ch. 34

Они ехали на новой машине Лисы — Ferrari болотного цвета, которая урчала двигателем так, словно сама была рада тем людям, которые были внутри. Солнце только начинало подниматься, и его первые лучи скользили по капоту, отражаясь в зеркальных стёклах небоскрёбов. Лиса за рулём — пальцы легко держат руль, локти чуть согнуты, поза расслабленная, но внимательная. Дженни рядом. На коленях у брюнетки — ноутбук, экран светится в утреннем полумраке, пальцы бегают по клавиатуре с той скоростью, которая говорит о многолетней привычке работать на ходу. Под ноутбуком, на её бедре, там, где ему и место, лежала ладонь Лисы. Большой палец шатенки рисовал медленные круги — успокаивающий, почти гипнотический жест. Сама Лиса смотрела на дорогу, периодически переводя взгляд на сосредоточенное лицо любимой. Свет упал на скулы Дженни, высветил едва заметные тени под глазами — она не спала почти всю ночь.

— Ты переживаешь? — спросила Лиса. Голос низкий, чуть хриплый после утра.

— О чём именно? — Ким не отрывалась от экрана. На её лице — лёгкая складка между бровей, сосредоточенность, которая не исчезала, даже когда они говорили.

— Ты мне скажи.

Дженни повернула голову. Выдохнула.

— В Сеуле уже закончили рабочий день, — сказала она, — мне нужно просмотреть и согласовать больше, чем обычно. Это раз. — Она помолчала, пальцы на секунду замерли над клавиатурой. — А два... я очень переживаю за то, как на нас будут смотреть в офисе.

Лиса погладила её по бедру — медленно, успокаивающе. Её ладонь была тёплой даже через ткань. Голос стал тише, мягче, почти шёпотом.

— Хуже, чем в Париже, уже не будет. Шум о нас уже поулегся. К тому же я не стерплю ни одного неподобающего взгляда или слова в твою сторону. Все это прекрасно знают. Так что не стоит волноваться.

Дженни благодарно улыбнулась. Улыбка вышла короткой, но искренней — уголки губ дрогнули, и складка между бровей разгладилась. Она погладила Лису по плечу — просто так, без причины.

— Слова — не мысли, Лили.

— А я и их умею читать, — Лиса поиграла бровями, и в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который Дженни любила — самоуверенный, тёплый, чуть хулиганистый. Она перестроилась в другой ряд, Ferrari послушно вильнула, вписалась в поворот.

— Да ну? — Дженни усмехнулась. — И о чём я думаю?

— Ты думаешь о том, какая у тебя горячая девушка, и о завтраке.

Дженни закатила глаза, но улыбка стала шире. Солнце упало на её лицо, высветило родинку под бровью, которую Лиса целовала сегодня утром.

— Я не думаю о том, какая ты горячая, я это знаю. Завтрак бы не помешал, но нет.

— О чём ты тогда думаешь?

— О том, что я, кажется, года три в отпуске не была.

Лиса повернулась к ней. Удивлённо вскинула брови — высоко, почти до линии роста волос. Машина чуть вильнула в сторону, и она быстро выровняла руль.

— Серьёзно?

Дженни кивнула. Её пальцы снова забегали по клавиатуре — открыла новую вкладку, проверила почту, закрыла. Всё автоматически, на рефлексах.

— А ты? — спросила она. — Когда ты последний раз брала отпуск?

Лиса смущённо усмехнулась. Пальцы на руле чуть крепче сжали кожаную оплётку — Дженни заметила это по тому, как побелели костяшки.

— Эм... никогда. Это, наверное, единственная роскошь, которую я не могу себе позволить.

Брюнетка замерла. Ноутбук на коленях вдруг стал неважным. Она посмотрела на Лису — на её профиль, на смуглую шею, на родинку на ней. Удивилась — искренне, по-настоящему. И расстроилась. Не показала — опустила взгляд на клавиатуру, на мигающий курсор, на строчку отчёта, который вдруг потерял всякий смысл.

— Как ты справляешься? — спросила она тихо. Голос чуть дрогнул, но она быстро прокашлялась.

Лиса пожала плечами. Бросила быстрый взгляд на лицо брюнетки.

— Я люблю свою работу, — сказала она. — Не то чтобы я уставала от неё.

Дженни кивнула и отвернулась к окну. Утренний Нью-Йорк проплывал за стеклом — небоскрёбы, такси, люди, которые спешили по своим делам. Светофоры, переходы, рекламные билборды. Она смотрела на эту суету и думала о том, как Лиса живёт без остановки годами. Как не позволяет себе просто выдохнуть.

— Пока я не встретила тебя, — продолжила Манобан, и голос её стал тише, будто она говорила не вслух, а себе, — мне никогда не хотелось оставить работу настолько долго, насколько это возможно, чтобы просто посвятить всё свободное время своему партнёру.

Дженни медленно повернулась к ней. В карих глазах Лисы — что-то тёплое, глубокое, то, что она видела только здесь, в этой машине, в это утро, когда город ещё не проснулся, а они уже ехали навстречу новому дню. Свет упал на лицо шатенки, высветил едва заметные морщинки у глаз — следы бессонных ночей и постоянной гонки, в которой она жила.

Лиса улыбнулась Дженни, заметив изменения в её взгляде.

— Куда бы ты хотела, чтобы мы поехали? — спросила она.

Дженни протянула к ней руку, быстро погладила по колену — через ткань чёрных брюк, ощущая тепло живого тела под тканью.

— Ты сейчас не шутишь?

Лиса покачала головой, выпустив короткий смешок.

— Я абсолютно серьезна. Не знаю, когда у нас получится выбраться, но строить с тобой совместные планы на будущее мне очень нравится.

Дженни закрыла ноутбук. Крышка щёлкнула — тихо, почти беззвучно, но в тишине салона этот звук прозвучал отчётливо. Она взяла руку Лисы со своего бедра в ладони — аккуратно, будто та была из хрусталя — и поцеловала тонкие пальцы шатенки. Медленно, желая оставить тепло своих губ на смуглой коже.

— Ты потрясающая, — сказала она. — Ты знаешь это?

Лиса игриво ухмыльнулась.

— Знаю, — сказала она. — Так куда бы ты хотела?

Дженни долго рассматривала её лицо. Скулы, родинку на левой щеке, линию челюсти, которая стала мягче за эти дни. Она смотрела и думала о том, что ещё полгода назад не могла представить себя с кем-то завтра. Не говоря уже о том, чтобы обсуждать путешествия. А сейчас — сейчас она сидела в машине болотного цвета, держала за руку женщину, которую любила, и строила планы на будущее.

— Таиланд, — сказала она.

Лиса переспросила, чуть приподняв бровь:

— Таиланд?

— Да, — Дженни кивнула. — Ты говорила давно, что скучаешь по дому. А я бы хотела узнать как можно больше о нём. С тобой.

Лиса покраснела. Дженни видела, как розовый оттенок разливается по смуглым щекам — сначала едва заметно, потом ярче. Шатенка протянула руки к Дженни, не отпуская руль — только одну, взяла её ладонь, поднесла к губам и поцеловала, не отрывая взгляда от дороги. Губы были мягкими, тёплыми, и Дженни почувствовала, как внутри разливается спокойствие, которое ей было незнакомо до встречи с этой девушкой.

— Хочешь на море или в горы? — спросила Лиса, опуская руку обратно на бедро Дженни.

Дженни с любовью смотрела на неё. На профиль, освещённый солнцем. На руки, которые уверенно держали руль. На эту женщину, которая делала всё, что в её силах и даже больше, только бы Ким была счастлива.

— Туда, куда отведёт меня мой личный гид, — ответила Дженни. — Я люблю и то, и другое. Правда, в горах я обычно зимой.

Лиса бросила на неё быстрый взгляд.

— Я видела в твоём аккаунте в Instagram, ты катаешься на сноуборде?

— Я профи, — Дженни усмехнулась.

— Посмотрим.

Дженни прищурилась.

— Ты во мне сомневаешься?

Лиса пожала плечами — демонстративно, с лёгкой ухмылкой. Поддразнивая. Дженни шлёпнула её по плечу.

— Лили! Я правду говорю, у меня и видео есть.

Лиса рассмеялась — громче, чем обычно, откинув голову назад. Её смех заполнил салон, смешался с рыком двигателя, и Дженни не смогла сдержать улыбку.

— Верю, верю! — сказала Лиса, вытирая выступившие слёзы. — Я просто дразню тебя.

Они обсуждали катание на сноуборде до самого офиса. Лиса рассказывала про свои спуски в Колорадо — когда она только училась, падала, злилась, снова вставала. Дженни делилась историями про японские курорты, про идеальный снег, про то, как однажды чуть не сломала руку, но всё равно доехала до конца трассы. Они смеялись, перебивали друг друга, не могли наговориться. Машина урчала двигателем, Нью-Йорк проплывал за окном, и Дженни поймала себя на мысли, что не помнит, когда была такой счастливой.

Они подъехали к главному входу. Ferrari плавно затормозил у стеклянных дверей, и Лиса первой вышла из машины — уверенно, легко, будто каждый день начинался с этого жеста. Обогнула капот, открыла дверь со стороны Дженни, подала руку. Дженни взяла — пальцы дрожали, но не от холода. Выбралась наружу, поправила пиджак, повесила сумку на плечо. Лиса закрыла дверь, нажала на брелок — машина пикнула, моргнула фарами, блокируясь.

Они пошли к входу, отпустив ладони друг друга лишь у самых дверей, но не переставая стоять друг к другу так близко, что плечи соприкасались.

Холл встретил их привычным гулом — шаги по мраморному полу, звонки телефонов, приглушённые разговоры. Дженни подняла глаза и увидела ресепшен — три девушки за стойкой, две из которых уже смотрели в их сторону.

— Мисс Ким! — одна из них, молодая, с короткой стрижкой и аккуратными серьгами, вскочила с места. — Вы вернулись?

Она выглядела так, будто увидела знаменитость.

Дженни смутилась. Чуть склонила голову в приветственном жесте.

— Да, — сказала она. Голос прозвучал тише, чем хотелось.

— Мисс Манобан, мисс Ким, доброе утро! — раздалось с другой стороны.

— Это Дженни? — кто-то из глубины холла выглянул из-за угла.

Дженни чувствовала взгляды — не враждебные, нет. Любопытные и тёплые. Она не ожидала такого приёма — думала, что будет хуже. Намного хуже. А здесь — улыбались, кивали и радовались.

Они шли к лифту. Лиса шла рядом, чуть впереди, и Дженни видела, как она сканирует зал — быстрым, профессиональным взглядом, который подмечал всё: кто улыбнулся, кто не улыбнулся, кто отвернулся, кто смотрел слишком долго.

А потом Лиса не выдержала.

Её рука легла на талию Дженни — спокойно, будто так и надо. Тепло, уверенно, собственнически. Дженни почувствовала, как напряглись мышцы под ладонью, как по телу пробежала волна мурашек.

— Что ты делаешь? — шепнула она.

— Показываю, — так же тихо ответила Лиса.

Дженни не отдёрнулась. Не сказала «убери». Просто шла дальше, чувствуя ладонь Лисы на своей талии. Это прикосновение больше не вызывало тревоги и страха.

Лиса может делать всё, что хочет. В пределах разумного, конечно же.

Лифт. Они зашли внутрь вместе с другими сотрудниками — трое мужчин в серых костюмах, женщина с папкой, парень с наушниками. Все поздоровались, все кивнули. Дженни и Лиса встали у самой стены, и Дженни почувствовала, как мизинец Лисы находит её. Пальцы переплетаются, прячутся в складках ткани. Никто не видел. Только они.

Дженни всё ещё смущалась — от внимания, от улыбок, от того, что её здесь помнили. Лиса же стояла рядом, прямая, спокойная, и Дженни чувствовала, как она буквально светится изнутри. Она могла касаться своей девушки в офисе. Могла обнимать. Не нужно было прятаться, делать вид, что они просто коллеги. Главное — соблюдать рамки приличия. А рамки... Их можно чуть-чуть раздвинуть.

Лифт остановился. Двери открылись на этаже PR.

— Дженни! — раздалось сразу с нескольких сторон. — Ты вернулась!?

Дженни сделала шаг вперёд, и в этот момент Соён, который стоял у своего стола, рванул к ней, распахнув руки — явно собираясь закружить, подхватить, оторвать от земли. Он сделал шаг, второй — и замер.

Потому что его глаза встретились с карими глазами Лисы. Потемневшими, предупреждающими, такими, которые говорили: «Ещё один шаг — и ты пожалеешь», перед тем как двери лифта закрылись, увозя с собой шатенку выше.

Соён моргнул, сглотнул, опустил руки.

— Дженни, — сказал он уже спокойнее. — Ты вернулась?

— Вернулась, — Дженни улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.

Она подошла к нему, и он обнял её — аккуратно, по-дружески, без лишних движений. Похлопал по спине, отстранился.

— Как ты? Как дела? Выглядишь отлично!

— Спасибо, — Дженни поправила воротник. — Я в порядке.

К ней подошли другие — девушка из отдела дизайна, парень из маркетинга, женщина, которая когда-то учила её пользоваться внутренними программами. Обнимали, жали руки, спрашивали.

— Ты вернулась или заехала на какое-то время?

— Возможно, мне придётся вернуться в Сеул для решения незакрытых вопросов, — сказала Дженни. — Пока что я здесь.

— А что ты делаешь на нашем этаже? — спросил кто-то. — Почему не на этаже с мисс Манобан?

— В этом нет необходимости, — Дженни покачала головой. — Я буду работать здесь.

— А, так вот кому вчера новый стол заносили в 307 кабинет! — воскликнула девушка из дизайна.

Соён присвистнул.

— Ого, так мы почти соседи, — сказал он. — Заходи к нам, как будет свободное время!

— Хорошо, — Дженни кивнула. — Извините, у меня много работы.

Ребята закивали, похлопали её по плечу, кто-то сказал:

— Большая шишка, всё понимаем. Лёгкой работы, Дженни!

Они разошлись. Дженни осталась одна в коридоре — с ключом от нового кабинета. Когда дверь распахнулась, в нос ударил цветочный запах, что шёл от светлого букета на её столе.

Ким скинула сумку, положив её на кресло, и рассмотрела растения. Все цветы были белые, бежевые или же нежно-нежно розовые, а внутри записка:

Что бы ты думала обо мне.

В середине дня Дженни потратила порядка получаса, проверяя ответ по её запросу о согласовании фотографий и вырезок интервью для журнала с Нью-Йоркским офисом. Она должна была стоять в копии письма, но не могла ничего найти.

Она вышла из кабинета, направляясь к нужным людям. Пройдя по коридору через пару дверей, она открыла нужную. Внутри было светло, пахло кофе и бумагой, несколько человек сидели за своими столами, кто-то говорил по телефону, кто-то печатал.

— HanSeong Media скидывали письмо о согласовании в пятницу или воскресенье? — спросила она у всех.

Кто-то откатился на стуле — колёсики тихо зашуршали по ковролину — чтобы быть поближе, и спросил:

— Тейлор, что по обложкам сказали?

Девушка за дальним столом подняла голову. Волосы чуть ниже плеч, очки в тонкой оправе, на шее — бейдж с именем. Она увидела Дженни и на секунду замерла. Они ещё ни разу не встречались, не общались, но, конечно же, брюнетку все знали.

— О, — Тейлор поправила очки. — Прислали в воскресенье. Ещё на согласовании.

Дженни расстроенно цокнула языком — коротко, едва слышно.

— За сегодня успеем?

Тейлор что-то нажала на клавиатуре, посмотрела в монитор, прищурилась. Её пальцы забегали по клавишам, открывая календарь, графики, список задач.

— Очень нужно? — спросила она.

— Да, — Дженни подошла ближе. — Выпуск через две недели. Я не хочу затягивать всё до крайнего дня.

Тейлор посмотрела на время — часы на стене показывали без пятнадцати два. Потом снова на монитор. Поправила очки на носу, чуть подумала, пролистала ещё несколько окон.

— Часа через три пойдёт? — спросила она.

Дженни сразу засияла. Уголки губ поползли вверх, глаза стали мягче, напряжение ушло из плеч.

— Да, конечно, — сказала она. — Поставь, пожалуйста, Пак Со-ён в копию и меня.

Она уже развернулась, собираясь выйти, сделала шаг к двери — и повернулась обратно.

— Меня зовут...

Тейлор улыбнулась, выпустив короткий смешок — тёплый, без тени насмешки.

— Я знаю, кто вы, мисс Ким, — сказала она. — Не беспокойтесь.

Дженни кивнула — благодарно, чуть смущённо. Ей показалось, что она должна была представиться, что это вежливость, но Тейлор смотрела на неё так, будто они знали друг друга годами.

— Спасибо, — сказала Дженни.

— Обращайтесь, — ответила Тейлор и уже повернулась к монитору, открывая письмо.

Дженни вышла в коридор. Закрыла за собой дверь. Прислонилась к стене на секунду — просто выдохнуть. Здесь было тихо, только гул кондиционера и редкие шаги вдалеке.

Они ехали на квартиру Дженни в среду вечером. Автомобиль плавно скользил по вечернему Нью-Йорку — огни небоскрёбов отражались в мокром после дождя асфальте, город жил своей привычной жизнью. Лиса вела машину одной рукой, второй держала Дженни за руку — уже привычный жест, успокаивающий для обеих. Но Ким была задумчивой. Смотрела в окно, но не видела улиц. Пальцы теребили край ремня безопасности.

— Что такое? — спросила Лиса, тормозя на красном.

Дженни выдохнула — долго, тяжело.

— Я ещё не разговаривала с руководством, — сказала она. — Хотела сдать всю работу по последнему выпуску, чтобы не было никаких причин использовать контраргументы против моего переезда обратно в Америку.

Лиса кивнула. Свет загорелся зелёным, она нажала на газ.

— Ты скажешь руководству, что я буду с вами на созвоне?

Дженни покачала головой. Провела рукой по лицу, убирая выбившуюся прядь.

— Не знаю, — сказала она. — Я считаю, что это покажет меня не с очень хорошей стороны. Словно я кричу им в лицо, что моя личная жизнь беспокоит меня куда больше, чем работа. Да, это так, но им это знать не обязательно.

Лиса сжала её ладонь чуть крепче.

— Когда хочешь назначить созвон?

— Я уже отправила им приглашение, — Дженни посмотрела на неё. — Жду ответа. Нужно будет согласоваться по времени, потому что ехать в Сеул не хочется.

— Если потребуется вернуться, — Лиса говорила спокойно, ровно, будто обсуждала погоду, — я поеду с тобой.

Дженни смотрела на неё. На профиль, освещённый огнями города. На руки, которые уверенно держали руль. На эту женщину, которая готова была бросить всё ради неё.

— Спасибо, — сказала Дженни.

Лиса только улыбнулась.

Они припарковались у старого дома в Нижнем Манхэттене. Поднялись на третий этаж — Лиса несла коробки, Дженни открывала дверь. Внутри пахло пылью и пустотой. Дженни включила свет — люстра мигнула, зажглась, осветила комнаты, которые когда-то были домом.

— Начнём со спальни? — спросила Лиса, оглядываясь.

— Давай.

Они работали молча, быстро, слаженно — Дженни складывала вещи в коробки, Лиса помогала. Через час спальня была почти пуста.

— Примерь это, — сказала Лиса, доставая из шкафа короткое чёрное платье.

— Зачем?

— Хочу посмотреть.

Дженни закатила глаза, но улыбнулась. Стянула через голову свитер, сняла джинсы — Лиса смотрела, не отрываясь. Надела платье. Оно село идеально — подчеркнуло талию, открыло плечи, подол еле прикрывал бёдра.

— Ну? — Дженни повернулась перед ней.

Лиса не ответила. Просто смотрела — долго, внимательно, с каким-то голодным блеском в глазах.

— Ты красивая, — сказала она наконец. Голос сел, стал хриплым.

— Ты говорила.

— Я повторю.

Дженни сделала шаг к ней, потом ещё один. Лиса стояла, не двигаясь, только смотрела — снизу вверх, потому что Дженни была на каблуках. Брюнетка наклонилась, поцеловала её — коротко, почти невесомо. Лиса ответила — глубже, настойчивее.

— Кажется, — прошептала Дженни, отстраняясь, — тебе всегда будет мало.

— Всегда, — согласилась Лиса.

Платье отправилось на кровать, а следом и Дженни.

Они одевались обратно уже за полночь. Дженни сидела на краю кровати, натягивая серую толстовку — мягкую, домашнюю, ту, в которой Лиса любила её по утрам. Лиса стояла перед ней, застёгивая брюки — пальцы дрожали, пуговица никак не хотела попадать в петлю. Дженни усмехнулась, отодвинула её руки, застегнула сама. Потом взялась за ремень — пропустила через шлёвки, затянула, зафиксировала пряжку. Всё медленно, почти интимно.

— Я поеду обратно на своей машине, — сказала Дженни, не поднимая глаз. — Она не может вечно стоять в подземном паркинге.

Лиса взяла её за подбородок, подняла лицо.

— Я не хочу, чтобы мы ехали на разных машинах, — сказала она. — Если ты хочешь забрать свой автомобиль, я закажу погрузчика. В тот день, когда приедут забирать коробки, заберут и твою машину.

Дженни посмотрела на неё — долго, изучающе.

— Ты уверена?

Лиса наклонилась. Заправила тёмную прядь, что прилипла к щеке Дженни, за ухо. Поцеловала в лоб.

— Да, конечно, — сказала она.

Брюнетка кивнула. Взяла её за руку.

— Поехали домой.

— Поехали.

Дженни сидела в своём кабинете на этаже PR в пятницу вечером. За окном давно стемнело, город горел огнями, но она не замечала этого — всё внимание было приковано к экрану ноутбука, к строчкам договора, который она перечитывала в пятый раз. Девять часов вечера. Единственное время, которое получилось состыковать с руководством HanSeong Media — для них это было утро субботы, для неё — поздний вечер пятницы.

Она проверила камеру, микрофон, освещение. Поправила воротник белой блузки — строгой, официальной, той, в которой чувствовала себя защищённой. Сделала глоток воды. Выдохнула.

На экране загорелись лица — четверо мужчин и женщина, которую Дженни видела впервые. Старший, с сединой на висках, заговорил первым.

— Госпожа Ким, мы обсудили ваше предложение.

Дженни кивнула. Держала спину прямо, руки на столе, пальцы переплетены.

— Мы не понимаем, зачем вам работать из Нью-Йорка, — продолжил он. — Вы успешно справлялись в Сеуле. Команда вас знает. Процессы налажены. Зачем усложнять?

Дженни почувствовала, как внутри поднимается волна — не злость, нет. Азарт. Она готовилась к этому. Две ночи почти не спала, перебирая аргументы.

— Потому что интеграция HanSeong Media в LLOUD — это не только про Сеул, — сказала она спокойно. — Это про глобальный рынок. Я нахожусь в штаб-квартире LLOUD. Я вижу их процессы изнутри. Я могу согласовывать вопросы напрямую, без цепочки посредников. Это ускорит интеграцию минимум на три месяца.

— У нас есть отчёты, — сказала женщина слева. — Мы можем получать их по электронной почте.

— Отчёты — это не живое общение, — Дженни подалась вперёд. — Я не могу задать вопрос отчёту. Я не могу уточнить детали. Я не могу сказать «стоп, это не работает, давайте переделаем». Отчёты — это история. А я нужна здесь, чтобы писать будущее.

— Вы говорите так, будто без вас интеграция встанет, — усмехнулся один из мужчин.

— Без меня она замедлится, — Дженни не отвела взгляда. — Я не говорю, что я незаменима. Но я знаю LLOUD. Я знаю HanSeong. Я знаю, какие точки соприкосновения можно усилить, а какие лучше не трогать. Если вы посадите на моё место кого-то другого, ему потребуется минимум полгода, чтобы войти в курс дела. Полгода, которые мы могли бы использовать для роста.

— Вы переоцениваете свою роль, — сказал старший.

— А вы недооцениваете, — парировала Дженни. — Прошлая коллаборация с локальным дизайнером, которую я предложила и провела, принесла HanSeong Media двадцать процентов роста в третьем квартале. Я могу показать цифры. Если я буду работать из Сеула, я не смогу быть на всех встречах с креативными командами LLOUD. Я не смогу присутствовать на мозговых штурмах. Я не смогу ловить идеи, которые рождаются в коридорах. А из Нью-Йорка — смогу.

Женщина слева что-то шепнула старшему. Он нахмурился.

— Командировки раз в месяц, — сказал он. — Онлайн-встречи в любое время. И вы остаётесь в Сеуле.

— Нет, — Дженни покачала головой. — Командировки раз в три месяца. Онлайн-встречи — до одиннадцати вечера по моему времени. И я работаю из Нью-Йорка.

— Это не обсуждается.

— Тогда я не подписываю продление, — сказала Дженни.

Тишина повисла в комнате. Старший смотрел на неё, прищурившись. Дженни не отводила взгляда. По её спине тек холодный пот. Она могла позволить себе так общаться в начале карьеры только с Манобан — и то потому, что знала, что их связывает, и что шатенка была слишком на ней зациклена.

— Вы блефуете, — сказал он.

— Проверьте, — ответила Дженни, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Женщина слева снова что-то шепнула старшему. Он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Командировки раз в два месяца. Онлайн-встречи до одиннадцати. Но нам нужен кто-то в Сеуле, кто будет представлять вас на очных встречах.

Дженни задумалась. Со-ён — её помощница, но она не потянет такой уровень. Нужен кто-то опытнее. Кто-то, кому она доверяет. В голове всплыло имя.

— У нас есть Ким Джиён, — сказала Дженни. — Она в отделе стратегического планирования. Работает в HanSeong уже три года. Ведёт внутренние проекты, знает рынок, знает процессы.

Старший повернулся к женщине слева. Та покачала головой.

— Джиён? — сказала она. — У неё нет опыта международных переговоров. Она никогда не работала с LLOUD.

— У неё будет опыт, — Дженни подалась вперёд. — Я введу её в курс дела. Две с половиной недели в Сеуле — я передам ей всё. Контакты, процессы, нюансы. Она справится.

— Мы не уверены, — сказал старший.

— А кого вы тогда предлагаете? — Дженни посмотрела на него в упор. — Назовите имя. Кто, по-вашему, сможет заменить меня на время моего отсутствия? Кто знает проект так же хорошо, как я? Кто готов взять на себя эту ответственность?

Тишина.

— Никого, — сказала женщина слева после долгой паузы.

— Поэтому я и предлагаю Джиён, — Дженни не отводила взгляда. — Она учится быстро. Она надёжная. Я ручаюсь за неё.

Старший смотрел на неё долго, внимательно.

— Вы уверены в ней?

— Абсолютно.

— Хорошо, — сказал он. — Джиён. Но если она не справится, вы возвращаетесь в Сеул.

— Она справится, — Дженни кивнула. — Я отвечаю за неё.

— Две с половиной недели в Сеуле, — сказал он. — Командировки раз в два месяца. Онлайн-встречи до одиннадцати. И ваша кандидатура.

— Согласна, — Дженни кивнула.

Женщина слева поправила очки.

— А руководство LLOUD не против такой идеи? Вашего перевода? — спросила она. — Госпожа Манобан в курсе?

Дженни почувствовала, как внутри кольнуло. Не от страха — от осознания, что она не хочет врать, но и не хочет выглядеть так, будто Лиса всё за неё решает.

— Вы можете направить госпоже Манобан моё заявление, — сказала она спокойно. — Я решу вопрос здесь. Моё продление — это моя ответственность. Я сама согласую все детали с нью-йоркским офисом.

Тишина затянулась на секунду дольше, чем нужно. Потом старший кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Мы ждём документы.

Экран погас.

Дженни откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали — она не заметила, как сильно сжимала ручку.

В дверь постучались.

Не нужно было гадать, кто это. В такое время в офисе оставалась только она, пара людей, с которыми её не связывает ни одна деталь в её работе, и Лалиса Манобан.

— Заходи, — громко выдохнув, сказала Дженни.

Дверь открылась.

На пороге стояла Лиса — в том самом сером костюме, который Дженни выбрала для неё сегодня утром. Белая рубашка в тонкую полоску, бардовый галстук, завязанный идеальным узлом. Волосы распущены, чёлка убрана в длину. Она выглядела так, будто сошла с обложки делового журнала — но Дженни знала, что под этим костюмом скрывается женщина, которая сегодня утром никак не могла застегнуть пуговицы, потому что её руки дрожали от желания.

— Я подслушивала, — сказала Лиса, закрывая за собой дверь.

— Это я уже поняла, — Дженни усмехнулась.

— Прости, я не могла просто сидеть у себя в кабинете и делать вид, что мне не важно, как пройдут твои переговоры.

Манобан подошла к столу и остановилась напротив.

Дженни смотрела на неё. На расслабленную позу — руки в карманах брюк, плечи чуть откинуты назад. На лёгкую улыбку, которая не обещала ничего хорошего. На глаза, в которых горел тот самый огонёк — собственнический, голодный, любящий.

— Ты слышала всё? — спросила Дженни.

— Всё, — Лиса кивнула. — Как ты сказала, что они могут направить заявление мне. Как ты сказала, что сама всё решишь. Как ты сказала, что это твоя ответственность.

— И ты не злишься?

— За что? — Лиса приподняла бровь. — За то, что ты не стала прятаться за моей спиной? За то, что ты сама выторговала себе условия?

Дженни молчала. Адреналин ещё не покинул её тело, делая кончики пальцев ледяными. Она сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и чувствовала, как дрожь постепенно поднимается от рук к плечам, к шее, к вискам. Она не заметила, как сильно устала. Как сильно перенервничала. Только сейчас, когда всё закончилось, когда экран погас, когда голоса замолчали, тело начало подавать сигналы.

Лиса заметила. Конечно, заметила.

Она вышла из-за стола, подошла к Дженни, села на край — близко, почти вплотную. Взяла её руки в свои. Пальцы Дженни были холодными, как лёд.

— Ты дрожишь, — сказала Лиса.

— Я не блефовала, — тихо сказала Ким. — Когда сказала, что не подпишу.

Лиса замерла. Смотрела на неё — на побелевшие костяшки, на дрожащие губы, на глаза, в которых стояло что-то огромное, почти болезненное.

— Я знаю, — сказала Лиса.

— Я бы правда не подписала, — Дженни сглотнула. — Если бы они не согласились, я бы... я бы не стала работать в Сеуле. Осталась бы здесь, искала бы новое место.

Лиса наклонилась ближе. Её голос стал тише, но твёрже.

— Черта с два я позволю хоть одной компании забрать тебя, — сказала она. — Ни как твоя женщина, ни тем более как твой руководитель. Такими кадрами не разбрасываются.

Дженни смотрела на неё. На глаза, в которых не было ни капли сомнения. На губы, которые говорили такие простые и такие важные слова. Чувствовала тепло ладоней Лисы на своих руках, чувствовала, как дрожь постепенно уходит, как сердце перестаёт колотиться.

— Две недели для погружения той девушки, — начала шатенка. — Когда ты собираешься вернуться в Сеул?

Дженни чуть подвинулась к Манобан, положив руки на её ноги, и задумалась. Пальцы рисовали узоры на ткани брюк — нервно, рассеянно.

— Контракт заканчивается через неделю или две, я не помню точно сейчас, — она провела языком по пересохшим губам. — На следующей неделе, скорее всего, поеду.

Лиса провела пальцами по светлому подбородку Дженни — медленно, едва касаясь.

— Значит, едем на следующей неделе.

— Тебе правда не обязательно ехать, — сказала Дженни. — В этот раз это всего две недели. Я точно вернусь.

— Нет, — Лиса покачала головой. — Я хочу.

— Вот бы ты так во время этих шести месяцев легко могла приехать, — Дженни усмехнулась, но в голосе слышалась лёгкая горечь.

Лиса закатила глаза.

— Пожалуйста, не начинай.

Дженни улыбнулась. Встала с кресла, расположив себя между ног Лисы, обнимая её за шею. Пальцы скользнули в каштановые волосы, запутались в мягких прядях. Она поцеловала Лису в щеку.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Лиса соединила руки на талии Дженни, притянула ближе и закрыла глаза.

— И я люблю тебя, детка.

Они стояли так — в пустом кабинете, в тишине, которую нарушало только дыхание и редкие звуки города за окном. Дженни чувствовала, как расслабляется Лиса в её руках — плечи опускаются, дыхание становится глубже, пальцы на талии перестают сжимать ткань.

— Поехали домой, — сказала Дженни.

— Ещё чуть-чуть, — ответила Лиса. Обняла крепче, уткнулась носом в грудь Дженни.

Ким запустила ладонь в каштановые волосы, прижимая голову Лисы к себе. Не сопротивлялась. Не торопила. Просто стояла, чувствуя тепло любимого тела, чувствуя, как её собственное сердце замедляется, успокаивается, находит свой ритм.

Через некоторое время Лиса ослабила хватку. Отодвинулась назад, заглядывая в чёрные глаза. Убрала тёмные волосы с лица Дженни — заправила прядь за ухо, провела пальцем по скуле. Потом притянула её для быстрого поцелуя — короткого, твёрдого, почти делового.

— Всё, — сказала Лиса, отстраняясь. — Теперь можем ехать.

Они вышли из кабинета. Коридоры были пустыми, только охранник у выхода кивнул им, провожая взглядом. Лифт, паркинг, машина. Лиса за руль, Дженни рядом.

Машина выехала, влилась в поток. Нью-Йорк горел огнями — миллионы окон, миллионы жизней. Одна из них была их.