Глава 19. Хэ Сысин

Глава 19. Хэ Сысин

Ближе к вечеру прибыло большинство гостей секты Юэшань, и Хэ Сысин устроил банкет, пригласив всех на совместный ужин.

В этот раз Цзян Янь использовал название небольшой секты, поэтому его и Ци Шитина разместили в последних рядах, и они уселись за один стол.

Пиршество ещё не началось, а стол уже ломился от фруктов и изысканных вин. Цзян Янь попросил принести ему чайник зелёного чая и теперь сидел, расслабившись и попивая чай.

Наблюдая, как Ци Шитин пьёт одну чарку вина за другой, он не мог не заметить:

— Пей поменьше, не надо так напиваться.

Как вышло, что этот мальчишка в таком юном возрасте может выпить столько вина?

Ци Шитин повернулся и посмотрел на Цзян Яня совершенно трезвым взглядом, протянул ему чарку и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Виноградное вино, им не напьёшься, хотите немного, ванъе?

— Ах, да, ванъе же не пьёт, — и не дожидаясь, пока Цзян Янь откажется, Ци Шитин уже убрал протянутую руку и залпом выпил всё, что было в его чарке.

— Неплохое вино, но ему недостаёт крепости, не то что «раскалённый нож».

*烧刀子 [shāo dāozi] шао даоцзы – «раскалённый нож» = крепкая (гаоляновая) водка, производится из гаоляна (сорго) на пшеничной закваске.

В это время одна за другой приходили различные секты, постепенно заполняя банкетный зал. Хэ Сысин курсировал среди гостей, приветствуя прибывающих, и, похоже, чувствовал себя в своей стихии.

— Секта Цинъян прибыла, — снаружи раздался громкий возглас, и все увидели, как в зал заходит большая группа, состоящая из нескольких десятков человек.

Вокруг сразу же послышались перешёптывания:

— Подумать только! Какая помпа! Столько учеников привели!

Все, кто принимал участие в этом торжестве боевых искусств, были в основном элитой своих сект, а не просто массовкой, и то, что секта Цинъян прибыла в таком большом составе, было действительно чересчур напыщенным жестом.

— Давно не виделись, брат Чан! — едва увидев вошедшего, радостно поприветствовал его Хэ Сысин.

Лидером только что прибывшей группы был мужчина средних лет, шиди главы секты Цинъян, Чан И.

Секта Цинъян никогда не принимала участия в этих встречах и, явившись в первый раз, проявила достаточно уважения, направив человека, который принадлежал к тому же поколению, что и глава секты.

— Брат Хэ, благодарю за гостеприимство, — Хэ Сысин и Чан И поприветствовали друг друга.

— Не стоит благодарности, брат Чан оказал мне большую честь, посетив мою скромную секту Юэшань, — Хэ Сысин перевёл взгляд за спину Чан И: — А эти младшие братья позади кажутся мне незнакомыми, все новенькие, наверное?

Чан И обернулся, посмотрел на двух учеников, которые стояли прямо за ним, и представил их Хэ Сысину:

— Это Цзо Цинтан, ученик шисюна главы, а это младший ученик Ло Хэн, все остальные за ними – более-менее толковые и перспективные ученики, прибыли, чтобы немного пообщаться, увидеть мир и набраться опыта.

Чан И обернулся и сказал стоящим позади него ученикам:

— Поприветствуйте вашего шибо.

Ученики поклонились, сжимая в руках мечи:

— Приветствуем Хэ шибо.

Хэ Сысин окинул их оценивающим взглядом, отметив про себя, что у всех этих младших учеников были неплохие задатки, особенно у первых двух. Несмотря на молодость, они уже имели прочную основу в боевых искусствах и обладали острым умом.

*根骨 [gēngǔ] – врождённый потенциал (задатки даоса). 慧根 [huìgēn] – «корень мудрости» (который может привести человека к познанию истины и освободить от пут иллюзорного мира) – один из пяти органов познания (согласно буддийской традиции); ум, интеллект, мудрость.

— Эти младшие ученики выглядят как юные герои, — с улыбкой произнёс Хэ Сысин, — Мои поздравления, брат Чан снова получил превосходных учеников, это поистине большая удача! — с этими словами он пригласил Чан И и его группу к столу: — Брат Чан, довольно любезностей, скорее занимайте свои места.

Группа величаво расселась по местам, но сохранила надменную отчуждённость: они почти не общались с другими сектами, а просто сидели и важничали.

— Школа меча Чанфэн прибыла.

Услышав это, Цзян Янь устремил свой взгляд за пределы зала и не заметил, что глаза сидевшего рядом с ним Ци Шитина внезапно стали холодными и злыми.

В дверь лёгкой походкой вошёл мужчина незаурядной внешности, за которым следовали трое молодых людей с мечами в руках, в то время как у самого мужчины вообще не было при себе меча, но зато он держал в руках небольшую шкатулку.

*仙风道骨 [xiānfēng dàogǔ] – «манеры бессмертного и облик даоса» = незаурядный человек.

— Для меня большая честь, что старший Лу прибыл лично! — поспешил поприветствовать его Хэ Сысин.

Этим человеком был Лу Цянь, глава школы меча Чанфэн. Школа меча Чанфэн когда-то славилась своими техниками владения мечом. Благодаря известной на всю Поднебесную технике «быстрый, как ласточка, и величавый, как дикий гусь, ци-меч» её когда-то называли не имеющей себе равных в мире.

Однако после исчезновения прежнего главы школа меча Чанфэн под руководством Лу Цяня больше не развивалась, потому что Лу Цянь был одержим изготовлением пилюль и совсем не интересовался искусством владения мечом, так что школа меча Чанфэн постепенно пришла в упадок.

*炼药 [liàn yào] = 炼丹 [liàn dān] – даос. выплавлять эликсир бессмертия, изготовлять пилюлю вечной жизни, заниматься алхимией. 丹药 [dānyào] – эликсир (пилюля) бессмертия; панацея, чудодейственное средство, чудесное снадобье.

У Лу Цяня было добродушное, приветливое лицо, и, хотя его волосы были совершенно седыми, на вид ему было не больше сорока.

— Этот старик странствовал по свету, но, к счастью, вовремя успел прибыть на это торжество. Я уже давно не видел своего старого друга, поэтому специально пришёл, чтобы повидаться с ним, — с этими словами Лу Цянь передал Хэ Сысину шкатулку, которую держал в руках: — У меня нет никаких ценных подношений, есть только несколько пилюль, которые я изготовил сам, прими их в дар.

Хэ Сысин с огромной радостью принял его подарок. Мастерство Лу Цяня в изготовлении разных снадобий было очевидно для всех, особенно заметен был эффект от этих пилюль против старения.

— Спасибо, старший Лу, прошу, садитесь поскорее.

На этом пиру различные секты всего лишь знакомились друг с другом да упражнялись в славословии. Скука смертная. Личности Цзян Яня и его спутника были никому неизвестны, поговорить тоже было не с кем, поэтому они просто ели и пили в одиночестве, ни с кем не общаясь.

— А может, улизнём отсюда пораньше? — Цзян Янь неожиданно услышал рядом с собой тихие слова, обернулся и увидел Ци Шитина, который держал в руке чашку с чаем, собираясь поднести её ко рту.

Цзян Янь опустил взгляд и, конечно же, увидел, что чайная чашка перед ним исчезла, в то время как чарка с вином Ци Шитина преспокойно стоит на столе.

— Это моя чашка... , — но прежде, чем его слова успели стихнуть, Цзян Янь увидел, как Ци Шитин уже отпил из его чашки, и тотчас ощутил, как запылали его уши.

Услышав его возглас, Ци Шитин чуть отодвинул от себя его чашку и внимательно на неё посмотрел:

— А я-то удивляюсь, почему вкус какой-то не такой, — сказав это, он абсолютно невозмутимо поставил чашку обратно перед Цзян Янем.

Подумав немного, Ци Шитин уставился на чашку и добавил:

— Запачкалась вином, пойду скажу, чтобы заменили, — и собрался встать.

Цзян Янь удержал его за руку:

— Не нужно, идём.

На этом банкете не на что было смотреть.

Ци Шитин кивнул и вышел вместе с Цзян Янем через заднюю дверь.