Глава 38. Лу Чэн

Глава 38. Лу Чэн

— А-Янь, я тоже владею искусством врачевания, если тебе нездоровится, давай я проверю твой пульс, — Су Цзыюань, следуя по пятам за Цзян Янем, вытянул руку, чтобы коснуться его запястья.

Цзян Янь ловко уклонился и развернулся к Су Цзыюаню:

— Я всё ещё надеюсь, что молодой господин Су будет вести себя подобающе.

Су Цзыюань улыбнулся:

— Ладно, ладно, я не буду настаивать, если ты не хочешь.

И прямо во время разговора Су Цзыюань, заметив что-то, неожиданно схватил Цзян Яня за руку и потащил его в укрытие.

— Ты... — Цзян Янь едва успел заговорить, как Су Цзыюань зажал ему рот. Цзян Янь разгневанно распахнул глаза.

Су Цзыюань приложил палец к губам: «Тсс!» — и жестом показал Цзян Яню выглянуть наружу.

Цзян Янь высунул голову и увидел знакомое лицо. Это был ученик, который вчера сопровождал старшего ученика секты Цинъян, пришедшего к подножию горы, чтобы встретить их. Кажется, его звали Лу Чэн.

Только сейчас глаза Лу Чэна были красными, а руки и ноги слегка одеревенелыми. Он насторожённо огляделся по сторонам и торопливо зашагал прочь.

Когда Лу Чэн отошёл достаточно далеко, Су Цзыюань опустил руку и с абсолютно серьёзным видом объяснил Цзян Яню, который едва сдерживал гнев:

— Я увидел, что тот человек странно себя ведёт, и подумал, что он, скорее всего, одержим*, а в таком состоянии с ним, должно быть, очень трудно справиться, поэтому я решил, что лучше нам не сталкиваться с ним.

*走火入魔 [zǒuhuǒ rùmó] – одержимость, помешательство, утрата связи с реальностью; в буддизме и даосизме: психический симптом, при котором практикующие путают иллюзии, возникающие во время медитации, с реальным миром.

Цзян Янь бросил на него косой взгляд: «Чёрта с два я тебе поверю».

— Одержим, — Цзян Янь задумчиво уставился в ту сторону, куда ушёл Лу Чэн, и через мгновение направился за ним.

Су Цзыюань пошёл вместе с ним и, следуя за Лу Чэном, достиг безымянного обрыва за горой Цинъян.

И едва только они подошли, как Лу Чэн без колебаний спрыгнул с отвесного утёса прямо в пустоту и исчез за краем обрыва.

Цзян Янь шагнул вперёд, заглянул в бездонную пропасть, чуть помедлил, а потом вдруг тоже спрыгнул вниз.

Су Цзыюань рефлекторно вытянул руки, чтобы схватить его, затем, стремительно метнувшись к пропасти, легко ступил на край обрыва и спрыгнул следом за ним.

— А-Янь, ты напугал меня до смерти!

Цзян Янь напряженно хмурился, глядя на Су Цзыюаня, который, радостно улыбаясь, висел, держась за ту же верёвку, что и он, и тут вдруг понял, что эта сцена кажется ему очень знакомой.

Только что, стоя возле обрыва, он увидел, что в скале внизу есть отверстие, а ещё заметил, что с края утёса свисает верёвка, поэтому и решился спрыгнуть вниз, но не ожидал, что этот человек последует за ним.

Два человека спустились по верёвке и забрались в узкий туннель, в котором царила непроглядная тьма. Цзян Янь достал зажигалку*, и когда зажёг её, в его руке замерцал слабый огонёк.

*火折子 [huǒzhézi] – огниво, зажигалка, «огненная трубка» – специфическая китайская «зажигалка», представляющая собой бамбуковую трубку, внутрь которой помещали плотно скрученную тлеющую бумагу с добавлением легко воспламеняющихся веществ, вспыхивающих при резком притоке кислорода – для этого достаточно было энергично потрясти трубку в руке или сильно подуть внутрь неё.

От входа узкий туннель разветвлялся в нескольких направлениях, но пламя всё время наклонялось лишь в одну сторону.

Там, где есть ветер, есть и отверстие для проникновения воздуха.

Цзян Янь направился в ту сторону и действительно обнаружил, что внутри был грот, который становится всё более просторным и светлым, а затем он увидел огромную каменную келью, вырубленную в скале.

Су Цзыюань взмахнул рукавом, и огонёк в руке Цзян Яня погас. Цзян Янь бросил на Су Цзыюаня косой взгляд и увидел, что тот подаёт ему знак.

Проследив за его взглядом, Цзян Янь увидел человека, который, расположившись к ним спиной, сидел скрестив ноги на одной из возвышающихся над землёй каменных плит.

Это был Лу Чэн.

На каменной стене, на которую был обращён его взгляд, были вырезаны какие-то слова, но они находились слишком далеко, чтобы их можно было разглядеть.

Несколько мгновений было тихо, как вдруг Лу Чэн издал пронзительный крик и начал, истошно вопя, кататься по каменной плите.

Цзян Янь и Су Цзыюань переглянулись и быстро пошли вперёд, но Лу Чэн почувствовал их дыхание и с красными глазами бросился на них.

Су Цзыюань оттащил Цзян Яня в сторону, одарив его отважной улыбкой:

— А-Янь, ты не владеешь боевыми искусствами, поэтому лучше подожди меня здесь.

— Ты тоже не владеешь боевыми искусствами, — невозмутимо отозвался Цзян Янь. Он всё ещё помнил, как раньше кое-кто, похоже, очень убедительно притворялся.

— Вообще-то я слабый, — Су Цзыюань подмигнул Цзян Яню, — Но я должен тебя защитить, так что мне придётся стать сильнее.

С этими словами он, легко ступая, двинулся вперёд, чтобы сразиться с Лу Чэном.

Цзян Янь очень внимательно следил за каждым из них.

Техника боя Лу Чэна была довольно посредственной, однако было очевидно, что его внутренняя сила очень велика, вероятно, не меньше, чем у Чан И.

И тем не менее Су Цзыюань ему ничуть не уступал, даже к краешку одежды не позволил ему прикоснуться. Его техника боя была крайне необычной, а затем Цзян Янь вдруг увидел, как Лу Чэн внезапно с грохотом упал на землю.

Цзян Янь сделал несколько шагов вперёд и увидел, как у лежащего на земле человека внезапно изо рта, из носа и даже из глаз и ушей хлынула кровь, а затем наступила тишина.

— Это не я, — Су Цзыюань с невинным видом пожал плечами и поклялся, что не сделал ничего, кроме как слегка задел внутренние органы Лу Чэна.

Цзян Янь вытянул руку и запечатал восемь необычных меридианов* Лу Чэна. Су Цзыюань приблизился к нему, прощупал его пульс, проверил дыхание и безразлично сообщил Цзян Яню:

— Лопнули все кровеносные сосуды, внутреннее дыхание полностью отсутствует, он уже одной ногой в могиле.

*奇经八脉 [qíjīng bāmài] – «восемь необычных меридианов» – отличаются от двенадцати регулярных меридианов по месту расположения и функциям (принимают избыток крови).

Цзян Янь присел на корточки и посмотрел на этого младшего ученика:

— Его никак нельзя спасти?

— Это будет непросто, — Су Цзыюань подпёр рукой подбородок и продолжил, глядя на Цзян Яня снизу вверх: — Однако, если А-Янь позволит мне прощупать свой пульс, тогда лечение, возможно, будет более эффективным.

Цзян Янь бросил на Су Цзыюаня убийственный взгляд, достал из-за пазухи шкатулку, которую дал ему Сун Ичу, нашёл внутри бутылочку с пилюлями и сунул одну в рот Лу Чэну.

Это лекарство усиливало ци, что повышало вероятность выживания, наверное, стоило дать ему ещё, чтобы поддержать в нём жизнь. И нужно было вынести его отсюда, возможно, Ичу сумеет его спасти.

И как раз когда он уже собирался достать ещё одну пилюлю, Су Цзыюань остановил его:

— Ладно, ладно, хватит! Не трать зазря своё лекарство, — он достал несколько серебряных игл и воткнул их в тело Лу Чэна, — Я запечатал его акупунктурные точки, он пока не умрёт.

Использовав иглы, Су Цзыюань улыбнулся:

— Неужели А-Янь настолько добросердечный человек?

Цзян Янь редко был так серьёзен с Су Цзыюанем:

— Он тоже отравлен, как и тот ученик, который чуть не умер в прошлый раз, только признаки отравления чуть слабее.

— А-Янь тоже разбирается в медицине? — Су Цзыюань улыбнулся, — Яд в его организме только на поверхности, наверное, впитался через кожу, а не попал через рот, поэтому и отравление не слишком сильное.

Цзян Янь внезапно встал и направился к каменной стене. Он использовал зажигалку, чтобы зажечь факел, после чего поднёс его к стене. Только осветив стену, он смог разглядеть написанные на ней слова, и его глаза непроизвольно расширились.

— Секрет вечной жизни*, — раздался у него за спиной голос Су Цзыюаня.

*长生诀 [cháng shēng jué] – секрет вечной жизни, секретная техника обретения бессмертия: 长生 [cháng shēng] – долголетие; вечная жизнь, бессмертие. 诀 [jué] – секретное средство (приём), тайная техника (наставление).