ch. 26

В Сеуле сегодня отличная погода. Солнце заливает улицы золотом, небо — чистое, высокое, ни облачка. В такую погоду хочется быть где угодно, только не в офисе.

Переговорная пахнет кофе и бумагой. И тем особенным запахом, который остаётся, когда в комнате долго сидят люди: тёплый, человеческий, невыветриваемый.

Дженни в чёрном костюме-тройка, без рубашки. Приталенный пиджак и широкие брюки.

Она сидела во главе стола, делая большой глоток из своей кружки, чтобы смягчить горло после долгих разговоров.

Ким смотрела на планшет, пробегаясь глазами по тексту. За секунду до того, как открыть рот, она медленно выдохнула и подняла взгляд.

— Следующий номер HanStyle выходит через три недели. — Дженни проводит пальцем по экрану планшета, не поднимая головы. — Глобальный офис в Нью-Йорке запросил превью. Что мы им отправляем?

HanStyle. Флагман HanSeong Media. Тот самый журнал, ради обложки которого модельеры готовы продать душу, а читатели — занять очередь у киосков за день до выхода. Теперь он часть империи LLOUD. Каждое слово, каждая запятая — под грифом одобрения за три тысячи километров отсюда.

Пак Со-джин сидела по правую руку от Дженни, выпрямив спину так, будто проглотила арматуру. Светловолосая, тонкая, с вечно закушенной губой — испуганная цапля, которую Дженни разглядела ещё в отделе специальных проектов. Под этой хрупкостью — сталь и опыт, которые так подкупили Ким. Именно поэтому Со-джин здесь.

— Обложка с Чон Хоён, — голос Со-джин чуть дрожал от волнения. — Съёмка в ханбоке, современная оптика. Ким Джин-хо работал. Тот самый Ким, котор—

— Я знаю, кто такой Ким. — Дженни подняла взгляд. Тёмные глаза скользили по лицу Со-джин, задержались на секунду, потом перешли на другие лица. — Показывали арт-дирекции в Нью-Йорке?

Со-джин покачала головой.

— Ждали вашего одобрения. По протоколу...

— По протоколу я должна подписать, прежде чем материал уйдёт наверх. — Дженни кивнула. — Правильно. Давайте.

Со-джин передала планшет. Дженни листала медленно и внимательно.

В комнате было тихо — слышно только мягкое шуршание касаний по стеклу. Кто-то на другом конце стола задержал дыхание. Дженни не поднимала головы. Она листала, останавливалась, вглядывалась, листала дальше. Её лицо оставалось непроницаемым — ни одобрения, ни недовольства, только холодное, профессиональное внимание.

Чхве Хёк сидел напротив, откинувшись на спинку кресла. Ему было тридцать семь, он носил растянутые свитера и нечёсаные волосы, и он терпеть не мог начальников. Но эту он пока не раскусил. Дженни не кричала, не топала ногами, не разбрасывалась угрозами. Она просто делала. Это бесило и пугало одновременно.

— Хорошо, — Дженни наконец подняла взгляд и вернула планшет Со-джин. — Отправляйте как есть.

Со-джин выдохнула. Она даже не заметила, что задержала дыхание. Её пальцы дрожали, когда она принимала планшет обратно.

— Что с материалом про корейских модельеров? — Дженни перевела взгляд на Мин Джи-ён.

Джи-ён была старшей в комнате. Сорок два года, двадцать лет в индустрии, три войны с иностранными инвесторами за спиной. Она помнила HanSeong до того, как холдинг стал премиальным. Помнила времена, когда корейская мода была локальной и гордой этим. Теперь всё иначе. Теперь пришла LLOUD. И вместе с LLOUD — эта женщина. Дженни, о которой никто ничего не знал, но уважал её решения.

— Министерство культуры дало добро, — голос Джи-ён был сухим, как старый пергамент. — Но NDA ещё не подписали. Модельеры боятся.

— Чего? — Дженни наклонила голову.

— Что мы вывезем их имена на глобальный рынок без их контроля. Что LLOUD сделает из них товар.

Дженни молчала. Смотрела на Джи-ён. Пять секунд. Десять. В комнате становилось неуютно. Хёк перестал делать вид, что работает. Со-джин замерла с планшетом в руках.

— Передайте им, — голос Дженни стал тише, но тяжелее, — что LLOUD не делает товар из людей. Мы делаем людей голосами. Протокол: локальный герой получает глобальную видимость только после двух личных согласований. С самим героем. Седьмая страница контракта, пункт четырнадцать. Пусть юристы посмотрят.

Джи-ён молчала несколько секунд, а затем кивнула.

— Сделаю, — коротко ответила она.

— Хёк, — Дженни повернулась к нему. — У тебя что?

Хёк дёрнул плечом. Поправил очки, которые вечно сползали.

— Архивы, — сказал он лениво, растягивая слова. — Фотосъёмки HanSeong за последние пять лет. Нью-Йорк хочет вытащить оттуда кадры для ретроспективы азиатской моды. К осеннему номеру LLOUD LOD X.

LLOUD LOD X. Главный глянец корпорации. Флагман, ради которого работали лучшие фотографы мира. Попасть туда — значит получить пропуск в мировую элиту. HanSeong Media никогда не имела такого доступа. Теперь — имела.

Лишь одно упоминание этого журнала закладывало образ шатенки в голову Ким.

— Хорошая новость, — сказала Дженни.

— Проблема, — поправил Хёк. — У половины кадров нет полных релизов от моделей. Корейское законодательство строже американского. Если отправим то, что нельзя, — иски, штрафы, скандал.

Дженни потерла переносицу. Жест усталости, который она позволила себе только здесь, в этой комнате, с этими людьми. Никто из них не знал, что она не спала почти двое суток. Никто не знал, что под безупречным макияжем прятались следы ночных слёз.

— Поднимай юристов, — сказала она, убирая руку от лица. — Пусть проверят всё. Каждый кадр. Каждую подпись. То, что чисто, — отправляем. То, что под вопросом, — не рискуем. Если нужно дозвониться до модели, которая сейчас в Милане, — дозвонитесь. Я сюрпризов не хочу.

— Это будет дорого, — сказал Хёк.

— Это будет дороже, если мы пропустим дедлайн, а Нью-Йорк получит пустую папку. — Дженни смотрела на него в упор. — Бюджет я согласую. Делай.

Хёк недовольно кивнул.

Дженни посмотрела на часы. Через полчаса следующая встреча.

— Всё, — сказала она, поднимаясь. — Завтра в это же время. Со-джин, задержитесь.

Комната ожила — шорох бумаг, щелчки планшетов, скрип стульев. Джи-ён вышла первой, даже не взглянув на Дженни. Хёк собирался медленно, демонстративно никуда не спеша. Со-джин осталась на месте, сцепив пальцы на коленях.

Когда дверь закрылась за последним, Дженни позволила себе выдохнуть.

— Вы хотели что-то обсудить? — тихо спросила Со-джин.

— Да. — Дженни придвинулась ближе, понизила голос. — Когда будете отправлять обложку в Нью-Йорк, добавьте в копию аналитический отдел. Не арт-дирекцию.

Со-джин нахмурилась.

— Но арт-дирекция принимает обложки. Так всегда было.

— Так было. — Дженни посмотрела на неё долгим взглядом. — Сейчас в Нью-Йорке пересматривают бюджет на азиатские проекты. Арт-дирекция скажет «красиво» — и забудет, аналитика скажет «выгодно» — и выделит деньги. Нам нужно не одобрение, а финансирование.

Со-джин кивнула.

— Я сделаю. Что-то ещё, госпожа Ким?

— Нет. Идите.

Со-джин встала, взяла планшет, пошла к двери. Остановилась на пороге — в тот самый момент, когда дверь открылась снаружи.

В проёме показалась секретарь Дженни — Хан Со-ён. Молодая, быстрая, с вечно собранными в пучок волосами и блокнотом, который никогда не выпускала из рук.

— Ой, извините, — сказала она, отступая на шаг, чтобы пропустить Со-джин.

Та кивнула и выскользнула в коридор.

Со-ён заглянула в переговорную.

— Госпожа Ким, у вас встреча с руководством через полчаса.

— Помню, — Дженни кивнула, собирая планшет и кружку. — Спасибо.

Она вышла из переговорной, прошла в свой кабинет. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком.

Кабинет был её убежищем. Стол из тёмного дерева, кресло, в котором можно было провалиться и не вставать. Окно на юг — в хорошую погоду здесь было солнечно, но сейчас солнце уже клонилось к закату, и комната наполнилась янтарным светом. На столе — стопка документов, ноутбук, чашка с остывшим кофе и синие розы. Они стояли в вазе уже несколько дней, но всё ещё были свежими, будто время для них не имело значения, и рядом с ними — уточка-мандаринка.

Дженни села в кресло, открыла ноутбук. Пальцы замерли на клавиатуре. Она смотрела на экран, но мысли были далеко.

Через двадцать минут в дверь постучали.

— Войдите, — сказала Дженни, не поднимая глаз.

Дверь открылась. Со-ён заглянула внутрь.

— Госпожа Ким, к вам приш—

— Перенеси, — отрывисто бросила Дженни, не отрываясь от документов. — У меня нет времени.

— Хорошо, — голос Со-ён был тихим, покорным. Дверь закрылась.

Дженни снова уставилась в экран. Письма. Отчёты. Графики. Цифры плыли перед глазами, сливались в одно серое пятно. Она чувствовала, как усталость давит на плечи, как где-то внутри зарождается глухое раздражение — не на кого-то конкретного, а на всё сразу.

Через десять минут — новый стук.

— Я же сказала, — голос Дженни был громким, раздражённым, она даже не подняла глаз, продолжая водить пальцем по трекпаду, — что у меня нет времени. Не беспокой меня, Со-ён.

Дверь открылась. Со-ён стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу.

— Но... госпожа Ким...

Дженни закрыла глаза. Вдохнула и выдохнула. Медленно поднялась со стула, чувствуя, как затекли мышцы от долгого сидения.

— Со-ён, — не открывая глаз, отрезала брюнетка.

Дверь уже была открыта. Со-ён стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу, но не одна.

— Госпожа генеральный директор, мне очень жаль, госпожа Ким... — голос Со-ён дрожал от смущения и страха. Она не знала, куда деть глаза.

Дженни резко открыла глаза лишь от одного упоминания.

Лиса стояла в проёме, облокотившись на косяк, и смотрела на неё с той самой улыбкой — мягкой, тёплой, немного удивлённой. Будто она ждала этой реакции. Будто специально не предупреждала, чтобы увидеть именно это — как Дженни вздрагивает, как её лицо меняется, как раздражение сменяется шоком, а шок — чем-то таким огромным, что не умещается в слова.

Манобан спокойно и мягко подняла ладонь, останавливая поток слов секретаря.

— Всё в порядке, Со-ён, — Лиса даже не повернула к ней голову. Её голос был мягким, но в нём слышалась та самая сталь, которая не терпела возражений. — Можешь идти.

Со-ён замерла, переводя взгляд с одной на другую. Она не понимала, что происходит, но чувствовала — что-то важное. Выдохнула с облегчением, поклонилась сначала Лисе, потом Дженни, и выскользнула в коридор, закрыв за собой дверь.

Слышать, как Лиса говорит на корейском, всегда заставляло её сердце биться чаще. Так бывает, когда человек, который тебе невероятно дорог, начинает говорить на твоём родном языке. Словно его слова приобретают другой смысл, даже если в этом ничего нет. Чувство, будто это делают специально для тебя, и это так приятно.

Шатенка выглядела невероятно. Классический брючный костюм с белой рубашкой и чёрным галстуком. Укладка была необычной, точнее, Дженни никогда не видела её на девушке. Потрясающий макияж подчёркивал её гладкую кожу, а влажный блеск на губах привлекал внимание.

Лиса оттолкнулась от косяка и сделала несколько шагов вперёд, плотно подходя к столу брюнетки.

— Ты... — голос Дженни сорвался. — Что ты здесь делаешь?

Дженни смотрела на неё, чувствуя, как к горлу подступает комок. Всё раздражение, вся усталость, вся злость — исчезли. Перед глазами и в мыслях была только эта тёплая улыбка.

— Я же сказала, что освобожу первую неделю месяца, — наклонила голову Манобан. — Я здесь.

Дженни дрожала. Стояла как вкопанная за своим столом, не зная, куда себя деть. Она могла бы взорваться от избытка чувств прямо на месте.

— Сегодня только среда... — всё, что смогла хрипло выдавить из себя Ким.

Лиса просто кивнула, продолжая смотреть на девушку перед собой.
Её глубокие, большие карие глаза гуляли по светлому лицу Дженни, словно она видела её в первый раз. Она смотрела так, словно касалась её руками. Ким могла бы поклясться, что каждый миллиметр её кожи горел от её осязаемого взгляда.

В этот момент брюнетка сломалась.

Она резко отодвинула стул, обогнула столешницу и врезалась в тело девушки, крепко обнимая её за талию и закрывая глаза. Всё тело дрожало — от напряжения, от облегчения, от того, что Лиса была здесь.

Лиса не ожидала такой стремительности, но удержалась. Её руки сами обвили спину Дженни, прижимая ближе. Она чувствовала, как сердце брюнетки колотится где-то у её груди, как дрожат её плечи, как пальцы вцепляются в ткань пиджака, будто боятся, что если отпустят — Лиса окажется обычным миражом.

— Тише, — прошептала Лиса ей в макушку. — Тише, я здесь.

Её голос стал таким же хриплым, как и у Дженни несколько секунд назад. Её правая рука поднялась к чёрной макушке, плотно прижимая девушку к себе. Пальцы сжались на плотной ткани одежды Ким, пытаясь углубить и без того крепкие объятия.

— Почему ты не предупредила, что приедешь сегодня? — голос Дженни был приглушённым и сорванным. — Я бы... Я бы встретила тебя. Я бы...

— Хотела сделать сюрприз, — Лиса улыбалась, гладя её по спине. — Получилось?

Дженни лишь сильнее сжала её пиджак, а после тихо шлепнула по плечу и обняла так же крепко.

— Как давно ты прилетела? — спрашивала Ким, не отрываясь от девушки. — Выглядишь потрясающе.

Лиса поцеловала её в макушку.

— Где-то пару часов, — голос её был мягким, уставшим, но счастливым. — Оставила вещи у тебя, собралась и приехала.

Дженни отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза.

— Откуда у тебя ключи от моей квартиры?

Лиса виновато улыбнулась, наклонив голову.

— Ну... потому что ты живёшь в моей квартире.

— Что? — Дженни вытаращила глаза, её голос взлетел на октаву выше. — Почему ты не сказала мне раньше?

Лиса рассмеялась — тихо, смущённо, пряча улыбку в уголках губ.

— Не хотела, чтобы ты жила где-то в другом месте, — сказала она, пожав плечами. — Мне было спокойнее знать, что ты всё ещё у меня. Пусть и не в одном городе.

Дженни смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Где-то в груди разливалось тепло — огромное, почти болезненное. Лиса сохранила её квартиру. Лиса держала её даже на расстоянии.

— Ты... — начала она и замолчала, не найдя слов.

— Знаю, — Лиса улыбнулась. — Но мы это обсудим позже. Поехали домой?

Дженни моргнула, возвращаясь в реальность.

— Я не могу, — сказала она, чувствуя, как паника подступает к горлу. — У меня встреча с руководством через...

Она посмотрела на часы.

— Чёрт! — выдохнула она. — Уже!

Дженни попыталась отстраниться, но Лиса не отпустила. Наоборот — обняла крепче, зарылась лицом в изгиб её шеи, и её голос прозвучал прямо в кожу — низкий, тёплый, дразнящий.

— А я по-твоему кто?

Дженни замерла.

— Ты... то самое руководство?

Лиса рассмеялась — негромко, вибрацией отозвавшись на коже Дженни.

— Детка, ты даже не знаешь, с кем именно назначена встреча?

Дженни смущённо отвела взгляд.

— Как-то не до этого было, — пробормотала она, чувствуя, как щёки заливает жар. — Меня вполне устраивало понимать, что это руководство.

Лиса покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Так к тебе тяжело попасть, — сказала она, и в голосе её слышалась лёгкая обида. — Я тебя больше десяти минут ждала. Твой секретарь сказала, что ты не в духе и не сможешь принять меня раньше.

— Она должна была сказать, что это ты! — воскликнула Дженни, чувствуя, как смех и возмущение борются внутри неё.

Лиса просто пожала плечами, перенося свою ладонь со спины на залитую краской мягкую щёку брюнетки. Большой палец медленно провёл по скуле — успокаивающе, собственнически, имея на это полное право.

— Госпожа Ким, — голос Лисы был низким и вкрадчивым. — Может быть, вы уделите немного времени вашему руководству?

Дженни смотрела в эти карие глаза — близко, так близко, что могла разглядеть каждую ресницу, каждый блик света, застывший в зрачках. Её сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, а губы сами собой расплывались в улыбке — глупой, счастливой, такой, которую она не могла контролировать.

— Не называй меня так, — мягко попросила брюнетка, чувствуя, как мурашки бегут по спине от этого. — От тебя это звучит странно.

Лиса приподняла бровь, но улыбка не сходила с её лица. Большой палец всё ещё гладил скулу Дженни — медленно, успокаивающе.

— Странно? — переспросила она. В её голосе слышалась лёгкая усмешка. — А как правильно?

Манобан наклонилась, едва касаясь светлой щеки губами.

— Мисс Ким?

Она поднялась к виску, всё так же задевая влажным блеском и оставляя цветные следы на лице Дженни.

— Дженни? — прошептала она в ухо, специально делая голос более томным.

— Детка?

Лиса опускала вторую руку по спине всё ниже, начиная касаться бёдер брюнетки.

— Перестань, — тихо сказала Дженни, прикрывая глаза от того, как тёплые губы прижались к мочке её уха.

Лиса замерла. Её губы застыли в миллиметре от кожи Дженни, дыхание — тёплое, ровное — касалось виска.

— Почему? — тихо спросила она, не отстраняясь.

— Мы в моём кабинете, — её руки вцепились в рукава пиджака Манобан.

— Давно это тебя останавливает? — прошептала Лиса, и её губы снова коснулись мочки уха Дженни. Тепло разлилось по шее, спустилось к ключицам, заставило сердце пропустить удар.

Дженни зажмурилась. Руки притягивали шатенку ближе. Она чувствовала каждый миллиметр, где их тела соприкасались: бёдра, грудь, плечи. Всё горело.

— Должно останавливать, — выдохнула она, но голос прозвучал неубедительно даже для неё самой.

— Но не останавливает, — Лиса констатировала факт.

Дженни открыла глаза. В карих зрачках напротив отражался свет ламп — и она сама. Растерянная, с горящими щеками, с приоткрытыми губами. Она видела себя такой и не могла отвести взгляд.

— Я так сильно соскучилась по тебе, — едва слышно и хрипло сказала Манобан.

Она смотрела на Дженни как смотрела всегда — с огромным обожанием.

Ким притянула её к себе снова, обнимая руками и зарываясь в смуглую шею, прикрывая глаза.

— Я скучала по тебе сильнее.

Дженни чувствовала, как бьётся пульс Лисы под её губами. Пальцы вцепились в ткань пиджака, притягивая ближе, ещё ближе, так, чтобы между ними не осталось ни воздуха, ни расстояния, ни этих дурацких тысяч километров, которые были между ними последние недели.

Лиса ничего не ответила. Только обняла крепче. Её рука скользнула по спине Дженни, замерла на пояснице, прижимая. Вторая запуталась в волосах, перебирая пряди, гладя и успокаивая.

Они стояли так несколько минут. Может, пять, а может, десять — не разрывая объятий и вдыхая запах друг друга. Время потеряло смысл, растворилось в тепле, которым они делились. В коридоре за дверью кто-то прошёл мимо, но они не слышали. Где-то в здании хлопнула дверь, но они не обратили внимания. Существовал только этот кабинет, этот свет, эти руки, которые отказывались отпускать.

Когда объятия стали чуть слабее, Дженни отстранилась ровно настолько, чтобы обхватить смуглое лицо руками, провести большим пальцем по влажным пухлым губам и наконец-то поцеловать свою девушку.

Губы Лисы были мягкими, тёплыми, и Дженни чувствовала, как они отвечают на её движения — не настаивая, не торопясь. Просто — следуя. Пальцы Лисы скользнули с поясницы выше, под руками брюнетки, обвили шею, притягивая ближе. Этот жест был таким родным, что Дженни рвано выдохнула в её губы.

Она провела языком по нижней губе Лисы, ощущая вкус — чай, мята, что-то ещё, неуловимое, то, что было только у неё. Лиса выдохнула прерывисто — и её пальцы в волосах Дженни сжались, прижимая ещё крепче.

Дженни не спеша углубила поцелуй, чувствуя, как каждая секунда отдаётся где-то в груди теплом. Как мир за пределами этого кабинета перестаёт существовать. Как время замирает, чтобы не мешать.

Лиса отстранилась первой, чтобы перевести дыхание. Её лоб прижался ко лбу Дженни, глаза были закрыты, губы приоткрыты.

— Поехали к тебе, пожалуйста, — взмолилась Манобан.

— Не говори ничего, — ответила Дженни.

Она снова потянулась к её губам — медленно, пробуя на вкус, будто запоминая каждый миллиметр.

Они целовались, пока Дженни не вспомнила, что у неё был планшет, ноутбук и документы, которые ждали подписи.

— Чёрт, прости, мне нужно ещё закончить дела на сегодня, — отрываясь от желанных пухлых губ и вытирая следы своей помады с чужой кожи, говорила Ким.

Лиса опустила свои руки на талию брюнетки, позволяя той касаться её как она хочет, периодически пытаясь поцеловать пальцы брюнетки.

— А долго ещё? — спросила она, наконец-то поймав большой палец, и Дженни аккуратно схватила её за подбородок ладонью, а второй пригрозила пальцем.

— Не знаю, час, может, два.

Брови Лисы поползли наверх, и она тяжело вдохнула, перехватывая угрожающую руку брюнетки и прижимая к своей груди.

— Два часа!? — громче, чем обычно, спросила Манобан. — Нет. Это очень долго. Есть возможность перенести это на завтра?

Дженни смотрела на неё — на эти карие глаза, в которых была надежда, почти мольба, на пальцы, которые вцепились в её руку, будто боялись, что она исчезнет. И чувствовала, как где-то внутри разгорается знакомая война — между чувством долга и желанием бросить всё из-за неё.

— Лиса, — начала она мягко, но шатенка не дала ей закончить.

— Я только что прилетела, — голос Лисы стал тише, почти шёпотом, и в нём слышалась та самая уязвимость, которую она показывала только Дженни. — Я не спала почти сутки. Я хочу домой. Я хочу лежать на диване. Я хочу, чтобы ты обнимала меня, пока я не усну.

Дженни выдохнула с улыбкой.

— Я пытаюсь принести в твою компанию деньги, вообще-то, и большее влияние.

— Мне не нужны деньги, я до безобразия богата. Влияния у нас предостаточно. У меня нет того, что я хочу больше всего, — тебя, на кровати.

Лицо шатенки выглядело почти по-детски, что сильно контрастировало с её образом сегодня. Её брови сжались, при этом поднимаясь вверх, в глазах блестело отражение света комнаты и Дженни.

— Два часа, — дрогнул голос Ким. — Всего два часа.

— Два часа — это вечность, — Лиса покачала головой. — Я уже ждала целый месяц, больше не могу.

Дженни задумалась, отворачиваясь к окну, чтобы не дать этой девушке ещё больше повлиять на себя своим милым лицом.

— М-м-м, — протянула она. — Как насчёт того, чтобы мы поехали домой, я буду лежать с тобой, но ты дашь мне доделать работу?

Лиса замерла. Её брови сдвинулись, потом поднялись — на лице отразилась целая буря мыслей. Сомнение, надежда, торг с самой собой. Она открыла рот, собираясь возразить, но Дженни не дала.

— Это отличное предложение, — голос Ким стал тише, ниже, и она наконец повернулась к Лисе. — Ты сама это понимаешь. Соглашайся.

Её пальцы скользнули по груди Лисы — медленно, едва касаясь, чувствуя, как под тканью пиджака напрягаются мышцы. Она ослабила узел галстука, потянула за край, открывая смуглую шею. Кончики пальцев зарылись под воротник белой рубашки, коснулись горячей кожи, и Лиса выдохнула — тихо, прерывисто, закрывая глаза.

— Как же ты хорошо умеешь убеждать... — прошептала она, и в её голосе уже не было сопротивления, лишь предвкушение.

Дженни чувствовала, как бьётся её пульс под пальцами, как дыхание становится глубже. Она ждала, не торопила.

Лиса открыла глаза. В карих зрачках промелькнул хитрый огонёк — знакомый, дразнящий.

— Я согласна, — сказала Манобан, и уголки её губ поползли вверх.

— Руки придётся держать при себе, — Дженни прищурилась, но улыбка уже расползалась по её лицу.

Лиса придвинулась ближе.

— Им будет спокойнее у тебя под одеждой, — прошептала она и наклонилась вперёд, в попытке поймать губы девушки своими, а рукой расстегнула единственную пуговицу чужого пиджака.

Дженни изящно вырвалась из объятий шатенки, застёгивая пиджак на ходу, когда возвращалась за свой стол. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, но она заставила себя улыбнуться — спокойно, профессионально, как будто ничего не произошло.

Она нажала кнопку интеркома.

— Со-ён, у меня есть ещё встречи на сегодня?

— Нет, госпожа Ким, — голос секретаря был ровным, спокойным.

— Тогда я закончу дома, — Дженни уже складывала ноутбук в сумку, не глядя на Лису. — Если будет что-то срочное — позвоните мне.

Она подняла глаза. Лиса стояла напротив, активно мотая головой, одними губами говоря: «Нет». Дженни кивнула ей — коротко, утвердительно, — и Лиса закатила глаза, заломив руки в театральном жесте отчаяния.

— Хорошо, госпожа Ким, — Со-ён, кажется, ничего не заметила. — Вы закончили с госпожой Манобан? Нужно ли что-то подготовить?

Дженни прокашлялась. Посмотрела на Лису. Та показывала на интерком одними губами, вырисовывая вопрос: «Она знает о нас?» Дженни пожала плечами и ответила в микрофон:

— Что-то вроде того. Ничего не нужно. Госпожа Манобан тоже уезжает.

— Хорошо, — голос Со-ён был всё так же ровен. — Хорошего вечера.

Дженни отключила интерком и выдохнула.

— Здесь никто не знает о нас? — Лиса уже не шептала, говорила в полный голос, подходя ближе.

— Нет, — Дженни убирала бумаги в сумку, стараясь не смотреть на шатенку. — Как ты себе это представляешь?

— Я всем рассказала, — голос Лисы был таким спокойным, таким будничным, будто она сказала «я купила хлеб».

Дженни замерла. Медленно подняла голову. В глазах — ужас. Она открыла рот, уже готовая повысить голос, но Лиса шагнула к ней, перехватывая её руки.

— Я шучу! — быстро заговорила Манобан, сжимая её ладони. — Я шучу, прости! Я никому не говорила. Прости, прости, прости.

Дженни смотрела на неё, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Выдохнула через нос — тяжело, шумно. Ткнула пальцем в грудь Лисы.

— Я убью тебя, — сказала она.

Лиса рассмеялась, наклонилась, поцеловала её в щёку — быстро, звонко, — а потом тут же вытерла след помады большим пальцем.

— Давай мне сумку, — сказала она, протягивая руку. — Я понесу.

Дженни, не думая, отдала ей тяжёлую сумку с ноутбуком. И только когда они вышли в коридор, поняла, что идёт с пустыми руками. Лиса шла впереди, нагруженная её сумкой и своей. Выглядела так, будто это было самое естественное в мире.

Со-ён стояла у своего стола, провожая их взглядом.

— Хорошего вечера, Со-ён, — сказала Дженни, проходя мимо.

— Хорошего вечера, госпожа Ким, — ответила секретарь, и её взгляд скользнул на Лису, которая несла все вещи.

— До свидания, — Лиса улыбнулась, кивнув.

Со-ён смутилась. Её щёки порозовели, и она скромно попрощалась, опуская глаза.

В лифте Дженни прислонилась к стене.

— На чём ты добиралась? — спросила она.

Лиса усмехнулась, загадочно подняв бровь.

— Арендовала. На время, пока буду в Сеуле.

Они вышли на парковку. Дженни увидела её сразу — красный Ferrari 296 GTB стоял у выхода, сияя лаком под светом фонарей.

— Красная? — Дженни выдохнула.

— Твой любимый цвет, — Лиса подошла к машине, открыла пассажирскую дверь. — Нравится?

Дженни села на кожаное сиденье, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.

— Ты меня впечатлить пытаешься? — спросила она, когда Лиса села за руль.

— Если честно — да, — призналась Манобан, укладывая сумки на заднее сиденье.

— Тебе не нужно это делать, — Дженни пристегнулась, поправила ремень. — Я и так уже твоя.

Лиса замерла, повернулась к ней.

— Но я впечатлена, — добавила Дженни, и её улыбка стала шире.

Лиса рассмеялась, заводя двигатель. Мотор отозвался низким, бархатистым рыком.

— Я думаю, твой секретарь всё же знает о нас, — сказала она, выруливая с парковки.

Дженни пожала плечами, смущённо отвернулась к окну.

Тонкие и тёплые пальцы шатенки легли на её бедро. Там, где им всегда было место.

Они ехали по Сеулу, и красный Ferrari ловил отражения огней, превращаясь в поток света. Дженни смотрела в окно на знакомые улицы, которые до сих пор казались чужими.

Они въехали в знакомый район, и Лиса припарковалась у дома Дженни.

Они вышли из машины, держась за руки, и Лиса снова взяла обе сумки, не позволив Дженни помочь. В лифте они стояли очень близко, касаясь плечами.

— Ты голодная? — спросила брюнетка.

— Ужасно, — посмотрев на губы Дженни, ответила Лиса. — Умираю с голоду.

Дженни посмеялась, сжала тёплую ладонь и легко дёрнула плечами, заставляя шатенку качнуться.

— Перестань, — сказала Ким, но сжала ладонь девушки крепче.

Дженни всегда удивляло, как руки Лисы всегда были такими тёплыми. Где бы они ни находились, как бы холодно ни было самой шатенке. Её руки всегда были тёплыми. Если Дженни замерзала, она всегда тянулась к этим рукам. На самом деле, не только когда ей было холодно.

Всегда.

Квартира встретила их тишиной — тёплой, домашней. Лиса поставила сумки у входа, стянула обувь. Дженни смотрела на неё — на уставшее лицо, на слегка растрёпанные волосы из-за рук брюнетки, и на улыбку, которая не сходила с губ.

— Пойдём, — Дженни взяла её за руку, потянула на кухню. — Нужно тебя накормить.

Она открыла холодильник, оглядывая полки.

— У меня не так много всего, — призналась она, хмурясь. — Я почти всегда ем в офисе или заказываю доставку. Если бы ты сказала, что приезжаешь, я бы приготовила что-то или заказала нормальную еду.

— Мне всё равно, — Лиса подошла сзади, обняла за талию, прижалась щекой к её плечу. — Я съем что угодно.

— Есть суп, — Дженни перебирала контейнеры. — Ттокпокки. И рис с курицей.

— Рис с курицей, — Лиса поцеловала её в плечо.

Дженни усмехнулась, доставая контейнеры.

— Иди переоденься, — сказала она, выставляя еду на столешницу. — Вещи в комоде в спальне. Можешь выбрать что хочешь.

— Я взяла свои, но хорошо, — Лиса чмокнула её в щёку и скрылась в коридоре.

Дженни поставила сковороду на плиту, выложила курицу, добавила овощи, острый соус. Масло зашипело, запах разнёсся по кухне. Она добавила рис, перемешала, убавила огонь.

— Вкусно пахнет, — Лиса вернулась через несколько минут. На ней была серая футболка Дженни, которая сползала с плеча, и её собственные спортивные штаны. Волосы распущены немного хаотично из-за средств для укладки, лицо свежее, уставшее, но счастливое.

— Присмотришь? — Дженни протянула ей лопатку. — Помешивай иногда. Я быстро.

Лиса кивнула, встала у плиты. Дженни вышла, переоделась в короткие шорты и свободную футболку, завязала волосы в небрежный пучок на макушке. Вернулась на кухню — Лиса всё ещё стояла у плиты, задумчиво помешивая рис.

— Не подгорело?

— Вроде нет, — Лиса обернулась, и её взгляд скользнул по Дженни — по голым ногам, по ключицам, которые открывала широкая горловина футболки, по растрёпанному пучку. — Ты красивая.

Дженни подошла ближе, поднимаясь на цыпочках, чтобы оставить благодарный поцелуй на щеке, и забрала лопатку из её рук.

Они сели за стол, и Лиса ела с аппетитом, хвалила каждый кусочек, заставляя Дженни улыбаться.

— Ты говоришь так, будто я шеф-повар, — сказала Дженни, когда Лиса доела.

— Для меня ты шеф-повар, — Лиса отодвинула тарелку, потянулась.

В спальне было темно, только свет из коридора падал на кровать. Дженни устроилась на подушках, взяла ноутбук, открыла документы. Лиса легла рядом, на соседнюю подушку, запустила руку ей под футболку.

— Руки, — сказала Дженни, не отрываясь от экрана.

— Я ничего не делаю, — голос Лисы был сонным, тягучим. Она зевнула, прикрывая рот второй рукой, после чего подсунула её себе под щеку. — Как договаривались.

Её ладонь просто лежала на животе Дженни — тёплая, тяжёлая, успокаивающая. Пальцы не двигались, не гладили, не дразнили. Просто были там.

Дженни работала. Читала отчёты, отвечала на письма, листала документы. Лиса лежала рядом, её дыхание было ровным, и Ким почти забыла, что она здесь — настолько тихо она лежала.

Спустя время рука шатенки мягко скользнула с живота на обнажённые ноги Дженни. Её голова скатилась с подушки, коснулась лбом светлой кожи бедра. Дженни замерла, пальцы застыли над экраном.

— Лиса... — тихо сказала она предупреждающе.

Но Лиса не шевелилась. Её дыхание было тихим и глубоким. Рука лежала на ноге Дженни неподвижно.

Дженни отложила ноутбук в сторону и повернулась.

Лиса спала. Её лицо было расслабленным, губы чуть приоткрыты, ресницы дрожали во сне. Она прижималась лбом к бедру Дженни, будто искала тепло и уют.

Дженни смотрела на неё долго. На уставшее лицо, на тёмные круги под глазами, которые больше не скрывал макияж, на то, как она сжала руку на её ноге во сне, просто держалась.

Она протянула руку к тумбочке, выключила свет. Остался только мягкий отсвет уличных фонарей, который пробивался сквозь шторы, очерчивая силуэты золотом. В комнате стало тихо — только дыхание Лисы и редкие звуки города за окном.

Дженни осторожно взяла ладонь шатенки, чувствуя тяжесть её пальцев, тепло, которое всегда было с ней, куда бы Лиса ни уехала. Она аккуратно приподняла её, перенесла на подушку, и Манобан во сне чуть нахмурилась, будто почувствовав потерю. Дженни замерла, не дыша, но Лиса только вздохнула глубже и расслабилась.

Брюнетка легла рядом, опираясь на предплечье, нависая над девушкой. Она снова взяла её руку — ту, что лежала на подушке, — и положила себе на талию. Пальцы дрогнули во сне, сжались, будто нашли то, что искали.

Она смотрела на неё. В полумраке спальни её лицо было другим — не тем, которое Дженни видела на совещаниях, на обложках журналов или в коридорах офиса. Оно было её. Только её.

Ким провела пальцами по её лбу, убирая прядь волос, которая упала на глаза. Волосы были немного жёсткие из-за лака, и Дженни задержалась на секунду.

Она спустилась ниже — провела по линии скулы, по нижней челюсти, чувствуя каждый миллиметр смуглой кожи под подушечками. Лиса не проснулась, только вздохнула тихо, приоткрывая губы, и Дженни замерла, боясь нарушить тишину этого момента.

Потом она погладила её по голове — медленно, успокаивающе. Ладонь скользнула по волосам, задержалась на затылке, и Дженни чувствовала, как Лиса тает под этим прикосновением даже во сне.

Она наклонилась и поцеловала её в лоб.

Губы коснулись смуглой кожи — мягко, невесомо, будто она боялась разбудить не только Лису, но и это чувство, которое росло в ней так долго, что она забыла, когда оно появилось.

Дженни легла рядом, прижалась к девушке, чувствуя тепло её тела, тяжесть её руки на своей талии, ровное дыхание, которое касалось её шеи. Это была первая ночь, когда они ложились вместе в одну кровать и у них не было секса. Не было той лихорадочной спешки, с которой они бросались друг к другу после долгой разлуки. Не было желания, которое сжигало их изнутри и требовало выхода.

Было что-то другое.

То, что давно пустило корни в сердце Дженни. То, что росло в ней с каждым взглядом Лисы, с каждым её прикосновением. Это чувство не было громким. Оно не требовало слов. Оно было здесь — в тишине, в полумраке, в том, как Лиса прижималась к ней во сне, ища тепло, как щенок.

Дженни уснула, чувствуя, как рука Лисы сжимается на её талии даже во сне.

Погода в четверг была лучше. Или Дженни так казалось, поднимаясь на лифте вместе с Лисой.

Они вышли на этаже Ким, направляясь к ней в кабинет.

— У тебя кабинет на два этажа выше, — говорила Дженни, улыбаясь и чувствуя, как шатенка идёт чуть позади.

— Или, — Лиса подхватила её под локоть, притягивая ближе, — я могу поработать у тебя.

— Нельзя, — Дженни покачала головой, но не отстранилась. — Это странно. Руководство сидит на другом этаже.

— Ты тоже руководство, — Лиса потянула её за руку, заставляя остановиться. — Причём тесно связанное со мной.

Дженни чувствовала, как пальцы Лисы скользят по её запястью, поднимаются выше, к локтю. Тёплые, настойчивые. Она сделала шаг назад, высвобождаясь.

— Хватит флиртовать, — сказала она, но в голосе не было строгости. — Нельзя, значит, нельзя. Веди себя хорошо.

Лиса театрально закатила глаза и выдохнула.

— Хорошо, — она сжала ладонь Дженни. — Увидимся на совещании?

— Всё ещё не знаю, зачем ты на него идёшь, — наклонила голову набок брюнетка.

— Хочу.

Она дёрнула плечом и улыбнулась.

— Хорошо, увидимся там, — она сжала в ответ тёплые пальцы и направилась дальше по коридору к своему кабинету.

Совещание началось ровно в десять. Дженни сидела во главе стола, разложив перед собой документы, когда дверь открылась и вошла Лиса. В чёрном костюме, с собранными волосами, с лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Генеральный директор LLOUD, а не та девушка, которая утром спала, прижимаясь лбом к её бедру.

— Госпожа Манобан, — Джи-ён встала, остальные потянулись следом.

— Садитесь, — Лиса кивнула, проходя к свободному креслу в углу. — Я просто послушаю.

Дженни поймала её взгляд на секунду — и отвела первой.

— Продолжаем вчерашнюю тему, — сказала она, открывая планшет. — Обложка HanStyle ушла в Нью-Йорк. Ждём подтверждения.

— С модельерами вопрос решили, — добавила Джи-ён. — Подписали NDA, материал готов к отправке.

— Архивы? — Дженни повернулась к Хёку.

Тот оторвался от своих записей, поправил очки.

— Юристы проверяют. Процесс медленный, но идёт.

— Медленный — это сколько?

Дженни выглядела серьёзно, её насторожил ответ, потому что времени у них немного.

— Неделя. Может, две.

Ким потерла переносицу.

— У нас нет двух недель. Дедлайн через десять дней.

— Я не могу ускорить юристов, — Хёк развёл руками. — Закон есть закон.

В комнате повисла тишина. Дженни чувствовала, как раздражение поднимается где-то внутри, но прежде чем она успела ответить, голос Лисы разрезал тишину — спокойный, ровный.

— У LLOUD есть юрфирма в Сеуле, которая работает с нашими корейскими активами. Я дам контакты. Они подключатся сегодня, ускорят процесс.

Все повернулись к ней. Лиса сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрела на Хёка.

— Это уложится в бюджет?

— Уложится, — Лиса кивнула. — Я согласую.

Дженни смотрела на неё, чувствуя, как внутри разливается тепло. Лиса поймала её взгляд, и уголки её губ чуть дрогнули — едва заметно, только для Дженни.

— Спасибо, — сказала Дженни, возвращаясь к документам. — Работаем дальше.

Пятница наступила быстрее, чем Дженни ожидала. Или медленнее. Она не могла решить.

Они гуляли по Сеулу после работы, держась за руки, и воздух был прозрачным, приятным к коже. Лиса купила мороженое — себе шоколадное, Дженни захотела фруктовое. Они ели его, сидя на скамейке в парке, глядя на то, как солнце пробивается сквозь листву, медленно уходя за горизонт.

— Я не хочу улетать, — сказала Лиса, слизывая мороженое со своих губ и вытирая пальцами подбородок брюнетки.

— Я тоже не хочу, чтобы ты улетала, — покорно сидела Дженни.

Манобан взяла салфетку и тяжело вздохнула.

— Месяц тянулся ужасно долго, — голос Лисы был тихим, почти неслышным на фоне вечернего парка. Она вытирала пальцы Дженни салфеткой, медленно, бережно, будто это было самое важное дело в мире. — Я не знаю, как прождать ещё пять. И это в лучшем случае, если тебе не придётся остаться.

Дженни смотрела на её склонённую голову, на тёмные волосы, которые выбились из тёмных заколок и падали на лоб, на длинные пальцы, которые держали её руку.

Ей нечего было ответить, потому что это была правда. Дженни знала, что отношения — это сложно, но вступить в отношения на расстоянии оказалось куда хуже. Она слышала, что большинство пар не справляются с этим, и это пугало. Пугало то, что она всё же решилась, но решилась на один из самых сложных вариантов. Она не боялась за себя, боялась за девушку рядом.

— Я переживаю, что ты привыкнешь быть без меня. Что найдётся другой человек, который сможет быть рядом... — сказала она грустно.

— Даже не смей говорить такое, — дёрнула бровями шатенка, переводя на Дженни свой взгляд. — Да, мне тяжело без тебя, но ничто на свете не заставит меня посмотреть в сторону другой женщины.

— Ты не можешь знать наверняка, — спокойно говорила Ким, пытаясь усмирить слегка заведённую с её фразы девушку.

— Не думай за меня, — строго сказала Лиса. — Это неприятно.

Дженни погладила её ладонь и разорвала зрительный контакт, отводя взгляд на прохожих.

— Прости.

Манобан поднесла руку Дженни к губам, поцеловала кончики пальцев.

Они просидели некоторое время в тишине. Брюнетка положила свою голову на плечо своей девушки и прикрыла глаза.

Ласковая ладонь нежно гладила её по голове, а губы оставили прохладный, после съеденного мороженого, след у неё на лбу.

— Пройдёмся ещё немного? — тихо спросила Дженни.

— Конечно.

Они шли за руки, выходя из парка и сворачивая на улицу рядом с храмом.

В сувенирной лавке у входа пахло деревом и благовониями. Лиса рассматривала веера, статуэтки, открытки, пока Дженни не замерла у витрины с брелоками.

Маленькие, деревянные, ручной работы. Два кота — чёрный и белый — сидели на одной подставке, но их можно было разделить. Чёрный держал в лапах рыбку, белый — клубок ниток.

— Милые, — сказала Лиса, подходя ближе.

Дженни взяла их, повертела в руках. Потом подошла к кассе, расплатилась и сунула брелоки в карман, смотря, как Лиса уже вышла на улицу.

Девушка направилась следом.

Когда двери лавки закрылись, Дженни достала чёрного кота и протянула шатенке.

— Держи, — сказала она. — На твои ключи.

— От какой квартиры? — Лиса взяла брелок, повертела в руках.

— От твоей, — Дженни пожала плечами. — В смысле от моей-твоей.

Лиса смотрела на неё долгим взглядом. Потом наклонилась, поцеловала в щёку и приобняла за талию.

— Спасибо, — сказала она. — Чёрный — это ты? Я же правильно понимаю?

— Не за что, — Дженни сжала белого кота в ладони, держа руку в кармане брюк, и смущённо опустила взгляд. — Да, чёрный — это я.

Шатенка улыбнулась и поцеловала девушку в плечо.

Они пошли дальше, и Лиса не убирала руку с её талии. Дженни чувствовала тепло её пальцев даже сквозь плотную ткань светлого топа.

— Дженни?

Они обернулись одновременно. Дженни узнала его сразу — высокий, светловолосый, с той самой улыбкой, которая собирала толпы поклонниц на показах.

Дэн.

Тот самый, с кем она пересекалась в Нью-Йорке, в клубе The Apex, где Дженни натворила дел.

— Дэн! — Дженни шагнула навстречу, не выходя из объятий Лисы. — Давно не виделись!

— Ты давно в Сеуле? — он подошёл ближе, и его взгляд скользнул по руке Лисы, которая лежала на талии брюнетки. — Я не знал.

— Перевели по работе, — Дженни улыбнулась. — Чуть больше месяца.

— Ого, поздравляю! — Дэн широко улыбнулся, а потом повернулся к девушке рядом и замер.

Лиса не прятала лица. Она смотрела на него спокойно, с той лёгкой полуулыбкой, которая появлялась у неё, когда она встречала кого-то из индустрии. Её рука на талии Дженни чуть ослабла — вежливый жест, попытка дать пространство для разговора.

Но Дженни поймала её ладонь, не дала уйти. Оставила на месте.

— Дэн, это... — начала она.

— Лалиса Манобан, — Дэн протянул руку, и его глаза стали огромными. — Большая честь познакомиться с вами.

Лиса улыбнулась, протягивая свободную руку — ту, которая висела вдоль тела. Дэну пришлось поменять свою для рукопожатия. Он не мог оторвать взгляда от того, как Лиса обнимала Дженни, как Ким придерживала её, не давая уйти.

— Можно просто Лиса, — сказала она. — Взаимно, Дэниэль... Вайс, кажется?

— Вы знаете меня? — Дэн выдохнул, и в его голосе слышалось искреннее удивление.

— Я много кого знаю, — Лиса пожала плечами, и в её голосе не было кокетства — только факт.

— Я польщён невероятно, — Дэн убрал руки в карманы брюк, осматривая их ещё раз. — Эм, вы... — он замялся, переводя взгляд с Лисы на Дженни. — Я помешал, наверное? Я имею в виду, что вы...

Он смотрел на то, как Манобан сжимает талию брюнетки. Как Дженни не делает попытки отстраниться. Как они стоят — близко, слишком близко для простых подруг.

Лиса посмотрела на девушку в своих руках. В её глазах было ожидание и мягкость, которая говорила: как скажешь. Как тебе будет комфортно.

Дженни перевела взгляд на Дэна. На его растерянное лицо, на улыбку, которая стала чуть натянутой. И почувствовала, как где-то в груди что-то отпускает.

— Лиса — моя девушка, — сказала она, и голос не дрогнул. — Мы просто гуляли. Ты не помешал.

Дэн прикрыл рот рукой, широко открыв глаза.

— Стой, — сказал он, качая головой. — Я не могу сложить два факта. Первый: у тебя есть девушка. Второй: эта девушка — Лалиса Манобан.

Лиса смотрела на Дженни. В её глазах было столько нежности, столько благодарности, что у Дженни перехватило дыхание. Она сжала пальцы на джинсах Лисы — неосознанно, ища опору.

Брюнетка ещё месяц назад боялась даже держать Манобан за руку, а сейчас ей почти легко дались эти слова. Она понимала, что Дэн мог кому-то рассказать, но не стала просить его молчать.

— Я пока тоже не могу сложить эти два факта у себя в голове, — сказала Дженни, смущённо опуская взгляд.

Лиса крепко и уверенно прижала её к себе.

— Давно? — спросил Дэн.

Дженни посмотрела на Лису. В её глазах она искала ответ — сколько можно сказать? Сколько на самом деле они были вместе? Считать со дня аэропорта или можно раньше?

Манобан просто смотрела на неё, не ища в чёрных глазах ничего. Большой палец на талии гладил девушку через плотную ткань.

— Не очень, — сказала Дженни.

— Поздравляю? — Дэн вопросительно поднял бровь.

— Спасибо, — Лиса кивнула, и Дженни кивнула следом.

Дэн улыбнулся и подмигнул подруге.

— Не буду мешать вам проводить время, — сказал он, делая шаг назад и обходя девушек. — Увидимся ещё как-нибудь, Ким. Передавай Джису привет.

— Передам, — Дженни кивнула.

— Всего доброго, мисс Манобан, — Дэн склонил голову.

— Пока, — Лиса улыбнулась.

Он ушёл, и они остались вдвоём. Лиса развернула Дженни к себе, заглядывая в глаза.

Она позволила себе смотреть на девушку широко удивлёнными глазами, и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Дженни взяла её за руку, смущённо отводя взгляд и прикладывая указательный палец к губам.

— Без комментариев, — сказала она на выдохе и потащила их подальше от этого места.

Лиса чуть ускорила шаг, чтобы не выглядеть со стороны, словно её ведут против воли. Сравнялась с Дженни в плечах и молча улыбалась.

Брюнетка смотрела на неё боковым зрением, на то, как та сдерживает улыбку во все зубы и чуть ли не подпрыгивает от радости. Она переплела их пальцы и сжала крепче ладонь.

Лиса улетала в воскресенье, около шести вечера, чтобы прилететь примерно в это же время по Нью-Йорку и у неё было время выспаться перед началом рабочей недели.

Это значило, что у них был ещё целый день вместе и ещё одно утро, которое они проведут только друг для друга.

Дженни проснулась от того, что по спине скользят губы.

Тёплые, мягкие, они двигались медленно — от лопаток вниз, к пояснице, потом обратно, к плечам. Дыхание Лисы касалось кожи, оставляя за собой дорожку мурашек. Поцелуи были невесомыми, почти неслышными, но от них всё тело становилось ватным, тягучим, не желающим просыпаться до конца.

— М-м-м, — простонала Дженни, чувствуя, как губы касаются шеи. — Щекотно.

Лиса замерла. Её дыхание уткнулось в изгиб плеча.

— Я надеялась не на такую реакцию, — сказала она, и в её голосе слышалась обида, но Дженни знала, что она наигранная.

Она перевернулась на спину, потянулась, чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней ночи. Руки сами нашли шею Лисы, обвили её, притягивая ближе. Ладонь скользнула по смуглой груди — сразу под ключицами, по плоской части, где кожа была особенно гладкой.

На ней, чуть ниже ключиц, алели следы. Тёмные, почти багровые, они выделялись на фоне золотистого загара, и Дженни смотрела на них, не в силах отвести взгляд. Она оставила их вчера. Впервые за всё время, что они были вместе, она позволила себе оставить следы там, где их мог увидеть кто-то другой.

— Любуешься своими трудами? — голос Лисы был низким, хриплым, и Дженни почувствовала, как внутри разливается тепло.

Она ничего не ответила. Вместо этого потянулась к Лисе, и та наклонилась навстречу, чтобы Дженни не пришлось сильно подниматься. Губы коснулись тёплой кожи, сразу под шеей, провели по следам, которые она оставила прошлой ночью.

— Да, — прошептала она.

Лиса выдохнула тихо и прерывисто. Её пальцы сжались на талии Дженни.

— Примем душ вместе? — спросила шатенка.

Дженни удивилась её бодрости. Она приоткрыла один глаз, рассматривая Лису — свежую, с чистой кожей, с блестящими глазами.

— Ты давно встала? — спросила она.

Лиса наклонилась, целуя её шею — медленно, вкрадчиво, заставляя сердце биться о рёбра. Её руки сжали талию Дженни, притягивая ближе.

— Слишком давно, — прошептала она между поцелуями. — Я успела умыться, перекусить, выпить чай... — её губы спустились к ключице, задержались там. — Больше не могла тебя ждать.

Дженни не смогла сдержаться. Из неё вышел тихий стон, когда поцелуи стали интенсивнее, когда губы Лисы нашли чувствительное место на шее. Голова шла кругом, тело плавилось, но она заставила себя взять паузу.

— Дай мне хотя бы десять минут, — выдохнула она. — У меня ещё глаза до конца не открылись, в отличие от...

Она не успела закончить. Рука Лисы скользнула по её бедру, развела ноги, поднимаясь вверх от колена, заставляя жадно вдохнуть воздух.

— В отличие от них? — голос Лисы был низким, дразнящим.

Дженни резко сжала бёдра, не пуская её дальше. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось.

— Я хотела сказать, — она сделала паузу, пытаясь вернуть контроль, — в отличие от твоих, глупая.

Лиса рухнула на неё всем телом, не в силах вытащить руку из плотно сжатых ног. Её смех уткнулся в плечо Дженни.

— Ладно, — сказала она, целуя смуглую кожу. — Десять минут я смогу подождать.

Дженни чмокнула её в плечо и выскользнула из кровати, скидывая с себя тело шатенки, заставляя ту лечь на спину.

В ванной было прохладно. Дженни включила свет, посмотрела на себя в зеркало — растрёпанная, с припухшими губами, со следами поцелуев на плечах. Она улыбнулась своему отражению, взяла зубную щётку.

Успела только почистить зубы и умыться, когда услышала шаги. Она включила душ, проверяя воду, и в тот же момент сзади её обняли тёплые руки.

Лиса прижалась к её спине, заходя под воду, которую Дженни ещё не успела настроить.

Холод ударил по телу, выжигая остатки сна. Дженни вскрикнула, вжимаясь в Лису сильнее, пытаясь спрятаться от ледяных струй. Мурашки побежали по коже табуном, и она чувствовала, как тело Лисы покрывается ими следом.

— Чёрт, — выдохнула Лиса, но не отпустила.

Она закрыла дверь душевой, разворачивая Дженни спиной к стене. Её руки прижались к плечам, прижимая к кафелю, а губы впились в шею жадно и голодно, как будто она ждала этого момента не всё утро, а всю жизнь.

Дженни запрокинула голову, чувствуя, как зубы Лисы слегка грубо прихватывали кожу, как язык проходил по тому же месту, успокаивая. Вода тем временем нагрелась, и теперь тёплые струи стекали по их телам, смешиваясь с дыханием.

Руки Лисы опустились на талию брюнетки, прижимая её ближе к себе, заставляя прогибаться в пояснице. Её рот то опускался к груди, то поднимался выше, целуя под самым ухом.

Дженни не могла открыть глаза из-за того, как сильно вода заливала ей зрение. Ей хотелось смотреть на руки, что держат её, на бёдра, что вжимаются в неё, на всю эту девушку целиком.

Она стала спускаться вниз по стене, раздвигая коленями ноги шатенки. Кафель был холодным, но она не чувствовала ничего, кроме жара, который исходил от тела Лисы. Вода стекала по её спине, по волосам, по лицу, заливая глаза.

Она опустилась на колени, чувствуя, как вода с шумом ударяется о кафель рядом. Лиса нависла над ней, опираясь руками о стену, накрывая Дженни своим телом, чтобы вода не текла ей в лицо. В этот момент Дженни смогла открыть глаза и посмотреть на девушку над ней.

Её дыхание было тяжёлым, сбитым, грудь вздымалась, и Дженни смотрела на это, чувствуя, как внутри разгорается что-то огромное, почти невыносимое.

Она провела рукой по мокрым волосам, убирая их назад, и сложила ладони на коленях, посмотрела на Лису снизу вверх. Вода стекала по её лицу, по ресницам, по губам, и она чувствовала, как каждая капля становится частью этого момента. Она прижалась щекой к бедру Лисы, чувствуя под кожей напряжённые мышцы, и подняла глаза.

Карие глаза были практически чёрными, и в них было столько желания, что у Дженни перехватило дыхание.

Ким смотрела на неё с невинным взглядом, сжимая пальцы на своих коленях, периодически касаясь щекой смуглого бедра, не разрывая зрительного контакта.

Лиса подалась вперёд, чуть сдвигаясь, показывая, где бы она хотела видеть рот девушки больше всего. Её голос был низким и хриплым.

— Не смотри на меня так...

Дженни не отвела взгляда. Она взяла руку Лисы, поднесла к своим губам, и два пальца скользнули в рот — медленно, глубоко, до самых костяшек. Глаза Дженни не закрывались. Она смотрела на Лису, чувствуя, как тонкие пальцы прижимаются к её языку, заставляя её обводить их плотными движениями. Чувствовала, как подушечки скользят глубже, как Лиса замирает, глядя на это.

Лиса застонала — тихо, прерывисто, чувствуя тёплую и влажную плоть вокруг себя. Вода стекала по её спине, но она не замечала ничего, кроме этого рта, этих губ, этих глаз, которые смотрели снизу вверх, не отводя взгляда.

И тогда Дженни опустила руку между своих ног.

Она слегка приподнялась, раздвигая колени шире, и вошла в себя двумя пальцами. Стон вырвался из неё раньше, чем она успела его сдержать. Её брови свелись, глаза зажмурились на секунду, и она снова открыла их, ища взгляд Лисы.

Та смотрела на неё, не дыша.

— Боже, Дженни... — прошептала Манобан, зажмуриваясь.

В ту же секунду Дженни вынула её пальцы из своего рта. Голос был твёрдым, но в нём слышалась дрожь.

— Если ты закроешь глаза ещё раз, я остановлюсь.

Лиса послушалась незамедлительно. В её глазах горело что-то такое, от чего у Дженни перехватило дыхание. Шатенка сама поднесла свои пальцы к губам Ким, заставляя их снова скользнуть внутрь.

— Не смей, — прошептала она, глядя, как губы смыкаются вокруг её пальцев, как язык обводит их, как Дженни стонет от того, как её собственные пальцы двигаются внутри неё.

Дженни зажмурилась, ускоряя движение руки между своих ног. Стон стал громче, тело выгнулось, и она почувствовала, как приближается к краю.

Лиса зарычала — низко, гортанно, — вынимая свою руку из её рта. Она схватила Дженни за плечи, развернула, прижимая животом к холодному кафелю. Её тело вжалось в Дженни сзади, плотно, не оставляя воздуха. Одна рука скользнула по бедру, чувствуя, что она успела в самый последний момент.

Тело Дженни начало дрожать. Её ноги стали прижиматься друг к другу, в попытке закончить начатое. Мышцы напряглись, дыхание сбилось, и она была так близко, так невыносимо близко, что простое сведение бёдер могло бы заставить её кончить.

Лиса почувствовала это. Она через большое сопротивление раздвинула бёдра брюнетки коленом, не давая им сомкнуться. Её руки схватили запястья Дженни, завели за спину, фиксируя их одной ладонью. Вторая рука легла на живот, прижимая к себе, чувствуя, как он вздрагивает, как мышцы напряжены до предела.

Дженни замерла. Дрожь не проходила, но Лиса не касалась её больше нигде. Пальцы не скользнули туда, где всё горело. Руки не обхватили грудь. Губы не коснулись шеи. Она просто держала — крепко, надёжно, не позволяя двинуться, не позволяя дотронуться до себя.

— Лиса... — выдохнула Дженни, и в её голосе смешались боль и мольба. — Пожалуйста...

— Тише, — прошептала Лиса ей в затылок. Дыхание было ровным, спокойным, но рука на животе дрожала — единственное, что выдавало её собственное напряжение. — Тише.

Вода стекала по их телам, горячая, тягучая, и Дженни чувствовала каждую каплю, каждый миллиметр, где кожа Лисы прижималась к её спине. Она чувствовала, как сердце шатенки колотится где-то у её лопаток, как её дыхание становится глубже, как она сама борется с желанием.

— Я сейчас... — голос Дженни сорвался. — Лиса, я сейчас...

— Знаю, — Лиса сжала её запястья крепче. Колено между бёдер не давало сомкнуться, и Дженни чувствовала, как напряжение растёт, как каждая секунда без прикосновения становится пыткой. — Знаю.

— Почему... — Дженни зажмурилась, пытаясь взять себя в руки, но тело не слушалось. — Почему ты...

— Потому что пока я здесь, я хочу, чтобы ты кончала из-за меня, — голос Лисы был низким, почти шёпотом, и каждое слово отдавалось где-то в самом центре Дженни. — А не из-за того, что ты делаешь с собой.

Дженни всхлипнула — не от боли, от того, как много всего было в этом голосе. От того, как сильно она хотела, чтобы Лиса коснулась её. Прямо сейчас. Немедленно.

— Лиса...

— Ещё чуть-чуть, — прижалась она щекой к обнажённому плечу Дженни, чувствуя, как та дрожит под ней. — Потерпи ещё чуть-чуть.

Голос Лисы был тихим, но в нём слышалась такая сила, что брюнетка замерла.

Она не двигалась.
Стояла, прижавшись лбом к холодному кафелю, чувствуя, как вода стекает по спине, по ногам, смешиваясь с потом, с желанием, которое пульсировало где-то внизу живота. Дыхание было тяжёлым, прерывистым, и каждую секунду без прикосновения она чувствовала, как напряжение не спадает, а растёт.

— Считай, — сказала Лиса, и её голос был ровным, но Дженни чувствовала, как ей самой тяжело это даётся. — До десяти. Медленно.

Дженни закрыла глаза. Один. Два. Три. С каждым числом дыхание становилось глубже, напряжение — невыносимее.

— Четыре, — выдохнула она, и голос сорвался.

— Пять, — шепнула Лиса ей в плечо.

Дженни казалось, что она сейчас заплачет.

— Шесть.

Пальцы Лисы на её запястьях чуть ослабили хватку — не отпустили, просто дали понять, что ждать осталось недолго.

— Семь.

Колено убралось, и Дженни почувствовала, как ноги становятся ватными. Лиса прижалась к ней плотнее, живот к пояснице, грудь к лопаткам. Ким задержала дыхание на секунду.

— Восемь.

Губы коснулись плеча. Медленно, невесомо, и Дженни выдохнула с такой силой, что даже на мокрой стене остался жар её дыхания.

— Девять.

Рука Лисы скользнула по её животу, поднимаясь выше к рёбрам, обнимая и поддерживая. Ладонь легла под грудь. Ей не нужно было касаться Дженни где-либо, та была слишком близко для этого. Лиса просто помогала ей стоять.

— Десять, — прошептала Лиса и вошла.

Дженни застонала — коротко, сдавленно, пальцы вцепились в кафель, ноги подогнулись, но Лиса держала. Рука на рёбрах прижимала к себе, не давала упасть. Дженни чувствовала, как тело натягивается струной, как мир сужается до одной точки — там, где пальцы Лисы двигались в ней.

Лиса толкнулась в неё второй раз чуть грубее, срывая с маленьких губ следующий стон.

— Лиса...

Голос разнёсся по ванной, ударился о стены, смешался с шумом воды. Тело выгнулось, голова запрокинулась, ударившись о плечо Лисы, но та не отпустила. Только прижала крепче, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг её пальцев, как тело Дженни висит на грани, не в силах перешагнуть.

Следующий толчок стал для брюнетки последним. С ним она словно рассыпалась в руках Манобан. Волна накрыла её с головой, разрывая на куски, собирая заново, заставляя забыть, как дышать и как думать.

Тело содрогнулось в руках Лисы, пальцы впились в чужую руку, оставляя следы, и она стояла так, не в силах вымолвить ни слова.

Лиса держала её, сильнее навалившись сзади, не позволяя Дженни упасть.

— Тшш, — прошептала она в чёрные волосы. Её голос смешивался со звуком капающей воды.

Дженни опустила голову, прижалась лбом к кафелю, чувствуя, как по бёдрам стекает вода. Руки дрожали, ноги не держали. Лиса была внутри до тех пор, пока брюнетка не перестала сжимать её пальцы и не успокоилась.

Лиса осторожно вышла из неё, развернула к себе. Дженни стояла, прислонившись к стене, с закрытыми глазами, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, с губами, которые дрожали.

— Открой глаза, — попросила Лиса.

Дженни открыла. В карих зрачках отражался свет ламп, и в них была только она.

Манобан провела большим пальцем по её подбородку, стирая капли воды, и поцеловала в губы, которые так и не сомкнулись, продолжая ловить воздух. Поцелуй был медленным, глубоким. Губы Дженни были горячими от её дыхания, и Лиса чувствовала, как оно постепенно выравнивается, как тело перестаёт дрожать.

Она взяла руку Дженни, переплела пальцы, а потом направила её вниз.

Дженни коснулась её и замерла. Лиса была настолько горячей, влажной и пульсирующей, что брюнетка невольно закусила губу, чтобы сдержать собственный стон. Пальцы скользнули легко, без сопротивления, и Дженни почувствовала, как тело Лисы выгибается навстречу, как её дыхание сбивается.

Она начала двигать пальцами, медленно, чувствуя, как Лиса реагирует на каждое касание. Круги на клиторе, мягкие, уверенные, и Лиса застонала — тихо, низко, прямо в губы Дженни.

— Лиса... — окликнула её Ким, отрываясь от её губ.

Лоб шатенки уткнулся в кафель — точно так же, как несколько минут назад лоб Дженни был прижат к стене. Руки упёрлись в плитку, плечи напряглись, дыхание стало прерывистым.

— Хочешь, чтобы я вернулась на колени? — спросила Дженни, и её голос был низким, вкрадчивым.

Лиса не могла ответить. Она только стонала — тихо, едва слышно, низко, отзываясь на каждое движение пальцев Дженни. Её бёдра чуть подались вперёд, и это было громче любых слов.

Но Дженни ждала.

Лиса закивала. Быстро, отчаянно, не поднимая головы. Её лоб всё ещё был прижат к кафелю, руки дрожали.

Дженни убрала руку, опускаясь.

Она целовала Лису — медленно, чувственно, оставляя влажные дорожки на её теле. Шея, ключицы, грудь. Она захватила сосок в рот, чувствуя, как Лиса выдыхает, как её пальцы впиваются в кафель. Уделила время, не торопясь, наслаждаясь каждым звуком, который срывался с губ шатенки.

Потом спустилась ниже. Плоский живот, мышцы, которые напрягались под её губами. Выпирающие косточки на бёдрах — Дженни целовала их, прокладывая себе путь к самому центру.

Лиса облокотилась руками о стену, опустила голову вниз. Смотрела. На мокрые чёрные волосы, на светлые руки, которые лежали на таких же светлых коленях — покорно. На взгляд, который был направлен вверх, на неё.

Дженни коснулась языком, собирая влагу, которая уже ждала её. Лиса застонала — громче, свободнее, её пальцы впились в кафель, ноги чуть подогнулись. Дженни двигалась медленно, чувствуя, как тело Лисы отзывается на каждое движение, как её дыхание становится всё чаще.

Она смотрела снизу вверх. Глаза Лисы были закрыты, голова всё так же опущена вниз, накрывая Дженни собой, губы приоткрыты. Она была прекрасна. Растрёпанная, мокрая, вся — в руках Ким.

— Смотри на меня, — прошептала Дженни, и Лиса открыла глаза.

Дженни ускорилась, и Лиса застонала — низко, протяжно, её тело выгнулось, одна рука опустилась и пальцы впились в волосы Дженни, не давая остановиться.

— Дженни... — выдохнула она.

Брюнетка чувствовала, как напряжение растёт, как тело Лисы напрягается, как она на грани. Она вошла пальцами, чувствуя, как Лиса сжимается вокруг неё, как её дыхание становится одним долгим, прерывистым звуком.

— Я очень...

Дженни сделала ещё несколько толчков, прижимая второй рукой девушку за бедро ближе к себе, не давая ей сильно раскачиваться. Пальцы в волосах Дженни сжались до боли, но она не остановилась. Чувствовала, как тело Лисы натягивается струной, как каждый мускул напряжён, как она задерживает дыхание, боясь выдохнуть.

И Лиса кончила.

Это не было так громко, как у Дженни. Шатенка была в целом тише её, но её оргазмы были более протяжными и долгими. Стон, что выходил из неё, долго ласкал уши Ким, вознося её эго до небес. Он тянулся, заставляя Дженни чувствовать каждую секунду этого удовольствия, как своё собственное.

Она сидела на коленях, поддерживая шатенку, до тех пор, пока в её ногах не появились силы. Прижималась щекой к смуглому бедру, чувствуя, как мышцы ещё подрагивают, как дыхание постепенно выравнивается. Лиса гладила её по голове, перебирая мокрые волосы, и Дженни закрыла глаза, позволяя себе насладиться касаниями.

Потом она встала с колен. На твёрдом кафеле снова останутся синяки — она знала это, чувствовала, как кожа горит, как на ногах проступают тёмные пятна. Но она ничего не могла с собой поделать. Она больше всего на свете любила стоять перед Лисой так. Это был её выбор. Её способ показать, что Манобан делает с ней.

Она встала между рук Лисы, взяла её лицо в свои ладони. Кожа была горячей, влажной, и Дженни чувствовала, как щёки Лисы горят под её пальцами. Она наклонилась, поцеловала её в губы — медленно, глубоко, оставляя вкус Лисы на её же губах. Та выдохнула ей в рот, обняла за талию, притягивая ближе.

Дженни оторвалась первой, обняла её, прижалась щекой к мокрому плечу.

— У меня есть полчаса, чтобы позавтракать? — спросила она, и голос её был тихим, уставшим.

Лиса поцеловала её в шею — туда, где бился пульс, — и Дженни почувствовала, как её сердце снова начинает биться быстрее.

— Да, — сказала Лиса, не отрывая губ от её кожи. — Полчаса — в самый раз.

Их выходные прошли так, как они хотели. Просмотры фильмов сменялись сексом, секс сменялся вкусной едой, что готовили они вместе, затем снова сексом, разговорами и глупыми комплиментами, которыми они осыпали друг друга.

Лиса улетела, оставив после себя приятную боль в теле, но ноющую в груди.

Дженни не знала, как справиться с долгой разлукой снова. Не после этих дней.