Глава 35. Судьба - быть одиноким

Глава 35. Судьба – быть одиноким

Секта Цинъян была примером неброской роскоши, во всём чувствовался исключительный вкус, даже благовония в этой комнате были дорогими.

Цзян Янь прилёг на кушетку и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть, пока не пришёл ученик и позвал его в зал для приёма гостей на вечерний банкет.

Цзян Янь переоделся, Шии прошёл вперёд и открыл перед ним дверь, за которой уже ждал Су Цзыюань.

На этот раз Су Цзыюань оделся в тёмно-зелёный шёлковый халат в сочетании с гуанем из зелёного нефрита и полностью убрал волосы в пучок, что подчёркивало белизну его кожи и приглушало ослепительную красоту его лица, придавая ему вид благовоспитанного молодого человека. Он улыбнулся Цзян Яню и сказал:

— Идём. Пойдём вместе!

Зайдя в зал, они увидели, что на почётном месте величаво восседает солидный мужчина средних лет, а ниже него расположились Чан И и ещё несколько мужчин среднего возраста.

— Глава Шэнь, — поприветствовал мужчину Цзян Янь.

Мужчина встал, сдержанно, без всякого заискивания, улыбнулся и пригласил их к столу:

— Прошу садиться, молодые господа.

Младший ученик, который привёл Цзян Яня и Су Цзыюаня, усадил их ниже главы, напротив Чан И.

— Вы спасли учеников моей секты, а посему являетесь благодетелями моей секты, — произнёс Шэнь Гучжи, — Прошу, считайте это место своим домом, некто Шэнь примет вас как родных.

— Пустяки, не стоит благодарности, глава Шэнь слишком любезен, — ответил Цзян Янь.

Шэнь Гучжи всегда хранил возвышенный и чистый образ, держась в стороне от мирских забот, он никогда бы не стал обходиться с ним с такой учтивостью только потому, что он спас нескольких младших учеников.

Это могло быть лишь потому, что он уже знал, кто такой Цзян Янь.

Так кто же тогда сговорился с Шэнь Гучжи?

Цзян Янь едва успел занять своё место, как на него повеял лёгкий ветерок, и в то же мгновение рядом с ним уселся Су Цзыюань, который улыбаясь принялся разливать вино.

— «При встрече близких друзей и тысячи чарок мало», а сегодня вечером чарки будут полны превосходного вина.

*酒逢知己千杯少 [jiǔ féng zhī jǐ qiān bēi shǎo] – «при встрече близких друзей и тысячи чарок мало» [та же самая фраза, которую Су Цзыюань (Су Цзи) сказал Цзян Яню в 20-й главе, когда притворялся Ци Шитином].

Цзян Янь слегка отстранился, не желая вступать с ним в разговор.

Секта Цинъян была воплощением высокой нравственности и утончённого вкуса. Пусть это и называлось вечерним банкетом, однако не было ни песен, ни танцев. Несколько учеников вышли вперёд и зачитали подготовленные уроки, но это были всего лишь классические стихи, что звучало немного скучно.

*诗词歌赋 [shī cí gē fù] – «ши, цы, гэ, фу» – четыре жанра стихотворных произведений, основные формы китайской поэзии и ритмической прозы.

Шэнь Гучжи не стал расспрашивать гостей о том, откуда они прибыли, что не особо походило на радушный приём. Он поднял чарку и обратился к Цзян Яню и Су Цзыюаню:

— Некто Шэнь выпьет эту чарку за вас, молодые господа.

Су Цзыюань налил себе, не забыв добавить вина Цзян Яню, и вместе с ним поднял чарку в ответ Шэнь Гучжи:

— Глава Шэнь.

Так, за обменом тостами и звоном чарок прошла почти половина ночи.

Су Цзыюань, держа в руке чарку, смотрел, как Цзян Янь вливает в себя одну за другой, выглядя при этом абсолютно трезвым.

Он не удержался и сокрушённо вздохнул. Времена действительно изменились. Человек, который раньше не брал в рот ни капли спиртного, теперь превратился в бездонную «винную бочку».

Су Цзыюань поднялся и сказал, обращаясь к Шэнь Гучжи:

— Глава Шэнь, кажется, нам хватит. Мы, пожалуй, пойдём.

Шэнь Гучжи был уже навеселе, он не слишком искренне поуговаривал гостей остаться, а затем сказал:

— Ну тогда приятного вам отдыха, господа.

Су Цзыюань мягко взял Цзян Яня за руку:

— Пойдём.

Цзян Янь поднял на него взгляд, потом немного заторможенно встал, отдёрнул руку и направился к выходу.

Су Цзыюань вышел из банкетного зала вместе с Цзян Янем и неторопливо зашагал в ночь.

Цзян Янь шёл медленно, но твёрдой походкой, единственное отличие было в том, что с его лица исчезла привычная улыбка.

Су Цзыюань следовал за Цзян Янем на некотором расстоянии, пока они не подошли к дверям их комнат. Цзян Янь развернулся и уже собирался зайти внутрь, но Су Цзыюань окликнул его:

— А-Янь!

Цзян Янь обернулся, но выражение его лица было очень отчуждённым:

— Некто Цзян не настолько близок с молодым господином Су.

— Но с самой первой нашей встречи у меня такое чувство, будто мы давно знакомы. Я очень хочу стать ближе к тебе, пусть свершится то, что предначертано судьбой*, — Су Цзыюань улыбался, глядя на Цзян Яня, и выглядел очень искренним.

— Моя судьба – быть одиноким. Я привык быть один, мне не нужна никакая судьба, — Цзян Янь усмехнулся, похоже, над самим собой, толкнул дверь комнаты и зашёл внутрь, оставив Су Цзыюаня снаружи наедине с холодом ночи.

Сев за стол, Цзян Янь взял в руки висевшую у него на поясе нефритовую подвеску и медленно коснулся пальцами резьбы «луань и феникс».

Всё верно, его судьба – быть одиноким. Вот почему все, кто его защищал, все, кто его любил, уже мертвы, а он не смог удержать ни одного из тех, кого хотел защитить.

Ему осталось несколько коротких лет жизни. Не иметь никаких привязанностей – это даже к лучшему, так он сможет уйти без сожалений и тревог.

«Судьба – быть одиноким», — на лице Су Цзыюаня медленно проступила улыбка.

— Господин, — тихо позвал Хань Шэн, возникнув за спиной Су Цзыюаня.

Прежде он следовал за ним поодаль, но не смел подойти, пока Цзян Янь не зашёл в дом.

— В чём дело? — глянув на него, поинтересовался Су Цзыюань.

— Убийство старейшины Хо из секты Наньлин раскрыто, и убийца тоже найден, — доложил Хань Шэн.

— О? — Су Цзыюань приподнял брови, — Веди, «раскрой глаза» этому Достопочтенному.

*缘分 [yuánfèn] – судьба, предопределение, связь, узы (обычно о людских отношениях). Примечание к Главе 8. Храм Аньли: «Люди, связанные между собой предопределением (те, кому, суждено быть вместе) – это не обязательно супруги, это могут быть и близкие друзья, и «родственные души». Именно поэтому Цзян Янь уточняет у Ци Шитина, о какой именно связи (судьбе) тот хотел получить прорицание».