоть рай или ад - этому человеку будет проще, несмотря на все грехи, что он успел совершить на земле. Исина пробивает на слезы: с каких пор он стал плакать на похоронах людей, которых он практически сам убил? Ведь если бы Чжан был чуточку повнимательнее, ведь если бы он таковым был, вряд ли бы все это случилось! Вряд ли бы этот прекрасный человек сейчас лежал на дне ямы, выкопанной специально заранее, глубиной в несколько метров. Вряд ли бы здесь собралось столько народу, пусть даже если среди них нет кого-то близкого для этого мальчика. Исин точно знает, что рядом нет ни родителей, ни тёток и дядек, ни даже Чонина, который был самым важным человеком в жизни Кёнсу до того момента, пока его не хватила болезнь.
«Чонина здесь нет», — медленно по словам повторяет про себя Исин, отходя ото всех и оглядывая толпу. Он не знает, где его лучший друг и почему он не пришел на похороны своего любимого, за которого так отчаянно боролся в самом начале, за которого готов был отдать свою жизнь еще со времен школьных годов.
Исин всегда удивлялся их любви. Его ничуть не смущало то, что они оба были гомосексуалами, потому что Чжан никогда не был гомофобом. Ему даже случилось однажды в подростковом возрасте иметь тесный контакт с одноклассником, но их отношения долго не продлились, и уже через два месяца Исин понял, что с него хватит. Но Чонин... Чонин рассказывал, что он знал До Кёнсу с младшей школы, что еще тогда все это случилось и что с того самого времени они бросили свои семьи, заработали денег и стали жить вместе, самостоятельно, отдельно ото всех ненавистников и проблем. Это заслуживало уважения. Исин гордился Чонином. Исин хотел верить в то, что они проживут свою жизнь так, как они этого и хотели с самого начала, несмотря на все трудности на их пути. Но...
Люди не видят будущего, если их преследует прошлое.
No name, 27.12.2015г.
***
Исин нехотя ворочается во сне. Его бледное лицо покрывается пятнами, веки вздрагивают, норовя раскрыться и разрушить сон. Руки беспомощно сжимают простынь на постели, мокрую от пота, стекающего со всех частей тела. Исин что-то бормочет, кажется, просит не уходить или остаться, но тот человек в сновидении явно делает наоборот, что заставляет беднягу еле слышно стонать и мучиться от боли: только вот не ясно какой - моральной или все же физической?
Он просыпается несколько минут спустя. Громко вскрикивает и ошарашенно глядит по сторонам, сначала и вовсе не признавая свою квартиру. Ему требуется минута, чтобы глаза привыкли к темноте, и тогда стук сердца его груди становится спокойнее - Исин дома, в своей кровати, сейчас всего лишь пять сорок-девять. Пять гребаных сорок-девять - Исин проспал на работу.
Нет, это не была работа в виде долгого пребывания в офисе, пересчета документов, составления бланков и т.д. и т.п. В общем-то, это и нельзя было назвать выше упомянутым словом, потому что здесь не требовались какие-либо навыки или умения - Исин начал писать свою книгу, и он верил, что однажды она кого-нибудь образумит.
Садясь за стол и открывая ноутбук, попутно беря в руки приготовленный охраной горький кофе, он печатает:
Меня зовут Чжан Исин. Мне тридцать с половиной лет. Психолог писатель, не женат...
Пальцы перестают тарабанить по клавиатуре. Исин устало всматривается в экран ноутбука, считая эту затею как минимум неудачной. С каких пор он стал таким самоуверенным идиотом? с чего решил, что все будет так просто? почему пишет, если никогда не хотел заниматься этим? Ответ единственный:
Меня зовут Чжан Исин. Мне тридцать с половиной лет. Писатель, не женат.
Я убил моего пациента До Кёнсу.
No name, 29.12.2015 г.
***
Пасмурно. Слишком пасмурно даже для двадцать девятого декабря, когда вроде бы должен сыпать снег и играть в снежки детвора на улице. Но с печально-серого неба льет лишь протухший в облаках дождь, летящий вниз со скоростью взмахов крыльев колибри и ударяющийся об асфальт, точно огромные куски металла о мрамор.
Дурацкие сравнения. Все дурацкое. И Исин такой же.
Со смерти До Кёнсу и исчезновения Ким Чонина прошло несколько дней. Все это время Исин пребывал в странном состоянии, которое ничем нельзя было объяснить. Он не понимал, печалит или веселит его эта ситуация, но он точно знал, что все это случилось по его лишь одной вине. И он не знал, как унять это щемящее чувство в груди, как замять свою вину перед людьми, у которых больше не будет совместного счастья. Что теперь было делать? Живя человеком, не нарочно убившим своих друзей - разве так можно? разве так правильно? разве так должно быть?
Нет, конечно же, нет. Это не то, чего он всегда желал. Но Исин прекрасно понимал, что выхода не было. Точнее, не было кого-то, кто бы сказал, что он ни в чем не виновен и что не стоит так погружаться в чужие проблемы. Поэтому-то он и продолжал идти по аллее того самого злополучного парка Сего, пытаясь восстановить в памяти те моменты, где Кёнсу бродил здесь так же, как он делал это сейчас. Наверняка здесь все началось - Исин глядит на занятую кем-то лавочку и думает, что зря все-таки До решил здесь присесть когда-то, что зря все-таки он ответил на тот вопрос:
— Вы знаете, что представляет собою смерть?
Ответ До Кёнсу был неверным, потому что:
— Смерть - первые отголоски прошлого в твоем сознании. Она наступает так же медленно, как и заволакивает сознание шизофрения. До Кёнсу не смог справиться со своей болезнью и потому слился воедино с именуемой некоторыми людьми Вечностью. Я же считаю, что всего этого просто нет.
Так же, как теперь нет со мной Ким Чонина.
Он останавливается перед десятиэтажным домишкой. Взгляд падает на окно, в котором раньше всегда горел свет, но сейчас там пусто и веет странной тишиной. Исин замечает открытую форточку, из которой на улицу невольно выпадают обрывки белых занавесок. Их кружевные края развеваются белым парусом на ветру, и Исин знает, что никто больше не закроет это окно.
Поднимаясь по ступенькам в квартиру, потому что Чонин когда-то оставил от нее запасные ключи, Исин думает о том, правильно ли он поступает или все же нет. Это незаконное вторжение в чужое имущество, но по-другому нельзя, нельзя потому, что теперь это дело висит на нем, как висит венок на могиле До. Правда второй однажды сдует кладбищенский ветер, а вот вину Исина... вряд ли кто-то когда-нибудь усмирит.
Он вставляет ключ в замочную скважину, поворачивает несколько раз, и дверь с глухим скрипом раскрывается во внутрь, пропуская Исина вперед и обдавая его странным до одури запахом. Запахом разрушенных судеб и счастья.
А как пахнет ваше счастье?
Исин проходит внутрь, не разуваясь, хотя его всегда учили быть вежливым. Но сейчас это было неважно, потому что он и так был уже грешен. Грешен настолько, что не мог умереть спокойно. Исин никогда не задумывался о собственной смерти, и даже сейчас, когда на нем висят смерть и исчезновение двух дорогих ему однажды людей, он не может надеяться на самого себя и свою смелость. Ни лезвие, ни таблетки, ни веревка, ни мост - ничто не спасет его, кроме самого себя. Только вот... он и сам не знает, как это можно сделать.
Из квартиры веет пустотой и отрешенностью. Исин проходит по коридору и жмется от холода, который на улице даже не думал до него докопаться. Но здесь... здесь все по-другому и кажется, что так должно быть. Должно быть в месте, покинутом двумя счастливыми когда-то людьми. Исин проходит дальше. Справа виднеется гостиная, в которой он еще месяц назад впервые заговорил о проблеме с До Кёнсу, но сейчас там тишина и лишь телевизор мигает неярко черно-белыми титрами - Исин не знает этого фильма. Он идет дальше. Проходит кухню, оставляя ту самую форточку на потом, и заходит в спальню. В спальню этих двоих, но сейчас уже, конечно же, ничью. В другом случае мысли о происходящем здесь ранее должны были бы смутить вошедшего в комнату, но не сейчас. Сейчас Исину становится жутко от понимания, что никто здесь больше не спит ни один, ни с кем-либо.
Его взгляд падает на лежащий на полу альбом, вероятно, школьный. Исин опускается на колени, дотрагиваясь ледяными пальцами до изорванных фотографий. Сам альбом уже не подлежит восстановлению, в особенности некоторые школьные события, изображенные на обрывках. Исин поднимает все с пола и возвращается в гостиную, переключая телевизор на что-нибудь повеселее, приготавливая себе чай и, в общем-то, делая эту квартирку чуть более пригодной для жизни. Он садится после тридцатиминутной уборки в кресло, делает первый глоток дешевого черного чая и открывает альбом на первой его странице. Взгляду предстает титульная страница:
До Кёнсу. Дата рождения: 12.01.1993г.
Прозвище: ДиО. Дата смерти: 25.09.2006г.
Средняя школа Инхва, третий класс.
Вроде бы, ничего особенного, думает он и уже хочет перевернуть страницу, как понимает, что это ни хрена не так. Не все так просто. Приписанная дата смерти, вот что, понимает он, узнавая почерк Чонина. Ему становится до одури грустно и оттого не понятнее: зачем он сделал это? что хотел сказать этим? что доказать? Вряд ли Исин найдет когда-либо ответы на эти вопросы. Но он точно знает, что здесь что-то не так.
Он листает дальше. Начинают мелькать фотографии одноклассников, имена которых Исину не известны. Пак Хесу, Ким Тэхен, Чо Сухен... никого из них, вероятно, уже нет в живых, потому что имена перечеркнуты тем же маркером, коим написана дата смерти До. Исин натыкается на фотографию Кёнсу - он стоит посреди классной комнаты, о чем-то задумавшись и смотря на доску. Вокруг никого, открыты окна в классе, дует ветер. Следующая фотография совместная, и Чжан невольно улыбается: Чонин обнимает До за плечи и смеется в камеру, а Кёнсу хмурится, отворачиваясь.
— Да уж, в детстве мы все были такими... — тихо говорит он, опустошая чашку и листая дальше.
Его пальцы натыкаются на первую изорванную фотографию. Исин включает стоящий рядом ночник и придвигается ближе, выкладывая на столе кусочки и складывая их воедино. Через несколько минут усилий получается первая картинка, на которой можно различить стоящих Кёнсу и Чонина, а также кого-то еще, находящегося позади них. Исин догадывается, что это Чунмён, и в мгновение смахивает ладонью сложившуюся фотографию - ему становится страшно даже несмотря на то, что он не верит в призраков.
Но что это тогда за чувство, посетившее его с секунду назад? Что оно значит?
Исин быстро пролистывает оставшиеся страницы. Все до одной абсолютно неинтересные и скучные, как обычно бывает в выпускных альбомах, но последняя, помятая и изношенная, бросает его в дрожь и заставляет поскорее покинуть эту квартиру:
Ким Чунмён. Дата рождения: 22.05.1991.
Прозвище: Сухо. Дата смерти: 25.09.2006.
Средняя школа Инхва, третий класс.
***
В чем заключается счастье? Я думаю, оно состоит в том, что его нет.
No name, 29.12.2015г.
Исин бредет незнакомыми переулками домой. Его шатает из стороны в сторону, словно он пьяный, но это не так. Он просто сбит с толку, ошарашен, поражен и...
«Нет, такого не может быть, — думает он, — Чонин бы никогда так не поступил».
Какова вероятность того, что он знает его слишком плохо?
Исин сворачивает в знакомые ему дома. Впереди пестреет желтыми огнями уже знакомая ему высотка, но он точно знает, что не пойдет домой. Еще слишком рано для того, чтобы сдаваться. Только вот... что теперь делать? Исин несется по улице, сбивая прохожих. Он чувствует, как в кармане брюк вибрирует телефон - вероятно, звонит кто-то слишком настойчивый, ибо звонок не прекращается вот уже пять минут. Когда дыхания становится не хватать, а силы покидают его тело, он оказывается на мосту Ханган, переливающимся в темноте ночи разноцветными огоньками, потому что скоро Новый год, в конце концов. Исин незамедлительно бросает ключи от квартиры До и Кима в воду, ничуть об этом не сожалея впоследствии. Звонок все не прекращается... Тогда, опустившись на колени и положив перед собой альбом, он отвечает, не смотря на входящий номер:
— Чжан Исин, слушаю.
— Ты заигрался.
Исин вздрагивает, придавливая мобильный к уху сильнее:
— Кто вы? О чем вы говорите?
— А ты еще не догадался? — раздается на том конце телефона, — это же так легко. Я тот, кто убил их всех. Тот, кто отправит на тот конец света каждого, кто побеспокоил однажды моего...
— Кёнсу? Кай, это ты?!
Ответа не следует.
— Почему тебя не было на похоронах? Куда ты пропал? Я так переживал, чертов ты дебил! Ты не появлялся дома уже несколько дней, я везде искал тебя. Почему не отвечал на мои звонки? Куда ты дел свой телефон?! — Исин только сейчас понимает, что ему звонят с неизвестного номера, — почему, скажи? Почему ты заставляешь меня так волноваться?!
— Потому что ты такой же, как и все остальные, которых нужно как можно быстрее устранить с дороги.
— Что?..
Завывает ветер. Исин кутается в пальто, сидя на коленях, и чувствует, что слезы вот-вот готовы прыснуть из его глаз. Он старается успокоиться, потому что обычно никогда не ведет себя так, но не может. Кай молчит, и эта отчаянная тишина пугает до смерти.
Внезапно новый порыв ветра заставляет его упасть на локти, а фотографии и листы альбома разлететься по всему мосту. Несколько фотографий оказываются на дороге в тот момент, когда по ним резко проезжаются автомобили. Исин закрывает глаза в надежде, что этого не происходит на самом деле, но глупо не верить в то, что сам видишь.
— Верни мне альбом, — повторяет Кай странным голосом - не то злым, не то просящим и жалким, — это не твоя вещь.
— Я не могу,— спокойно отвечает Исин спустя какое-то время, когда успевает собрать уцелевшие листы воедино. — Не моя, но она мне нужна.
— Ты не имеешь права отказывать хозяину! — рявкает тот.
— Но... это вещь До Кёнсу, а не твоя.
Исин не понимает, чего добивается Кай, но он точно знает, что все не так просто, как кажется. Если бы... если бы он мог понять, что это все значит. Что значат зачеркнутые имена одноклассников? А сам Кёнсу? Почему Кай заставляет его вернуть этот вроде бы совсем ненужный и скучный выпускной альбом?
— Я не знаю, зачем ты это делаешь, — произносит Исин через какое-то время, — но я не сдамся тебе так просто. Я не знаю, зачем ты вычеркивал учеников, зачем приписывал Кёнсу несуществующую дату смерти, зачем уничтожал фотографии и... зачем убил того человека, но...
— Ты не представляешь, во что ввязываешься. Я по-нормальному прошу, верни его.
— Нет, — с улыбкой на лице произносит Исин, подходя к перилам с фотографиями. — Нет, — повторяет грубее он, — нет! — убирает трубку от лица и со всей силы размахивается, кидая весь чертов альбом в беспросветную черную гладь воды. Страницы вырываются и разлетаются по воздуху, улетая под мост, наверх, куда-то вправо и влево. Исин смотрит на это светопреставление с чувством выполненного долга.
— Я убил его! — радостно произносит он в трубку. — Слышишь, Кай? Теперь ты никого не тронешь! Никого из них больше нет! — голос подрывается не прошенными слезами, — никого... правда. Зачем ты так поступаешь?.. Я всегда думал, что ты другой. Ты всегда казался мне надежным человеком и был лучшим другом!
— Я умею обманывать, — равнодушно произносит тот, как догадывается сам Чжан, - тебя было обмануть проще всего.
— Идиот.
Исин вырубает мобильник и кидает его со злости на асфальт. Тот ломается на несколько частей - отлетает крышка, трескается экран, вываливаются кнопки. Но ему плевать, это все так неважно теперь, так, черт возьми, неважно. Исин держится за голову, ничуть не смущаясь того, что прохожие и проезжающие водители в авто вовсю пялятся в недоумении на него. Ему все равно, что о нем теперь могут подумать, правда, действительно все равно. Только вот, что не дает покоя?..
Экран сломанного телефона загорается и начинает мигать. Исин убирает от головы руки и шокировано всматривается в то, как на дисплее высвечивается входящий звонок.
Тот же самый номер. Ким Чонин.
Чжан, стараясь не закричать и не подать виду, медленно подходит к поломанным частям своего мобильника, собирает их в руки и тут же отправляет все это прямиком за альбомом в воду. В темноте ночи он видит, как летит его телефон вниз - звонок все не прекращается...
***
Люди убивают других, чтобы быть единственными.