ch. 22

POV Лиса

Неделя шла то медленно, то слишком быстро для той, кто через месяц потеряет то, чего так долго желала.

Работы было много. Бумаги о смене должности Дженни, пункты в новом трудовом договоре, релокация, проживание, утверждение зарплаты — всё, что было с этим связано, заставляло Лису испытывать головную боль и тоску.
Сразу после этого она старалась вызывать Ким к себе. Не для того, чтобы передать новости или какую-то информацию, нет. Она просто хотела ее видеть. Лишь один взгляд изменившихся черных глаз, устремленный на нее, помогал сердцу биться спокойнее, а камню в груди погрузиться под толстый слой воды хотя бы на время.

Лиса старалась вести себя правильно: никогда не распускала руки, не целовала брюнетку, не флиртовала. Иногда делала комплименты внешнему виду, но не более.

В отличие от Ким.

Кажется, созданные ею же правила ее не касались.
Брюнетка могла зайти в кабинет директора, запереть дверь и прижать шатенку к столу, крепко целуя ту в губы, со словами: «Я не могу сконцентрироваться, потому что думаю о тебе».
Манобан сдерживалась как могла, даже не обнимала брюнетку за талию во время поцелуев.

Дженни сама брала ее руки в свои и располагала там, где посчитает нужным или желанным. В один из таких случаев Ким задрала свою юбку и приложила пальцы Лисы к самому центру, показывая той, насколько ей тяжело.

Манобан казалось, что она умрет. В этот момент она плотно зажмурила глаза и не дышала, чувствуя влагу девушки на своей руке. Сердце отбивало пульс не только в груди, но и в висках, в штанах и даже на кончиках пальцев.

В пятницу Дженни расстегнула ей брюки, запуская руку под нижнее белье шатенки.

— Детка, пожалуйста, я... Мне слишком сложно сдерживаться, — тихо и низко говорила Лиса, глотая воздух, пока пальцы Ким дразнили ее у самого входа. — Я больше не могу.

— Брюнетка прижалась лбом к ее плечу, с таким же выражением, что и у Манобан.
Она мучала не только Лису, но и саму себя.

— Поверь, — улыбнулась Дженни и вошла средним пальцем на одну фалангу. — Я это чувствую.

Лиса стояла спиной, прижатой к своему столу. Стекло матовое. Свет выключен. На часах 19:28. Рабочий день закончен.

Дженни должна была, как обычно, зайти и попрощаться или же попросить своего директора довести ее до дома и поцеловать на прощание, потому что тоска по пухлым губам была невыносима.

Но сегодня брюнетка была не похожа сама на себя. Она зашла в ее кабинет, уже привычно запирая за собой дверь. Глаза темнее обычного. Не сказала ни слова, лишь подошла к Лисе, хватая ее за воротник рубашки, и крепко впилась своими губами в смуглую шею, расстегивая пальцами пуговицы, чтобы дать себе больше пространства для поцелуев.

— На моем теле не осталось ни одного твоего следа, — шептала Ким ей в кожу. — Мне это не нравится.

— Ты же не любишь, когда я оставляю засосы, — хрипло ответила Манобан, пока язык Дженни проводил влажную дорожку на ее горле.

Брюнетка взяла левую руку девушки и положила себе на бедро, показывая, как нужно прижать ее ближе, а правую положила себе на лицо, касаясь губами подушечки большого пальца.

— Не люблю, — оторвалась она, заглядывая в карие глаза. — Но не иметь их — заставляет меня думать, что ты меня не хочешь. Мне нужно убедиться, что это не так.

Дженни была такой... другой. С того момента как они договорились быть вместе, а особенно с того дня как было оговорено, что через месяц Ким уедет в Сеул минимум на полгода, что-то в брюнетке включилось и больше не выключалось.
Ее объятия на прощание в машине Лисы, когда та подвозила ее до дома, были дольше обычного. Поцелуи очень жадные, словно шатенка была единственным источником кислорода для нее. То, что говорила Дженни, раздавалось эхом по грудной клетке и оставалось в голове до конца дня, проигрывалось перед сном и напоминало о себе все последующие дни.

.
.
.

Вчера, пока они ехали в машине, брюнетка сказала, что хотела бы научиться готовить любимые блюда Лисы, и было бы отлично, если бы Юна дала ей рецепты.

В среду Дженни задержалась на работе и сказала Манобан, чтобы та ее не ждала. Лиса этому расстроилась, но сделала, как сказала девушка. На прощание она украла сладкий и долгий поцелуй в кабинете брюнетки.

В ночь среды Дженни прислала ей фото, которое было сделано в полумраке ее спальни.
Свет только от прикроватной лампы — мягкий, золотистый, он ложился на кожу так, будто сглаживал всё лишнее, оставляя только линии и тени.

Дженни лежала на боку, чуть отвернувшись от камеры. Волосы рассыпались по подушке — еще немного влажные после душа, темные пряди прилипали к щеке и шее.

На ней была свободная футболка, которая сползла с одного плеча, открывая тонкую линию ключицы чуть больше, чем нужно. Ткань мягко собиралась на талии, намекая на изгибы под ней, но ничего не показывая прямо.

Одна рука была под подушкой, другая — расслабленно лежала на простыне, пальцы слегка сжаты, будто она только что провела ими по волосам.
Губы чуть приоткрыты. Не специально — просто дыхание еще не до конца выровнялось.

Но главное — взгляд.

Она смотрела в камеру из-под ресниц. Спокойно, тихо, почти лениво.

И в этом взгляде было слишком много всего: остатки желания, которое она не показала, намек на то, о чем она не сказала, и это «я знаю, что ты сейчас чувствуешь».

Фото не было откровенным.
Но от него невозможно было оторваться.

Лиса и не оторвалась.

Она провела большим пальцем по губам Дженни на экране. Дурацкий жест, детский. Но остановиться не могла.

Первые несколько секунд она просто не дышала. Сердце пропустило удар — не фигурально, а буквально: глухой толчок в груди, потом тишина, потом еще один, но уже слишком быстрый, слишком громкий. Кровь прилила к лицу так резко, что зашумело в ушах.

Манобан зажмурилась на секунду, пытаясь представить, каково это — коснуться. Губами, языком. Провести носом от ключицы вверх, к шее, вдохнуть запах — ее запах, смешанный с гелем для душа, с чем-то неуловимо родным.
Дженни больше не писала и не звонила после той фотографии. Лиса же ответила ей то, что постоянно говорила: «Ты сводишь меня с ума».

.
.
.

— Это не так, мхм-м, — шатенка сжала губы, не давая стонам выйти наружу. — Боже, ты знаешь... что это не так...

Манобан молилась всем богам, чтобы те даровали ей все самообладание, что есть в мире, потому что своего ей больше не хватало.

— Расстегни мне рубашку, — шептала Ким в пухлые губы напротив.

Ее рука не двигалась внутри девушки. Она остановилась в том же положении, искушая еще больше, иногда касаясь кончиками пальцев вокруг влажного входа.

Вторая рука лежала на талии шатенки и так крепко ее сжимала, что будь это тело Ким, она бы попросила быть полегче и выпустила болезненный стон. Но только не Манобан: Дженни уже знала достаточно хорошо вкусы своей партнерши, знала, что ей нравится, когда брюнетка не сдерживается и касается ее сильнее и жестче.

Лиса переместила свои трясущиеся руки на воротник брюнетки и принялась медленно выполнять приказ. Пальцы путались и терялись. Она обычно никогда не тратила время на расстегивание, просто снимала одежду через голову или избавлялась от нее более радикальными способами, но Дженни просила это специально.

— Можно я просто разорву ее? — рвано дышала шатенка. — Я куплю тебе новую, куплю столько, сколько ты захочешь...

Ким улыбнулась и поцеловала директора в губы, напористо, явно не скрывая своего желания. Целовала так, словно метила территорию, словно в ее голове была какая-то навязчивая мысль.

Лиса не знала: поцеловала ее Дженни, потому что просто хотела, или чтобы облегчить никчемные попытки Манобан раздеть девушку, а может, все сразу.

Это сработало в любом случае.

На ее руки легла теплая ладонь — та, что крепко впивалась ей в талию несколько секунд назад.
Она остановилась. Были расстегнуты первые четыре пуговицы, которые полностью обнажили грудь брюнетки.

Лиса подняла свои ладони чуть выше, стараясь не провоцировать себя и показать Дженни, что не будет ее касаться без ее просьбы.

Ким отстранилась, вынув руку из штанов директора, и крепко схватила ее за плечи, утыкаясь лбом в ключицы напротив. Ее дыхание было таким рваным и тяжелым, она выглядела хуже, чем Манобан, словно ей уже ничего не помогало. Щеки красные, глаза настолько черные, что невозможно отличить, где радужка, а где зрачок. Дженни держалась за Лису, как за спасательный круг.
Шатенка видела ее в таком состоянии лишь однажды в Сеуле, когда они проводили ночь вместе.

— Детка, будь со мной. Посмотри на меня, — она пыталась встретиться со взглядом напротив.

— Лиса...

Дженни практически простонала имя девушки.
Лиса закатила глаза и сразу же их зажмурила. Сжала губы, прижимая к ним тыльную сторону ладони.

Боже.

Теплые ладони брюнетки поднялись выше, вплетаясь в каштановые волосы, и потянули голову ниже, к своей груди.

Манобан целовала ей шею, рисуя языком узоры по тем местам, которых касалась зубами. Спускалась ниже к ключицам, оставляя редкие влажные следы.

Хватка Дженни на ее затылке усилилась. Она сжала ее волосы в кулак.

— Где ты хочешь? — Лиса выпустила горячий воздух по мокрому от поцелуя следу на светлой коже.

— Мне без разницы, — наклонилась к уху шатенки Ким и оставила поцелуй на виске. — Только чтобы я могла видеть.

Лиса была очень послушной. Ни одной другой женщине она не давала бразды правления и уж тем более не позволяла себя испытывать и указывать, где и как Манобан нужно оставить свой след.
Пухлые губы и ее твердый язык сами решали и никогда не спрашивали разрешения, что ей можно, а что нельзя.

Но Дженни...

Дженни была другой.

Лиса смотрела на нее и чувствовала, как все внутри переворачивается. Она думала, что это началось в Сеуле, но сейчас она вспоминала, что началось все это еще в ту ночь после бара.

Она помнила это слишком хорошо. Как Дженни толкнула ее спиной на кровать и оседлала ее бедра. Как улыбалась той самой улыбкой, в которой было столько вызова, как во взгляде читалось, что Лиса может быть кем угодно, думать о себе что угодно, но это Дженни решала, будет у них продолжение или нет, будет ли она благодарна шатенке за ее предыдущие оргазмы или же она оставит ее мучаться в одиночестве.

Лисе понравился этот вид девушки над ней сверху. Оказывается, это правда приятно, когда ты иногда позволяешь себе просто наслаждаться, передавая власть другому.

Иногда.

Сразу после этого показывая ей, кто на самом деле из них не имел и капли терпения. Переворачивая Дженни на живот и входя в нее сзади медленно, резко, заставляя забыть, как дышать. Нагибая ее над кухонной столешницей, грубо раздвигая ноги и тихо, с горячим дыханием, говоря, какая она послушная девочка.

Дженни меняла ее, и ей это нравилось.

Лиса хотела услышать, что испытывает к ней брюнетка, потому что показывала она это отлично, но Манобан ничего не могла поделать с тем, чтобы все, о чем она догадывается, было подтверждено словами.

Лиса наклонилась к груди Дженни, проводя языком по нежной коже у самого края нижнего белья. Девушка, что прижимала ее к столу, выгнулась навстречу, запрокидывая голову, и шатенка втянула кожу губами, оставляя темный след чуть выше кружева.

— Еще, — выдохнула Ким, сжимая ее волосы.

Манобан послушно переместилась ниже, целуя ложбинку, затем еще ниже, оставляя второй засос у самого основания груди. Дженни закусила губу, пытаясь сдержать стон, но он все равно вырвался — тихий, дрожащий.

Ее тонкие пальцы потянули голову шатенки выше, впиваясь в припухшие губы голодным поцелуем. Лиса, если честно, не помнила, чтобы Ким хоть раз ее так целовала. Брюнетка сегодня словно с ума сошла.

Затем Дженни поменяла их местами. Схватила Манобан за бедра, плотно прижимая к себе, и уже сама упиралась в стол поясницей, занимая привычное для себя положение — быть под ее властью.

Лиса этого не ожидала, даже слегка растерялась, не зная, куда деть руки: ведь раньше ими управляла Ким, и директор делала лишь то, что говорила ей делать помощница.

Слегка потеряв равновесие, она навалилась на брюнетку, уперевшись одной рукой в стол, а второй обняв ее за талию.

В это же мгновение, как ее пальцы слегка сжались на теле Дженни, та отпустила бедра Манобан и задрала себе юбку, открывая ткань белья, настолько мокрого, что это было видно даже в полумраке кабинета. Затем схватила руку Лисы и резко положила ее себе между ног.

— Дженни... — выдохнула Лиса, не веря в происходящее.

Ее пальцы касались брюнетки там, где она мечтала оказаться всю неделю и практически считала часы до концерта.

Дженни была такой горячей и мокрой, что ткань трусов была практически не ощутима. Шатенке казалось, что между ее подушечками пальцев и скользким входом нет ничего.

Сердце колотилось в горле. Она собрала последние крупицы самообладания и замерла, громко сглотнув.

— Ты уверена?

Вместо ответа Дженни рванула вверх и впилась в ее губы глубоким поцелуем. Одновременно она сдвинула пальцами мокрую ткань в сторону и надавила на руку Лисы, заставляя ту практически сразу войти в нее.

— О боже... Дженни, — выдохнула Лиса в поцелуй, чувствуя, как сознание плавится.

Я не смогу остановиться.

Ее пальцы скользнули внутрь. Медленно, почти благоговейно. Дженни выгнулась, запрокидывая голову, и Лиса видела, как пульсирует жилка на ее шее.

Она хотела больше. Хотела войти глубже, хотела слышать, как Дженни кричит ее имя.

В этот момент прозвучал настойчивый стук в дверь кабинета.

Обе замерли.

Лиса инстинктивно дернулась, начиная убирать руку. Она прекрасно помнила, что Дженни не дает им даже держаться за руки, если чувствует кого-то чужого рядом.

Но не сейчас.

Ким перехватила ее запястье, прижимая обратно.

— Не смей, — прошептала она одними губами.
В черных глазах бегал дикий огонь.

Еще один стук, и в этот раз громче.

— Мисс Манобан? — прозвучал мужской голос. — Ваш автомобиль еще на парковке. Все хорошо?

Это был один из охраны. Стандартный обход после завершения рабочего дня. Обычно Лиса просит предупредить о том, что задержится с Дженни... которая сейчас пульсировала вокруг нее и еще крепче сжимала смуглое запястье.

— Ответь ему, — прошептала Ким, толкая в себя чужую руку.

Кто эта женщина под ней?

Лиса смотрела на Дженни и не узнавала ее.

Эта женщина под ней — с абсолютно черными глазами, с мокрыми от пота волосами, прилипшими к вискам, с припухшими от поцелуев губами — была той самой Дженни, которая бледнела, если кто-то в лифте стоял слишком близко? Которая заставляла Манобан выходить из кабинета разными маршрутами, чтобы никто не заподозрил?

— Дженни... — выдохнула Лиса, чувствуя, как Ким сжимается еще туже.

— Ответь, — повторила хрипло брюнетка.

Бедра качнулись навстречу, насаживаясь глубже.

Лиса перевела дыхание. Посмотрела в глаза Дженни.

Если это была очередная ее провокация — Лиса в этот раз проиграет.

К черту.

— Да, Лео, все в порядке, — ей пришлось выдавить из себя, пока горячие губы брюнетки впились ей в шею. — Я забыла предупредить, что задержусь.

Ким двигала ее рукой навстречу своим бедрам.
Лиса вырвала свою руку из ее хватки, и Дженни грубо вцепилась в воротник ее рубашки, бросая убивающий взгляд в карие глаза.

Манобан не собиралась останавливаться. Она это сделала, чтобы поднять девушку и посадить ее на стол перед собой, широко раздвинув ноги.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил мужчина за дверью.

Пальцы резко вошли в Дженни — без предупреждения, глубоко, на всю длину.

Ким выгнулась, запрокидывая голову, и с ее губ сорвался тихий, дрожащий стон — первый звук за все время, что Лео стоял за дверью.

Лиса мгновенно прижала ее голову к своему плечу, зарываясь в черные волосы, закрывая ей рот и заглушая любой звук.

— Нет, не беспокойте меня, пожалуйста.

Это было сказано чуть грубее, чем она планировала, но лишь потому, что Дженни продолжала помогать ей толкаться в нее и прижималась ближе, издавая тихие стоны в сгиб между плечом и шеей, которые Лиса чувствовала словно эхом по всей своей коже.

— Простите, мисс Манобан, — голос Лео за дверью звучал виновато. — Я просто проверяю этаж. Вы надолго?

Пальцы Лисы двигались внутри Дженни — глубоко, ритмично, сводя с ума. Брюнетка кусала ее плечо, пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы, но Лиса чувствовала каждую вибрацию, каждую дрожь.

— Не знаю, — ответила она, удивляясь, как ровно звучит голос. — Работы много. Если буду уходить — позвоню на пост.

— Хорошо.

Затем послышались шаги и тишина.

Лиса выдохнула, прижимая Дженни к себе еще крепче.

Она ничего не говорила, просто продолжала делать то, что делала, двигаясь с тем темпом, который задавала брюнетка, пытаясь двигать ее рукой.

Ким закинула ноги на талию директора, прижимаясь ближе и резче двигаясь навстречу.

— Не останавливайся, — выдохнула Дженни хрипло, впиваясь ногтями в ее спину. — Пожалуйста, не останавливайся, я уже близко.

— Уже?! — в голосе Лисы мелькнуло искреннее удивление, смешанное с чем-то похожим на восхищение.

Дженни могла бы обидеться, если бы могла вообще хоть что-то соображать в этот момент. Но мозг плавился, мысли рассыпались на осколки с каждым толчком, с каждым движением пальцев Лисы внутри нее.

— Это все из-за тебя, — выдохнула она, продолжая крепко держаться за чужие плечи.

Ее щеки были такими розовыми, на лице такое невинное и в то же время такое жаждущее выражение, что Манобан дышала через раз.

Взгляд черных полуприкрытых глаз на ее губы сводил с ума, попытки Дженни быть тихой сводили с ума, то безумное количество влаги на ее ладони сводило с ума. Вся Дженни сводила ее с ума.

— Из-за меня?

— Мхм-м, — закусила Ким губу и зажмурилась от удовольствия, — да, твой голос... твой запах... то, какая ты...

Она не договорила — слова сорвались в очередной стон, который Лиса поймала губами, впиваясь в поцелуй.

Пальцы продолжали толкаться внутрь, наполняя кабинет влажными звуками шлепков кожи о кожу.

— Ли... Лиса, я, — Дженни хватала ртом воздух. Обе руки поднялись к слегка вспотевшему лицу шатенки.
Одна лежала на щеке, а вторая двинулась дальше, к затылку.

Она сжималась вокруг пальцев Лисы все сильнее и двигалась навстречу чаще, нуждаясь в большем контакте.

— Я чувствую, детка, все хорошо, — Манобан прижалась губами к виску брюнетки, выдыхая так же часто и громко. — Я не остановлюсь.

Дженни замотала головой и притянула девушку к себе, целуя одновременно и жадно, и нежно.

Стоны помощницы разносились по телу через губы, как круги по воде.

С каждым толчком — более резким, быстрым и грубым — круг становился все больше и больше. Появлялся новый, перекрывая другой своим размером. Скорость появления кругов росла с каждой секундой вместе с объемом.

Лиса крепче обняла девушку, давая себе больше власти над происходящим.

Ладони по-собственнически сжимались на тонкой талии, словно кто-то осмелился бы посягнуть на то, что принадлежит Лалисе Манобан.

Мысль о том, что никто не знает о том, что Дженни ее, пусть и не официально, и может осмелиться коснуться ее или даже пригласить куда-нибудь, резко проникла в ее голову, вырывая озлобленный рык из ее горла.

Она сделала два резких и жестких толчка в девушку, болезненно кусая ее за губы.
Пальцы Дженни надавили ей на горло, призывая сбавить силу, но в этот момент Манобан сделала еще один толчок.

Это был последним необходимым движением, которое было нужно Ким, чтобы кончить, но не чтобы Лисе остановиться. Шатенка продолжала двигаться в ней, постепенно сбавляя темп, рука гладила спину брюнетки, помогая успокоиться.

Дженни содрогалась в ее руках несколько раз, периодически выпуская новый стон в ее рот, а центр сжимался вокруг пальцев Лисы, продлевая волну оргазма.

Когда тело девушки в руках обмякло, а хватка на волосах ослабла, Манобан слегка отстранилась от брюнетки, заглядывая в ее глаза, но Дженни не дала этому случиться.

Она так крепко обняла ее, притягивая к себе забитыми ногами и крепкими руками. Уткнулась в шею и тяжело дышала, словно только что пробежала марафон.

В этом сексе не было ничего такого, чего бы они не делали, кроме того, что он был на людях, если так можно сказать, но он ощущался по-другому как для Дженни, так и для Лисы.

Дженни Ким сейчас так держалась за нее, как будто вот-вот утонет, если отпустит. Ее губы касались пульсирующей вены на шее шатенки, иногда едва ощутимо целуя, иногда просто так, пока она пыталась выровнять дыхание.

Это заставляло пульс Лисы разогнаться заново.

— У тебя так быстро сердце стучит, — прижалась к артерии Дженни и положила одну из ладоней на грудь Манобан.

— Ты только что просила трахать тебя, пока другой человек буквально стоял за дверью, — усмехнулась она в ответ, все еще едва ощутимо в ней двигаясь.

Ким поцеловала ее в плечо, снимая свои ноги с талии.

— Тебе лучше выговорить все грязные слова и мысли сейчас, пока я еще не поняла, что только что произошло.

Лиса медленно вынула пальцы из девушки, срывая дискомфортный стон с ее губ, и подтянула свои штаны, которые сползли достаточно низко.
Ремень расстегнут, вместе с пуговицей и ширинкой. Края брюк где-то ниже тазовых костей.

— Хочешь поехать сегодня ко мне? — шатенка оставила поцелуй на челюсти Дженни. — Давай продолжим? Утром заедем к тебе за вещами и поедем на концерт.

Она проводила кончиком носа по влажной от пота шее, улыбаясь в чужую кожу.
Одна рука продолжала гладить спину брюнетки, пока другая застегивала брюки.

Ей ужасно хотелось продолжения, и если честно, хотелось здесь. Но дома Дженни может не сдерживаться, не быть тихой, к тому же дома есть то, что Лиса хочет попробовать.

— Я думаю, ты мне нравишься, Лалиса Манобан.

К этому шатенка была не готова.

Она замерла.

— Я шла к тебе в кабинет с целью сказать это. Я никогда такого не испытывала, — Ким не выпускала ее из объятий, не позволяя девушке увидеть ее лицо сейчас. — В плане... мне никто не нравился по-настоящему.

Дженни обняла ее двумя руками за шею, прячась в сгибе.

— У меня, правда, не было в планах тебе даже штаны расстегивать, — ее постепенно отпускало возбуждение, вынося на передний план случившееся. — Но ты так посмотрела на меня... почему ты всегда так смотришь?

Она положила правую ладонь на затылок Лисы.
Чем дальше становился оргазм, тем сложнее и страшнее словам было покинуть ее рот, но, почему-то чувствуя, как крепко ее держит шатенка, становилось легче.

Лиса ничего не говорила некоторое время после окончания монолога Дженни, но когда брюнетка начала ослаблять объятия и отдаляться, Манобан так крепко обняла ее, как не обнимала еще ни разу.

— Скажи это еще раз, пожалуйста.

— Ты мне нравишься, Лиса, — Ким окончательно спряталась в смуглой шее. — Очень сильно нравишься. Я не могу уснуть, если ты мне не пишешь или не звонишь, но и после этого у меня получается лечь не скоро, потому что я хочу к тебе. Я хотела сделать все правильно, как это бывает у обычных людей: флиртовать с тобой, воровать у тебя поцелуи, пока никто не видит, ходить с тобой на свидания, провести с тобой выходные и все, что там обычно по планам, но все испортила.

— Хэй, — шатенка попыталась отстраниться от брюнетки, чтобы заглянуть ей в глаза, но та до сих пор не позволяла. — Дженни, пожалуйста, дай мне посмотреть на тебя.

— Нет, — тихо, но твердо ответила она. — До меня уже дошло все то, что произошло.

— Хорошо.

Лиса снова взяла Ким за бедра и подняла, расположив у себя на коленях, когда села в свое кресло.

— Ты ничего не испортила, слышишь? — шатенка оставила поцелуй на чужом плече. — Девушка, которая невероятно сильно мне нравится, согласилась пойти со мной на свидание еще неделю назад, а сейчас я видела, что она хочет меня не меньше, чем я ее, хотя она мучала меня так старательно...

Она почувствовала, как объятия слегка слабнут, и смогла наклонить голову, чтобы осыпать острые ключицы поцелуями.

— Дженни, я тебе клянусь, я каждую ночь ложилась спать с ключами от машины в руках. Одно твое слово — и я бы приехала.

Ким шумно выдохнула, отстраняясь и смотря в большие карие глаза напротив.

Ее щеки были ярко-розовыми, но не такими, как обычно бывает после хорошего секса, а такими, как после самого приятного комплимента, который не ожидаешь.

— Я знаю, — черные глаза бегали по родинкам на открытых участках кожи Лисы. — В этом и была проблема. Ты очень послушная.

Дженни слегка прогнулась в пояснице, поправляя каштановые волосы и предоставляя своему взгляду лучший обзор.

Манобан наклонила голову набок и нахмурила брови.

— Не нравится? — искренне поинтересовалась она.

Большой палец брюнетки гладил припухшие после поцелуев губы Лисы, уделяя особое внимание родинке.

— Наоборот, — она не удержалась, наклонилась и оставила еще один короткий поцелуй. — Ты мне этим все усложняешь.

Манобан продолжала так же заинтересованно смотреть на помощницу, но уже с неприкрытой улыбкой.

— Мне очень нравится, как ты выглядишь, когда смотришь на меня снизу... Как будто ты мной дышишь, — еще один поцелуй, в этот раз в уголок губ. — Я вижу твой взгляд и думаю о том, как я хочу дать тебе все, о чем ты попросишь...

Лиса отвернулась, пытаясь понять, о каком выражении лица говорит эта девушка. Следующим, что увидела Дженни, было то, о чем она говорила.

Блестящие карие глаза посмотрели прямиком в черные, как будто сквозь них, в душу, заставляя чувствовать себя раздетой. Уголки рта дрогнули, давая губам разомкнуться. Щеки стали словно в несколько тысяч раз привлекательнее.

— Поехали ко мне? — сладко спросила Манобан.

Дженни закрыла глаза и накрыла глаза Лисы своей ладонью с умоляющим стоном.

— Лиса, не делай та-а-ак! — начала смеяться и смущаться еще сильнее Ким.

Шатенке было так тепло на сердце от этого звука. Руки невольно сжались в кольцо вокруг талии Дженни. Сама девушка откинулась на спинку, рассматривая человека перед собой.

В глаза бросились несколько следов, что Дженни просила ей оставить, и она нагнулась к чужой груди, мягко целуя каждый из них.

— Прости, сильные получились. Будут болеть, — едва касаясь светлой кожи, шептала Лиса.

— Наплевать, — разнеслось где-то над ухом шатенки. — Без них я бы сошла с ума.

Она притянула Манобан к себе снова, целуя. В этот раз это получилось практически лениво, благодарно, смакуя каждое движение, каждое касание языком и губами.

— Без тебя, — сквозь поцелуй пела Дженни, — Лалиса Манобан, я бы сошла с ума.

— Как же сексуально мое имя звучит из твоего рта, — она улыбнулась, наслаждаясь влажными и горячими прикосновениями.

Ким тихо посмеялась прямо в ухо, посылая россыпь мурашек по всей шее Лисы.

— Мы готовы ехать? — уточнила девушка, слегка ерзая у Манобан на коленях.

Руки легли на обнаженные бедра Дженни и подтянули ближе, удобно размещая ее на ногах, не давая прохладному воздуху кондиционера касаться влажного белья.

— Ко мне? — снова попытала удачу Лиса.

— Ты начинаешь терять усердно заработанные за эту неделю баллы, — пригрозили ей указательным пальцем. — Ты к себе, я к себе. А завтра ты заедешь за мной, желательно на желтой машине.

— Как же это безжалостно с твоей стороны, — Манобан прошептала в маленькие губы напротив, впиваясь пальцами в упругие бедра. — Оставлять меня в таком состоянии.

— Что ж, у тебя будет время нафантазировать, что бы ты хотела сделать со мной. Может быть, я даже соглашусь на это.

Глаза Манобан потемнели, уши покраснели — не от смущения, а от резкого потока мыслей и кадров в ее голове, заставляя ее штаны намокнуть за секунду.

— Ты сделаешь все, что я тебе скажу, Дженни Ким, — прорычала она перед тем, как поцеловать девушку на своих коленях.

— Обещай мне это, — едва слышно шептала брюнетка в ответ.

— Обещаю, — снова поцелуй, долгий. — Я не отпущу тебя до самого рассвета.

Дженни улыбалась в поцелуе, вплетая пальцы в густые каштановые волосы.

— Нет, — продолжила Манобан. — Скажи Джису, что ты моя на все выходные. Я не буду больше ждать своей очереди.

Ким углубила поцелуй на несколько мгновений, показывая свое согласие.

— Я уверена, у Джису уже есть планы на эти выходные.

— Вот как? — отстранилась Лиса, заглядывая в довольные черные глаза напротив.

Дженни кивнула, гладя смуглую щеку.

— Они с Розе тоже идут на концерт, но отдельно. Не знаю, откуда у вас, ребята, такие крутые билеты.

Шатенка посмеялась, удивленно вскинув брови.

— Я думала, Джису знает, кто Розе такая. И я удивлена, что она все же согласилась пойти с ней, — скрестив руки на чужих бедрах и слегка раскачиваясь из стороны в сторону, говорила Лиса.

— Вроде как музыкант? Джису говорила, что работает с документами по ее звукозаписывающей студии, — задумалась Ким. — А насчет согласия... ну, Джису не хочет ставить себя в какие-то рамки. Сказала, что твоя подруга слишком харизматичная, чтобы не дать ей внимания, которого она так просит. Вы уверены, что не сестры?

— Детка, Розе не просто музыкант. SUW ее друзья, она писала для них музыку и сводила им последний альбом. Она занимается сейчас продажами, потому что ее подписала звукозаписывающая студия. Билеты, собственно, отсюда же, — объясняла Лиса. — И нет, мы не сестры, но мы знакомы еще со времен университета, а начали общаться где-то года четыре назад.

Манобан улыбалась расползающемуся в удивлении лицу Дженни. Она явно слышала это в первый раз.

Затем брюнетка закрыла рот рукой, когда вся информация наконец-то до нее дошла.

— Ты сейчас шутишь? — положила Дженни ладонь на обнаженную часть груди Лисы, сразу под ключицами, упираясь в нее. — Она та самая Розе?!

Лиса нахмурила брови еще раз.

— Что значит «та самая»?

Дженни встала с шатенки, слегка скривившись от того, как затекли ноги и болели икры, и взяла со стола свой телефон.
Открыв инстаграм, она перешла на аккаунт SUW, где с группой стояли их друзья и девушка, очень похожая на Розе, в платье с красивой укладкой.

Ким приблизила фото.

— Черт... это правда она, — показала снимок девушке брюнетка.

— Да, это она, когда одевается не как подросток, — Лиса посмеялась и открыла аккаунт Розе на телефоне Дженни. — Вот ее аккаунт, если вдруг ты не видела.

Ким забрала телефон обратно, и пока правая рука Манобан гладила ее по обнаженному бедру, она поправляла подол юбки, опуская его обратно вниз.

Лиса смотрела на нее с обожанием. Она сама себе не могла поверить, что эта женщина только что делала с ней в ее кабинете, воплощая одну из ее фантазий в реальность.

— Я в шоке, — быстро пролистывая ленту блондинки, говорила Дженни. — Вот это Джису повезло.

В груди кольнуло ненавистное чувство ревности.

— Извини? — выпалила Лиса, не успев остановить себя.

Ким сразу же подняла на нее глаза. В них уже была куча беспокойства.
Она сразу же села к шатенке на колени и поцеловала в щеку, долго и с трепетом.

— Нет, Лили, я не про это, — начала она, зарываясь одной рукой в волосы, а второй продолжая скроллить ленту. — Мне повезло в тысячу раз больше!

Еще раз поцеловав шатенку, но уже в губы, Дженни уселась на коленях удобнее.

— Я к тому, что Джису фанатка больше меня, и странно, что Розе не сказала ей, что работает с ними. Может, сестра сдалась бы раньше, — посмеялась она, не поднимая взгляда на женщину под ней.

Лиса, кажется, не дышала.

— Как ты меня назвала?

— Что? — подняв одну бровь, спросила Ким.

Манобан забрала телефон из ее рук, положив его обратно на стол.

— Как ты меня назвала? — шатенка повторила вопрос.

Дженни немного нахмурилась, словно не понимала, что от нее хотят. Посмотрела в сторону, воспроизводя последнюю минуту в своей голове. Затем удивленно вздернула бровями и прикрыла себе рот ладонью.

— Эм, прости, не знаю, как так вышло, — извинялась Ким. — Мне однажды приснилось, что я тебя так называю, не знаю почему. Ну, я и стала тебя так... звать в своей голове.

В груди стало теплее, чем было до этого.

Понимаешь ли ты, Дженни, что сейчас делаешь со мной? Как много я всего чувствую к тебе?

Лиса улыбнулась, сдержанно, чтобы не напугать своей радостной реакцией девушку.

— Я тебе снилась?

Ким слегка смутилась, опустив взгляд на свои ноги.

— Эм... да.

— Много раз? — шатенка не хотела давить, она не пыталась поймать убегающий взгляд Дженни.

— Где-то раза три или четыре, — кивнула ей в ответ брюнетка.

Лиса продолжала тепло улыбаться, сердце забилось в груди так быстро, как у ребенка в магазине игрушек.

Ей хотелось знать, что это были за сны, что именно они там делали. Все в мельчайших подробностях, но Дженни было стыдно просто признаваться в этом, не то что бы рассказывать, поэтому директор запомнила это и отложила в своей голове до следующего раза.

— Меня так никто не называл, никогда. Возможно... мама в детстве, но я не уверена, — задумалась она, притягивая девушку к себе ближе.

— Правда? — все, что спросила ее Ким.

Манобан просто утвердительно ей кивнула.

— Назови меня так еще раз, — попросила она.

Дженни сглотнула.

— Лили.

— Теперь поцелуй меня.

Ким послушно наклонилась, прижимаясь к пухлым губам своими.

Это был теплый и нежный поцелуй, без пошлостей и игр. Просто два человека хотели быть ближе. Вот и все.

Лиса медленно дышала через нос, пока ласковые губы брюнетки посасывали ее нижнюю губу. Руки, сцепленные в замок на чужой талии, не двигались: не прижимали и не отталкивали, просто свободно лежали, давая им пространство.

Пальцы Дженни аккуратно гладили лицо шатенки, нежно-нежно, касаясь скулы, нижней челюсти и заправляя выбившиеся прядки волос за ухо.

Когда поцелуй был закончен, обе дышали очень размеренно, каждая из них чувствовала себя невероятно спокойно, как будто все так, как должно быть.

— Я не хочу это говорить, но... Поехали? Отвезешь меня домой? — спросила Ким, прижимаясь своим лбом ко лбу Лисы.

Манобан лишь слабо кивнула и оставила быстрый поцелуй на кончике светлого маленького носа.

Они спускались на лифте, прижавшись боком друг к другу так плотно, что ни на одной из камер не было видно, как крепко они держатся за руки.

Лиса везла Дженни домой по более долгому маршруту. Ей никогда не хотелось прощаться с ней. Самым сложным за весь день было не скрывать от коллег то, как сильно ее тянет к своей помощнице, а уехать от ее дома, когда они прощались. Каждый раз вместе с этим в ее голове поселялись мысли о том, что дней до отъезда Ким в Сеул становилось все меньше и меньше.

— До завтра, детка, — целуя ее на прощание, сказала Манобан. — Во сколько мне за тобой заехать? Хочешь поесть или выпить где-нибудь перед концертом?

— Ммм, нам же не нужно будет стоять кучу часов в очереди?

— Нет, не нужно, — улыбалась она.

— Тогда заедешь за мной около четырех, хорошо? Я бы и выпила, и перекусила немного, — держала шатенку за руку Дженни.

— Карета будет подана, как прикажете, Ваше высочество, — выпрямилась в спине Лиса и по-солдатски кивнула, приставив руку к голове.

Ким посмеялась и потянулась за последним поцелуем.

— Пока, буду ждать сообщения, как доберешься до дома.

— А я бы хотела фото, — слегка выпятив нижнюю губу, хныкнула показательно Лиса.

Дженни поцеловала ее снова.

— Хорошо, я сейчас постараюсь что-нибудь придумать.

— Правда? — не верила своим ушам шатенка.

— Правда-правда, — посмеялась Ким.

Лиса наклонилась и быстро поцеловала брюнетку в щеку, нос, губы и лоб.

— Тогда беги быстрее, я буду дома минут через тридцать, может быстрее! — она вернула руки на руль и уже завела машину.

Дженни лишь сильнее рассмеялась, прикрывая рот рукой, и вышла из машины, быстро чмокнув девушку в щеку.

Самым сложным для Лисы оказался выбор одежды на концерт. Практически все вещи, что у нее есть, — это классика или дизайнерские, пошитые на заказ роскошные платья. То, что она могла бы себе позволить надеть, казалось слишком простым: худи, джинсы, футболки. Они ей тоже нравятся, но как будто все не то. На самом деле у нее явно было то, что нужно.

Проблема была не в количестве подходящей одежды.

Манобан переживала о том, как выглядит, хотя до этого ее это не особо заботило: она знала, что выглядит идеально каждый день.

Сегодня у нее свидание с Дженни Ким — то, чего она так давно хотела, то, о чем они говорили всю неделю. Это казалось таким же важным, как и форум, на котором брюнетка ее первый раз поцеловала.

Лиса нервничала.

Она набрала номер на телефоне и позвонила.

— В чем ты пойдешь на концерт? — нервно спросила шатенка.

— Да как обычно, а что? — на том конце голос Розэ звучал спокойно.

— Аргх, — Лиса села на корточки в своем гардеробе, рассматривая обувь в нижних шкафах. — Я додумалась позвонить подростку спросить совета.

Блондинка смеялась и передразнивала подругу.

— Нет, если серьезно, не заморачивайся. Людей будет очень много, а это жара, духота, весь макияж потечет, или с тебя его снимет твоя девушка.

Манобан тяжело вздохнула на последнем слове.

— Ты знаешь, что Дженни не моя девушка, — Лиса перешла к рейлу с дизайнерскими обтягивающими кофтами.

— О господи, — послышался звук шлепка по коже на той стороне. — Забудь. Она не будет ничего с тобой делать, потому что устанет тебя ждать. Ходи и оборачивайся, потому что ее у тебя заберут, пока ты играешь в хорошую девочку.

Розэ что-то уронила. Было слышно, как меняется ее тон, когда она наклонилась за предметом.

— Я подниму, все в порядке, — прозвучал другой женский голос в трубке.

Лиса нахмурилась. Странно, что ее подруга в студии: она планировала взять выходной сегодня.

— Ты сегодня работаешь?

— Нет, я дома, — улыбку на губах блондинки было слышно.

Манобан убрала телефон от уха на секунду, проверяя время.

Было около двух часов дня.

— Ты с Джису? — чуть тише спросила Лиса.

— Да, — спокойно ответила подруга.

Шатенка ухмыльнулась и помотала головой.

— До концерта еще куча времени, а ты уже с ней?

— Завидуй.

Лиса цыкнула, посмеялась и, если честно, немного позавидовала блондинке. У той определенно был свой шарм и харизма.

Подруга Дженни казалась неприступной крепостью, и будь Манобан на месте Розэ, она бы точно не рискнула попробовать, но блондинке было и море по колено.

Возможно, ей и правда нужно хоть иногда слушать ее советы.

Лиса смотрела на черный топ с длинными рукавами и светлыми узорами. В другой руке держала темно-синие широкие джинсы.

— Ладно, хорошо вам провести время. Пока, — выдохнула Манобан.

— Спасибо, и вам. Пока.

На том конце послышался тихий смешок, а после — гудки.

Она определилась с одеждой, хоть и не была довольна на все сто процентов. Ей очень хотелось впечатлить Дженни, но переборщить не хотелось. Брюнетка и так уже прекрасно знала, как девушка ждала этого дня.

Лиса нанесла макияж сама. Поймала себя на мысли, что чувствует себя подростком перед первым свиданием, и скривила губы в зеркало.

Джинсы сидели идеально, топ подчеркивал плечи — то, что Дженни как-то вскользь назвала «опасной частью», когда шатенка нависла над ней в спальне в их первый раз.

Она сунула ключи от машины в карман джинсов, проверила, что положила всё: билеты, телефон, помаду на случай, если придется поправлять макияж. В последний раз глянула на себя в зеркало в прихожей и сделала глубокий вдох.

Манобан села в машину и вырулила со двора.
Поймала себя на том, что улыбается. Все-таки Розэ была права: она слишком много думала. О том, как одеться, что сказать, как не показать, что этот день для нее значит больше, чем просто концерт. Но сейчас, когда она ехала по городу, который уже начинал медленно наливаться субботней суетой, всё вдруг стало простым.

Дом Дженни был в двадцати минутах езды, если без пробок. Лиса свернула на знакомую улицу и сбавила скорость, паркуясь у тротуара. Она уже хотела набрать сообщение, что приехала, но не успела.

Дженни.

Имя загорелось на экране телефона, когда она позвонила Манобан.

— Привет, — мягко поздоровалась Лиса.

— Привет, — чуть нервно ответила брюнетка. — Ты уже выехала?

Девушка посмотрела в зеркала заднего вида, проверяя, все ли на ее лице выглядит хорошо.

— Ну-у, типа того, я в машине, — улыбалась она.

— Я не очень успеваю ко времени, так что не торопись, ладно?

В голосе Дженни звучала тревога, а из комнаты было слышно, как сминалась ткань и стучали пластиковые баночки.

— Как думаешь, за сколько управишься?

Ким тяжело выдохнула.

— Полчаса? Не уверена, — расстроенно ответила она.

— На самом деле я уже приехала, — Лиса вынула ключи из зажигания и откинулась на спинку водительского кресла. — Я могу подняться? Подожду тебя.

— Уже приехала?! — удивленно вскрикнула Дженни. — Эмм, нет, тебе нельзя подняться, я спущусь сама.

Да что это это за неприступная крепость такая?

— Знаешь, я начинаю чувствовать себя тем парнем из «Рапунцель», что пытается залезть на высокую башню, — посмеялась Манобан. — А ты меня бьешь сковородкой вместо того, чтобы скинуть волосы.

— Лиса, — голос Дженни звучал одновременно виновато и твердо. — Просто подожди меня в машине, хорошо? Я правда быстро. Мне нужно... я просто... я не готова, чтобы ты меня видела прямо сейчас.

На губах шатенки растянулась улыбка. Теплая и счастливая. Приятно было осознавать, что она не единственная, кто переживает за сегодняшний день.

— Хорошо, — мягко ответила Лиса. — Я буду тебя ждать.

— Спасибо, — обнадеживающе выдохнула Ким. — Увидимся, целую.

И затем положила трубку.

— И я тебя целую, — уже в никуда ответила Манобан.

Это звучало так сладко и приятно, словно в самый жаркий день лета выпиваешь свой самый любимый ледяной напиток, холодок от которого разливается по всему телу, срывая с губ блаженный стон.

Лиса готова ждать.

Она откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза и позволила себе просто наслаждаться этим состоянием.

Целую.

Сказала так легко, будто это было самым естественным в мире. Будто они всегда заканчивали разговоры этими словами. Лиса поймала себя на том, что перебирает в памяти интонацию, с которой это было сказано, — мягкую, чуть обеспокоенную, почти домашнюю.

Она вспомнила, как вчера перед сном они с Дженни обменялись фотографиями. Ким правда прислала, как и обещала.

Дженни лежала в своей кровати, откинувшись на подушки. На ней не было ничего, кроме простыни, которая обернулась вокруг ее тела так искусно, что открывала ровно столько, сколько нужно, чтобы свести с ума. Ткань спустилась с одного плеча, оставляя открытой шею, ключицу, начало груди — тени от ночника ложились на кожу так, что Лиса видела каждый изгиб, каждую выпуклость. Ткань собралась складками на талии, спускаясь ниже по бедрам, но открывая левую ногу почти полностью — длинную, с плавной линией бедра.

Ее волосы были распущены, рассыпались по подушке темными волнами, лицо чуть повернуто в сторону, губы приоткрыты, глаза смотрят в камеру из-под полуопущенных век — взгляд тяжелый, томный, затуманенный. Но не это заставило Лису замереть.

Правая рука Дженни держала телефон, поднятый над собой.

Левая рука лежала между ее ног.

Белая ткань скрывала самое главное, но Лиса видела всё. Рука Ким была спрятана под тканью, прижата к телу, и простыня повторяла движение — легкое, ритмичное, то самое, которое Лиса знала наизусть по себе. Пальцы скрывались под материалом, но Лиса видела, как напряжены мышцы предплечья, как Дженни слегка прикусила нижнюю губу, как ее бедра чуть приподняты, чуть разведены, как простыня натянулась на коленях. Она была в процессе. Она была там, на грани, и смотрела в камеру.

Лиса увеличила фото, рассматривая детали. Тень под грудью, где простыня почти ничего не скрывала. Изгиб талии, который она так любила обхватывать руками. Родинка чуть ниже пупка, которую Лиса находила губами в темноте. И рука. Эта рука, двигающаяся под простыней, которую Манобан могла разглядеть даже в статичном изображении — потому что знала, как это выглядит, знала, как Дженни касается себя.

Лиса уснула с телефоном в руке, а утром первое, что сделала, — открыла это фото снова. И теперь, сидя в машине под окнами брюнетки, она чувствовала, как жар снова поднимается от воспоминаний.

Она посмотрела на дверь подъезда, сжала руль и улыбнулась своим мыслям.

Сегодня вечером она увидит это вживую.

Хлопнула входная дверь апарт-комплекса, заставляя шатенку выпрямиться в кресле. Взгляд стал внимательнее, пелена начала понемногу таять, но улыбка осталась.

Она провела ладонями по джинсам, будто стряхивая с себя остатки мыслей, и коротко посмотрела в зеркало заднего вида.

Внешне все в порядке, но внутри уже нет.

Лиса услышала шаги и повернула голову.

В этот момент она поняла одну простую вещь.

Как бы она ни старалась держать себя в руках — сегодня это будет сложно. Ужасно сложно.

Дженни Ким была в черной куртке с текстурой под змею, очень коротких черных шортах и кроссовках, кажется из той же коллекции, что и куртка. Она сделала себе легкую челку, которую до этого не носила, и подвела глаза.

У Лисы перехватило дыхание.

Манобан сразу же открыла свою дверь и вышла из машины, глядя на девушку, которая смущенно опускает глаза и быстро идет к ней.

Подошва кроссовок Дженни отбивала ритм по асфальту, отзываясь эхом где-то глубоко в груди шатенки. Короткие шорты открывали ноги Дженни почти полностью — длинные, ровные, светлые, такие, что взгляд скользил по ним и не хотел останавливаться. Куртка была расстегнута, и под ней Лиса успела заметить тонкий черный топ, обтягивающий грудь, ключицы, плечи. Челка придавала Дженни что-то новое — более дерзкое, более взрослое, более опасное. И эти черные глаза смотрели куда угодно, только не на Лису.

Манобан замерла, не двигаясь.

Она жадно бродила взглядом, цепляясь за каждую деталь.

Дженни подошла ближе, остановилась в шаге от нее и наконец-то подняла глаза.

— Привет, — тихо сказала она.

Лиса выдохнула, словно только сейчас вспомнила, что нужно дышать.

— Привет...

Ее голос прозвучал ниже, чем обычно.

Брюнетка прикусила губу — тот самый жест, который Лиса видела на фотографии прошлой ночью. Тот самый, который заставил ее замереть у экрана.

Манобан сделала шаг вперед, протянула руку и пальцами коснулась края куртки. Провела самыми кончиками по фактуре, чувствуя холодный рельеф кожи. Ее рука скользнула ниже, к краю шорт, туда, где ткань куртки заканчивалась и начиналось открытое бедро.

— Мне нравится, — сказала Лиса, и ее голос был почти шепотом. — Очень нравится.

Она почувствовала, как Дженни вздрогнула от ее прикосновения, и это заставило ее внутренности сжаться в тугой узел. Вчерашняя фотография стояла перед глазами — рука Дженни между ее ног, простыня, повторяющая движение, прикушенная губа, затуманенный взгляд. А теперь Дженни стояла здесь, живая, горячая, пахнущая цветами и чем-то сладким, и смотрела на нее так, будто сама не знала, чего хочет больше — сбежать или остаться.

— Лиса, — прошептала Дженни, и в ее голосе было предупреждение.

— Что? — Лиса подняла глаза, и их взгляды встретились. — Я просто смотрю. Я тебя не целую.

— Ты и не поцелуешь, — ответила Дженни, но ее голос дрогнул.

— Почему это?

— Потому что мы на улице и кто-то может увидеть, — поджала губы Ким и отвела взгляд.

Шатенка тяжело сглотнула.

— Тогда садись в машину, — сказала Лиса, и ее голос прозвучал глухо, с хрипотцой, которую она даже не пыталась скрыть. — Потому что я больше не могу просто смотреть на тебя.

Она убрала руку себе за спину, придерживая ее второй, словно это могло остановить ее от того, чтобы снова прикоснуться к Дженни. Словно это могло вернуть ей контроль, который она потеряла в ту секунду, когда увидела челку, эти глаза, эти ноги.

Манобан обошла машину спереди, открыла пассажирскую дверь и встала, держа ее, глядя на Дженни поверх крыши.

Та стояла на месте еще секунду, и Лиса видела, как она колеблется. В ее взгляде читалось что-то — то ли вызов, то ли обещание, то ли робость, которая совсем не вязалась с образом девушки в змеиной куртке и вызывающе коротких шортах.

Дженни остановилась рядом с открытой дверью, и между ними снова было расстояние в несколько сантиметров. Лиса чувствовала запах ее духов, видела, как подрагивают ресницы, как чуть приоткрыты губы.

— Держи себя в руках, — напомнила ей брюнетка.

— Ты даже не представляешь, как я стараюсь.

Ким скользнула на пассажирское сиденье, и Лиса автоматически придержала дверь, хотя та уже не нуждалась в этом. Ее взгляд упал на ноги Дженни, когда та забиралась в салон.

Затем она обошла машину и села за руль. Несколько секунд Манобан просто сидела, глядя перед собой, сжимая руль так, что побелели костяшки. Кондиционер работал на полную, но в салоне было невыносимо жарко.

Она повернула голову. Дженни сидела, откинувшись на спинку, и смотрела на нее с выражением кошки, которая знает, что делает, и наслаждается эффектом. Шорты задрались еще выше, куртка распахнулась, топ обтягивал грудь, и Лиса поймала себя на том, что смотрит туда, куда не должна смотреть, если собирается довести их до концерта живыми.

Язык облизал пересохшие губы, и она увидела, как взгляд Дженни метнулся к нему, задержался, потом вернулся к глазам.

— Лалиса Манобан, прекрати так смотреть на меня.

Шатенка наклонилась ближе. Ким инстинктивно вжалась в кресло.

— Если ты не хочешь, чтобы мы пропустили выступление твоей любимой группы и поднялись прямо сейчас к тебе, чтобы повторить то, что ты делала с собой ночью, я предлагаю тебе пристегнуться и не говорить со мной таким тоном хотя бы пять минут.

Голос Лисы был низким, почти опасным, и она чувствовала, как каждое слово повисает в воздухе между ними. Дженни смотрела на нее снизу вверх, и в ее глазах плескалось что-то, от чего у Лисы внутри все переворачивалось.

Она двинулась еще ближе, так что между их лицами оставалось несколько сантиметров.

Ким приоткрыла губы, и Лиса видела, как ее грудь поднимается и опускается под тонкой тканью топа. Рука Дженни, лежавшая до этого на подлокотнике, медленно поднялась и коснулась плеча Лисы, пальцы скользнули по ключице, задержались на изгибе шеи.

Манобан замерла. Сердце колотилось где-то в горле, кровь шумела в ушах, а взгляд был прикован к губам Дженни, которые были так близко, что стоило лишь чуть-чуть наклониться...

Сигнал клаксона сзади прозвучал резко, неожиданно, разрывая напряжение между ними.

Лиса дернулась, выпрямилась, посмотрела в зеркало заднего вида — за ними стояла машина, водитель которой явно выражал недовольство тем, что они уже несколько секунд не трогаются с места.

Она перевела взгляд на Дженни. Та смотрела на нее с полуулыбкой — смущенной, виноватой, но в глазах все еще горели те самые чертики.

— Пристегнись, — сказала Лиса, и ее голос прозвучал хрипло. — Пожалуйста.

— Хорошо, — тихо ответила брюнетка и потянулась к ремню безопасности.

На этот раз она справилась сама. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине салона.

Лиса выдохнула, переключила передачу и выехала со двора. Кондиционер работал на полную, но ей все равно казалось, что воздуха не хватает. Она опустила боковое стекло, впуская в салон свежий ветер.

Они доехали до небольшого ресторана в двух кварталах от концертной площадки — Лиса выбрала его специально, зная, что здесь всегда можно найти столик в последний момент, даже в субботу вечером. Место было уютным, с приглушенным светом и живой музыкой, которая играла достаточно тихо, чтобы не мешать разговору.

Они сели за столик у окна, и Лиса смотрела, как Дженни изучает меню, склонив голову набок, так что челка падала на глаза. Та то и дело убирала ее, и каждый раз Лиса ловила себя на мысли, что это движение — самое красивое, что она видела сегодня.

Девушки ели не спеша, говорили о музыке, о группе, которую должны были услышать через час, о том, как Дженни впервые услышала их песню несколько лет назад и поняла, что они теперь будут ее любимчиками. Лиса слушала, смотрела, как двигаются ее губы, как она жестикулирует, рассказывая, как ее пальцы сжимают бокал.

К концу ужина Дженни допила вино, и Лиса заметила, как расслабилась ее поза, как реже стали движения, как появилась в ней какая-то тягучая, медленная грация.

— Ты пьяна? — спросила Лиса, когда они выходили из ресторана.

— Нет, — Дженни улыбнулась. — Просто чувствую себя легче.

Ким скользнула в машину, и Лиса заметила, как ее пальцы дрожат, когда она тянется к ремню. На этот раз Манобан застегнула его сама.

Черные глаза опустились на слегка влажные губы девушки, разглядывая родинку, что так сильно приковывала внимание.

Лиса видела, как она смотрит на нее, и улыбалась.

Как же сильно ей нравилось видеть, что Дженни желает ее. Хочет ее коснуться, поцеловать, быть с ней рядом.

Они почти не разговаривали по дороге.

Музыка тихо играла на фоне, город переливался огнями за стеклом, а между ними висело что-то плотное, теплое, почти осязаемое. Дженни смотрела в окно, иногда проводя пальцами по нижней губе, словно пытаясь стереть с нее лишние мысли. Лиса ловила эти движения боковым зрением и каждый раз сжимала руль чуть сильнее.

Концертная площадка встретила их шумом и светом.

У входа было людно, но их провели внутрь почти сразу — короткий разговор, пара кивков, и вот они уже поднимаются по лестнице в VIP-зону. Здесь было иначе: меньше людей, мягче свет, вид на сцену сверху — идеальный.

Лиса пропустила Дженни вперед, и та на секунду замерла у стеклянного ограждения, глядя вниз.

— Ого... — выдохнула она.

Сцена уже была готова, свет медленно пульсировал в ожидании. Люди внизу собирались плотнее, шум нарастал, превращаясь в единый гул.

— Нравится? — тихо спросила Лиса, подходя ближе.

— Очень, — Дженни обернулась к ней, и в ее глазах было что-то детское, искреннее. — Спасибо.

Манобан только кивнула, но взгляд ее задержался дольше, чем нужно.

Они болтали, обсуждая сет-лист, который был приклеен к каждому из сидений.

Рука поправила черную кепку, которую Лиса надела перед выходом из машины.

— Ты же слушаешь их? — спросила Ким.

— Я бы так не сказала, — задумалась девушка. — Но я определенно слышала несколько их песен. Правда, подпевать не смогу, не знаю текст.

В этот момент из колонок заиграла музыка. На сцене появилась группа, которая выступала на разогреве первые полчаса.

Зал заполнили громкие звуки басов и гитары. Это была достаточно популярная инди-группа, и толпа внизу оживилась мгновенно. Люди, которые еще минуту назад спокойно разговаривали и ждали начала, теперь двигались в едином ритме. Вспышки света пульсировали в такт ударным, и все пространство внизу превратилось в живой организм — сотни рук поднялись вверх, сотни тел качались в унисон, голоса сливались в один мощный хор, подпевая каждому припеву.

Лиса смотрела вниз, чувствуя, как вибрация от басов поднимается по ногам, заполняет грудную клетку. Энергия толпы была заразительной — даже здесь, в VIP-ложе, она ощущалась почти физически.

— Они классные, — прокомментировала Лиса, наблюдая, как внизу девушка с разноцветными волосами танцует, а парень рядом подпевает так громко, что его голос перекрывает динамики.

— Очень, — согласилась Дженни, покачивая головой в такт. — Я слышала, их новый альбом разлетелся за неделю.

Они смотрели на сцену, и Лиса заметила, как нога Ким отбивает ритм, как ее тело непроизвольно двигается в такт музыке. Она хотела что-то сказать, но в этот момент рядом бесшумно появился официант.

— Добрый вечер, — его голос был вежливым, но достаточно громким, чтобы перекрыть музыку. — Что будете пить?

Дженни повернулась к нему, и ее глаза все еще блестели от предвкушения.

— Мне, пожалуйста, пиво, — сказала она, а потом посмотрела на Лису. — Светлое фильтрованное.

Официант перевел взгляд на Манобан.

— А мне безалкогольный мохито, — сказала та. — Если есть.

Официант кивнул и исчез так же бесшумно, как и появился. Лиса снова посмотрела на сцену, где группа уже заканчивала вторую песню. Толпа внизу неистовствовала — кто-то танцевал, кто-то снимал на телефон, кто-то просто стоял с закрытыми глазами, впитывая музыку всем телом.

— Ты не будешь пить? — спросила Дженни, придвигаясь ближе. — Я думала, мы обратно поедем на такси.

— Черта с два я оставлю здесь свою машину, — шатенка наклонилась к уху Ким. — И черта с два я позволю тебе отказать мне в поцелуях в машине еще раз, потому что водитель смотрит.

Она оставила короткий поцелуй у самой мочки и коснулась тонкой талии, забираясь под черную куртку.

Брюнетка смущенно улыбнулась и ущипнула девушку за руку.

Официант вернулся с высоким бокалом пива для Дженни и освежающим мохито со льдом и мятой для Лисы. Они взяли напитки, и Ким сделала глоток, прикрывая глаза от удовольствия.

— Идеально, — выдохнула она.

— Я думала, мы чокнемся, — удивилась шатенка.

Дженни посмеялась, прикрывая рот рукой, и извинилась:

— Прости, просто так захотелось попробовать. Теперь давай.

Она подняла свой бокал, и Лиса протянула свой, и стекло встретилось со стеклом с тихим, но отчетливым звоном. Дженни смотрела на нее поверх бокала, и в ее глазах плясали огоньки от сцены внизу — то красные, то синие, то золотые.

— За что пьем? — спросила Лиса.

— За этот вечер, — ответила Дженни, не отводя взгляда. — За то, что ты здесь. За то, что мы здесь. За то, что ты потрясающая.

Лиса почувствовала, как эти слова ударили куда-то в грудь, теплые, неожиданные, искренние. Дженни сказала это так просто, будто это было самым естественным в мире, будто не заставляло сердце Лисы пропускать удар за ударом.

Она наклонилась, медленно, давая Дженни время отстраниться, если та захочет. Но Дженни не отстранялась. Ее дыхание участилось, ресницы дрогнули, губы чуть приоткрылись в ожидании. Лиса чувствовала тепло ее кожи, видела каждую родинку, каждую черточку этого лица, которое преследовало ее в мыслях день за днем.

В этот момент в песне заиграл яркий момент с криком солиста, заставляя Дженни вскрикнуть от испуга.

Она схватилась за грудь и отстранилась, пытаясь успокоиться. Рука схватила свободную ладонь шатенки, крепко сжимая.

— Ты в порядке? — спросила Манобан.

Дженни засмеялась, утыкаясь лбом ей в плечо.

— Я чуть не умерла.

Лиса чувствовала, как ее плечо сотрясается от смеха Дженни, как ее пальцы все еще сжимают ее ладонь, как тепло ее дыхания проникает сквозь тонкую ткань топа.

Манобан приобняла ее рукой, что держала напиток, и чмокнула в макушку.

Дженни подняла голову, и ее глаза блестели от смеха, щеки раскраснелись, и она выглядела такой живой, такой настоящей, что Лиса забыла, зачем вообще пыталась ее поцеловать секунду назад.

На сцене группа отыграла последнюю песню, поблагодарила зал и начала собирать инструменты. Толпа внизу зааплодировала, но напряжение в воздухе только росло — все знали, что сейчас начнется главное.

Свет погас полностью.

На секунду воцарилась тишина — такая плотная, что Лиса услышала собственное дыхание. А потом сцена взорвалась.

Миллион огней, лазеры, дым и первые аккорды, которые Лиса узнала даже без слов. Это была одна из тех песен, что она слышала. Буквально самая популярная, та, благодаря которой они прославились.

Зал заревел.

Этот рев невозможно было описать словами — он был живым, он сотрясал стены, он проходил сквозь тело, заставляя сердце биться в унисон с тысячами других сердец. Люди внизу подпрыгивали, кричали, плакали, обнимались — и все это в первые секунды после того, как на сцене появились четыре фигуры в свете софитов.

Рука Дженни вцепилась в руку Манобан — крепко, почти больно, но Лиса не думала об этом. Она смотрела на брюнетку. На то, как ее глаза расширились, как в них отражались огни сцены, как на губах застыла улыбка, которую невозможно было подделать. Она смотрела на Дженни и понимала, что этот момент стоит всех ожиданий, всех нервов, всех часов, проведенных в раздумьях.

— Ты точно знаешь слова этой песни! — крикнула Ким, переводя свой взгляд на партнершу.

Лиса кивала и улыбалась.

— Ладно, ладно, эту я правда знаю.

Дженни начала громко подпевать с самого начала, не выпуская ладонь и не расслабляя хват на смуглой руке.

Голос девушки был для Манобан словно мед. Пусть его и было слышно не так хорошо, как голоса группы, но этого было достаточно, чтобы понять — Дженни явно отлично поет, и наверняка обожает караоке.

Она пела с закрытыми глазами, раскачиваясь в такт, и ее голос, низкий и теплый, вплетался в музыку так естественно, будто она сама была частью этой группы. Лиса смотрела, как двигаются ее губы, как она иногда ошибается в словах и смеется, не смущаясь, как ее пальцы отбивают ритм на руке Лисы, и чувствовала, что этот момент — самый правильный из всех, что были сегодня.

— Ты тоже подпевай! — Дженни тыкнула Лису в плечо, когда начался припев.

Манобан закинула свою руку на плечи Ким и прижалась к ней, начиная подхватывать ритм ее движений, и стала петь.

Сначала тихо, немного стесняясь, но когда услышала, как Дженни подпевает вместе с ней, смотря прямо в глаза, широко улыбаясь и утыкаясь в ее лоб своим, она почувствовала, что страх отступает. Они пели вместе, глядя друг на друга, и это было лучше любого караоке, потому что здесь не было зрителей, не было оценки — были только они, музыка и этот вечер.

Дженни прикусила губу, и этот жест снова напомнил шатенке о том, что их поцелуй все еще не случился. Но сейчас, глядя на счастливое лицо Ким, на ее глаза, которые отражали огни сцены, на ее улыбку, которая не сходила с губ, Лиса поняла, что не торопится. Этот вечер был идеальным, и она хотела растянуть его, запомнить каждую секунду, каждую ноту, каждое прикосновение.

В перерыве между следующими песнями Лиса отошла в поисках официанта, чтобы попросить обновить им напитки.

Бар был недалеко, и заказ был выполнен быстро. Она забрала стаканы из чужих рук и направилась обратно к своей спутнице.

Она уже почти вышла из зоны бара, когда кто-то врезался в нее сбоку, и холодная жидкость плеснулась через край бокалов, обдав пальцы.

— О боже, прости, я не...

Лиса подняла голову и замерла.

Перед ней стояла Розэ в очках, темной кофте, такой же черной кепке и штанах.

В руках она держала два бокала с напитками.

— Лиса! — подруга расплылась в улыбке и поцеловала ее в щеку.

— Осторожно, — засмеялась Лиса, пытаясь удержать равновесие. — Я сейчас все разолью.

Она качнулась из-за резкого движения блондинки.

Музыка давила на уши, а люди вокруг радостно прыгали и танцевали.

— Мы встретили Дженни там, — Розэ кивнула в сторону. — Джису с ней сейчас.

— Отлично! Как вы? — кивнула Лиса.

Блондинка подвигала радостно бедрами в разные стороны, а затем пожала плечами и подмигнула.

— Серьезно? — Манобан дернула бровью в удивлении. — Уже?!

— Нет, еще нет, но я уверяю тебя, что ночью мне скажут пару слов благодарности, — гордо сказала подруга, перекидывая руку через плечо Лисы. — Может даже больше!

Шатенка засмеялась, двигаясь в сторону, где стояла Дженни, ведя за собой Розэ.

— Как ты смогла добиться ее расположения? Она кажется такой строгой и закрытой, — спрашивала Лиса громко.

— Она вообще не такая тихая и спокойная, какой кажется, подруга, — блондинка чуть наклонилась к чужому уху. — Как бы сильно я ни любила вести в отношениях, тут мне хочется, чтобы покомандовали мной.

Розэ смеялась, игриво двигала бровями и выискивала знакомые темные головы.

— Только попробуй мне потом не рассказать! — посмотрела на нее Манобан.

Они шли вместе, и Лиса чувствовала, как энергия подруги передается ей — та была возбужденной, счастливой, и это было заразительно.

Повернув за угол, шатенка увидела их ложу. Дженни стояла у края, рядом с высокой девушкой с длинными темными волосами — Джису. Они о чем-то говорили, и Дженни смеялась, запрокинув голову, и этот смех Лиса узнала бы из тысячи.

Потом ее Ким повернула голову, их взгляды встретились, и лицо Дженни озарилось такой улыбкой, что Манобан забыла, как дышать. Она пошла к ним, чувствуя, как внутри разливается тепло, как исчезают все сомнения, как этот вечер становится еще более идеальным.

— Ты долго, — сказала Дженни, забирая свое пиво.

Розэ встала рядом с Джису, передавая ей свой напиток и обнимая за талию.

Старшая не смутилась ни на секунду, не отвела взгляда от прикрытых глаз блондинки и облокотилась ей на плечо.

Лиса искренне удивилась такой открытости девушки: она не ожидала, что та и правда будет так спокойна насчет всего, что между ними происходит.

— Я болтала с Розэ, прости, — улыбалась она.

И тут Дженни обняла ее сама, притягивая ближе и выставляя руку с напитком перед всеми.

Это было так неожиданно, что она резко вдохнула. Рука Дженни лежала на ее талии — открыто, уверенно, не прячась. И не было в этом жесте ни тени смущения, ни попытки сделать вид, что это просто дружеское прикосновение. Дженни притянула ее к себе так, будто это было самым естественным в мире. Будто она никогда не переживала о том, как на них посмотрят другие и что они подумают. Тем более когда вокруг так много друзей и Джису, перед которой она никогда ее не касалась.

Да, они больше не виделись со старшей с тех пор, как решили продолжать то, что происходило между ними, но все же.

Розэ смотрела на них с улыбкой, а Джису даже бровью не повела, будто видела это сто раз.

— За встречу, — сказала Дженни, и ее голос звучал ровно, но Лиса чувствовала, как быстро бьется ее пульс под пальцами на своей талии.

Шатенка подняла свой бокал механически, потому что ее мысли все еще были где-то там, где рука Ким сжимала ее талию. Бокалы встретились, и она сделала глоток, не чувствуя вкуса — только мята и лед, и жар, разливающийся по всему телу.

Она перевела взгляд на Розэ. Та посмотрела на нее и одобрительно кивнула.

В этот момент песня сменилась на следующую, такую же быструю и громкую. Песни этой группы были о путешествиях, любви, принятии себя и свободе. Пусть Лиса и не была фанаткой, но они правда были хороши.

Джису с Дженни схватились за руки, начиная синхронно петь с первых слов.

Лиса смотрела на них, завороженная. Две подруги, которые знали друг друга так давно, что движения их были отточены до автоматизма, — они раскачивались в одном ритме, их голоса сливались в унисон.

Джису была не менее красивой, чем ее младшая подруга. Красивый макияж, светлый топ и красная юбка. Было видно, что она тоже старалась впечатлить свою спутницу сегодня.

Старшая первой заметила ее взгляд. Она повернула голову, и ее темные глаза встретились с глазами Лисы. В них не было оценивания — только спокойное принятие.

Манобан тяжело выдохнула и благодарно кивнула в ответ.

— Подпевай! — крикнула Дженни, отпуская руки Джису и хватая Лису за обе ладони. — Ты же знаешь эту песню!

— Только припев, — засмеялась Лиса, чувствуя, как Дженни тянет ее в свой ритм.

— Значит, припев!

И шатенка запела. Розэ и Джису присоединились к ним, и теперь они пели вчетвером, их голоса смешивались с голосами тысяч людей внизу, но для Лисы существовал только этот маленький круг — две пары, четыре девушки, одна песня.

— У тебя отлично получается! — крикнула Розэ младшей Ким, когда припев закончился.

— Спасибо! А она врет, что не знает их песен, — добавила Дженни, сжимая плечо Лисы, и ее глаза блестели.

— Я знаю только самые популярные, — оправдывалась шатенка, но улыбалась.

Музыка играла, зал внизу неистовствовал, но в их маленькой ложе было свое пространство — теплое, безопасное, наполненное смехом и голосами. Лиса чувствовала, как рука Дженни лежит на ее талии, как ее пальцы иногда чуть сжимаются, когда та особенно сильно увлекается песней, как ее дыхание касается ее щеки, когда она поворачивается, чтобы что-то сказать.

— Знаешь, — сказала Дженни, поворачиваясь к Лисе и повышая голос, чтобы перекрыть музыку, — я думала, ты будешь скучать.

— Скучать? — шатенка наклонилась ближе, чтобы лучше слышать.

— Ну да, — Дженни пожала плечами, и ее пальцы на талии Лисы чуть сжались. — Ты же говорила, что не фанат. Я боялась, что тебе будет неинтересно, что ты будешь смотреть на часы и ждать, когда это закончится.

Лиса улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди.

— Я смотрела на часы, — призналась она, и Дженни тут же нахмурилась, но Лиса продолжила: — Чтобы понять, сколько времени осталось до того момента, когда мы поедем к тебе.

Ким легко шлепнула ее по плечу и пригрозила пальцем.

— Концерт еще не закончился, веди себя хорошо! — посмеялась она, смешивая этот звук с музыкой.

Они стояли так, глядя друг на друга, и Лиса чувствовала, как между ними снова возникает то самое напряжение, которое преследовало их весь вечер. Она уже хотела что-то сказать, когда Дженни вдруг повернула голову в сторону Розэ и Джису и замерла.

— Ой, — выдохнула она, и ее щеки залились ярким румянцем.

Лиса проследила за ее взглядом и увидела: Розэ и Джису стояли в углу ложи, забыв обо всем на свете. Джису прижимала блондинку к себе, ее руки обвивали шею, а их губы были слиты в долгом, медленном поцелуе, который не оставлял сомнений в том, что между ними происходит.

Дженни резко отвернулась, ее плечи напряглись, и она уткнулась лбом в плечо Лисы, пытаясь спрятать свое смущение.

— Что такое? — спросила Лиса, чувствуя, как ее губы сами складываются в улыбку.

— Ни разу не видела, чтобы сестра целовалась с девушкой, — подняла она взгляд. — Неловко.

Манобан тихо посмеялась и посмотрела на них еще раз.

Она завидовала. Завидовала, что они могут так просто целовать друг друга на публике, когда вокруг столько людей, когда любой из знакомых мог их увидеть. Завидовала, что ни одна из них не беспокоится о том, что между ними происходит и о выражении своих чувств.

Лисе хотелось, чтобы у них с Дженни было так же.

Ее лицо изменилось, улыбка стала чуть меньше, а огонь в глазах и веселье стали уходить.

Именно в этот момент руки Дженни взяли ее в свои, а сама она прижалась к ней спиной.

Лиса замерла, чувствуя, как Ким поднимает ее ладони и медленно кладет их себе на талию. Пальцы Дженни задержались на ее руках, а потом она опустила свои руки поверх, прижимая ладони шатенки к своему животу.

Тепло тела Дженни проникло сквозь тонкую ткань топа, и Лиса почувствовала, как ее сердце, еще минуту назад сжимавшееся от зависти, начало оттаивать. Ким откинулась назад, ее спина прижалась к груди шатенки, и она закрыла глаза.

Шатенка обняла ее, прижимая очень крепко. Положила свой подбородок на ее и втянула запах брюнетки.

Ей пришлось расставить ноги чуть шире, чтобы поравняться с Дженни в росте — та была выше, и в такой позиции разница становилась заметнее. Но это было даже лучше. Так она чувствовала ее целиком: тепло спины, прижатой к ее груди, мягкость волос, касающихся щеки, ритмичное дыхание, которое постепенно синхронизировалось с ее собственным.

Манобан чувствовала, как напряжение уходит из тела Дженни. Сначала плечи, которые были напряжены весь вечер, опустились. Потом спина, которая всегда была идеально прямой на людях, мягко выгнулась, прижимаясь к ней. Затем Ким вздохнула — глубоко, спокойно, и Лиса поняла, что впервые за этот долгий день девушка позволила себе просто быть.

Пальцы Дженни гладили ее руки — легко, рассеянно, будто она делала это неосознанно. Лиса чувствовала каждое прикосновение, каждый кружок, который вырисовывал ее большой палец на тыльной стороне ладони.

Лиса уткнулась носом в волосы брюнетки, вдыхая знакомый запах.

Дженни чуть повернула голову, и ее щека коснулась щеки Лисы. Кожа была теплой, мягкой, и Манобан почувствовала, как внутри все сжимается от нежности. Она не поцеловала ее — не сейчас, когда все было так идеально, так тихо. Она просто прижалась сильнее, давая понять, что она здесь, что она никуда не уйдет.

— Принесешь мне еще выпить? — спросила брюнетка.

— То же самое? — уточнила Лиса у чужого уха, практически касаясь его губами.

Дженни лишь кивнула, прижимаясь ко рту девушки.

Губы шатенки вжались в нее, а руки обняли крепче.

— Я очень хочу поцеловать тебя здесь, — сказала Лиса на ухо.

Она не требовала, не просила, просто обозначила сам факт, напомнила девушке, что она желанна.

Дженни вздрогнула, и Лиса почувствовала, как ее дыхание сбилось. На секунду ей показалось, что Ким скажет «нет», отстранится, напомнит о людях вокруг, о том, что они не одни. Но вместо этого руки брюнетки поднялись к голове Лисы.

Пальцы Дженни коснулись козырька кепки, которая все еще была на Манобан. Дженни медленно, словно давая себе время передумать, сняла ее, и каштановые волосы рассыпались по плечам.

Лиса замерла, не понимая, что происходит. А потом Дженни слегка откинулась назад, открывая шею — всю, от подбородка до ключиц, подставляясь, доверяя. И ее рука с кепкой поднялась, прикрывая лицо Лисы сбоку, создавая жалкую, почти смешную ширму, которая не могла скрыть ничего, но была знаком — огромным, важным знаком.

Лиса смотрела на нее, чувствуя, как сердце пропускает удар. Дженни Ким сейчас стояла перед ней, прикрывая ее кепкой, чтобы никто не увидел, как шатенка будет целовать ее шею.

Она не улыбнулась — не сейчас, когда в глазах Дженни стояло столько доверия и страха одновременно. Она просто наклонилась, медленно, давая Дженни время передумать. Но та не передумала. Ее пальцы сжали кепку крепче, прижимая ее к виску Лисы, а вторая рука вцепилась в плечо шатенки.

Лиса поцеловала ее шею.

Не так, как в прошлый раз — быстро, легко, почти невесомо. Сейчас она целовала медленно, нежно, позволяя губам задерживаться на коже, чувствуя, как бьется пульс под ними. Она целовала то место за ухом, которое заставило Дженни вздрогнуть в прошлый раз, потом спустилась ниже, к изгибу шеи, где кожа была особенно мягкой.

Ким выдохнула — тихо, сбивчиво, и Лиса почувствовала, как ее пальцы дрожат на ее плече.

— Лили, — прошептала Дженни, и ее голос был едва слышен.

Она целовала ее снова и снова, чувствуя, как Дженни расслабляется под ее губами, как ее дыхание становится глубже, как страх уходит, сменяясь чем-то другим — доверием, желанием, чем-то таким, что заставляло сердце Лисы биться быстрее.

Рука Дженни, державшая кепку, опустилась. Манобан почувствовала это — как ослабло давление, как кепка скользнула вниз, повисла на пальцах, перестала прикрывать что-либо. Но Дженни не убрала ее совсем — она просто держала ее теперь у их бедер, забыв о ней, потому что все ее внимание было там, где губы Лисы касались ее шеи.

— Ты... — начала Дженни и замолчала, потому что Лиса поцеловала место под ухом, и слова стали не нужны.

Шатенка целовала нежно, почти благоговейно, чувствуя, как Ким тает в ее руках.

— ...Хотела принести мне выпить, — выдавила из себя напоминание брюнетка.

Лиса втянула мягкую кожу чуть сильнее, рядом с тем местом, где бешено бьется пульс, не в силах сдерживать себя.

Дженни резко дернула головой, вырываясь из плена пухлых губ.

— Нет, только не здесь, — снова прижалась девушка щекой к Манобан. — Его будет видно.

Лиса оставила долгий поцелуй на порозовевшей щеке, затем на виске и медленно убрала руки с чужой талии.

— Светлое нефильтрованное, да? — вытирала она край рта.

Ким сглотнула, поправляя куртку. Ее грудь заметно поднималась, а губы были приоткрыты от тяжелого дыхания. Она просто кивнула в ответ, все еще не в силах произнести ни слова.

Лиса смотрела на нее — на раскрасневшиеся щеки, на след от ее губ на шее, который уже начинал розоветь, на то, как Дженни пытается справиться с дыханием и сделать вид, что все в порядке. Это было так красиво, что Манобан забыла, зачем вообще собралась идти за напитками.

Лиса сделала шаг назад, потом другой, не в силах оторвать от нее взгляд. Дженни стояла, прижимая руку к шее, и выглядела так, будто только что сбежала с места преступления — растрепанная, сбитая с толку, прекрасная.

Затем шатенка развернулась и направилась к бару у VIP-ложи. Она знала, что та смотрит — на ее спину, на то, как она идет, на то, как ее руки сжимаются в кулаки, чтобы не развернуться.

Лиса сделала заказ, и пока бармен готовил напитки, она стояла, глядя в одну точку, пытаясь привести мысли в порядок.

Кожа Дженни под ее губами. Ее дыхание, сбившееся, горячее. Ее пальцы, вцепившиеся в ее плечи. И этот звук — тихий, сдавленный, когда Лиса поцеловала то самое место за ухом.

Она закрыла глаза, чувствуя, как жар снова поднимается по телу.

— Ваш заказ, — бармен поставил перед ней два бокала.

Лиса открыла глаза, взяла их и пошла обратно.

Она уже повернула к выходу из бара, когда перед ней возникла фигура, которую она узнала бы из тысячи. Высокая, с длинными черными волосами, в облегающем платье, которое оставляло мало места для воображения.

Нинг.

— Лиса? — голос был сладким, приторным, и Лиса почувствовала, как все внутри сжалось. — Какая встреча!

— Нинг, — Лиса кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Привет.

Она попыталась обойти бывшую, но Нинг сделала шаг в сторону, перекрывая путь.

— Ты одна? — спросила Нинг, и ее взгляд скользнул по Лисе от макушки до пят. — Выглядишь потрясающе, кстати, необычно для тебя.

— Не одна, — коротко ответила Лиса, чувствуя, как ее пальцы сжимают бокалы. — Меня ждут.

Рука Нинг легла на талию Лисы, скользнув по ткани топа, и Лиса вздрогнула от этого прикосновения. Она попыталась отступить, но в руках были бокалы, и сделать это резко было невозможно.

Нинг наклонилась ближе, и ее губы оказались у самого уха Лисы:

— Мы так давно не виделись. Я скучала.

Лиса отклонилась, насколько могла, чувствуя, как отторжение поднимается откуда-то из глубины.

— Нинг, правда, мне нужно идти, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Но Нинг не убирала руку. Ее пальцы рисовали круги на талии Лисы, и Лиса чувствовала себя в ловушке — с бокалами в руках, без возможности оттолкнуть, без возможности просто уйти.

По шее поднимался страх. Последнее, чего она хотела, — это объяснять Дженни, что все не так, как она думает.

— Почему ты мне до сих пор не позвонила? — Нинг снова наклонилась, и ее дыхание коснулось уха Лисы.

Манобан тяжело сглотнула и сделала шаг назад, но девушка двинулась следом, ее рука не отрывалась от талии.

— Лалиса, ты очень долго, — раздался голос, от которого у Лисы перехватило дыхание.

Дженни.

Она вышла из-за спины Нинг. Лиса не слышала, как она подошла, не заметила ее появления, но теперь она была здесь — с улыбкой на губах, с блеском в глазах, которых Лиса никогда раньше не видела. Спокойная, уверенная, опасная.

Одна рука брюнетки взяла бокал из рук Лисы, вторая легла на ее талию, поверх руки Нинг, и Манобан почувствовала, как пальцы Дженни сжались, буквально скидывая чужую ладонь.

— Я заждалась, — сказала Дженни, и ее губы коснулись щеки Лисы — долгим, медленным поцелуем, который был больше, чем просто приветствие.

Лиса замерла. Она слышала свое полное имя из уст брюнетки, чувствовала ее руку на своей талии, которая лежала так по-хозяйски уверенно. Она видела взгляд Дженни, обращенный на Нинг, — холодный, вежливый, не оставляющий сомнений.

Брови второй девушки вздернулись от удивления и шока. То, как по-собственнически Ким скинула ее руку и как обнимала шатенку сейчас, ее поразило.

Она прошлась оценивающим взглядом по Дженни, а затем перевела взгляд на ее лицо, задавая немой вопрос.

Лиса не дышала. Звук ее полного имени дал ей понять, что у нее будут проблемы позже и сейчас любое ее действие и слово будет очень опасным.

Ладонь Дженни сильнее впилась в ее талию, пальцы задрали край топа, касаясь обнаженной смуглой кожи.

— Надеюсь, я не помешала, — лукаво улыбалась Ким, смотря в лицо Нинг.

Она звучала очень уверенно и вызывающе.

— Помешала, — спокойно ответила девушка.

Зал буквально орал следующую песню, заглушая их общение. Это была одна из самых популярных. Она была мелодичная и ужасно сексуальная, но припев был достаточно взрывным, вызывая желание кричать с певцами в унисон о том, что они внесли в смысл этой песни.

— Мне жаль.

Нет, не жаль, совершенно. Эта фраза звучала как вопрос, а не утверждение.

Темная голова склонилась, вызывающе смотря в глаза напротив. Она легла на плечо Лисы и положила вторую руку поверх той, что обнимала шатенку, цепляясь пальцами за петли для ремня на джинсах, и притянула к себе.

Лиса опустила свою руку на плечо Дженни, прижимая к себе, и слегка погладила, проводя по материалу куртки. Она почувствовала, как брюнетка дернулась под этим движением, словно избегая его.

Она была в бешенстве. И явно не хотела, чтобы Манобан ее касалась, но в данной ситуации встретила касание с улыбкой.

— Ты как всегда в центре внимания, дорогая, — сказала Нинг, переводя взгляд в карие глаза.

На последнем слове тело Дженни словно затвердело, ее пальцы теперь болезненно, даже для Лисы, впились в ее талию.

Лиса почувствовала, как ногти Дженни вдавились в кожу сквозь тонкую ткань топа. Это было больно, но она не подала виду. Вместо этого ее рука на плече Дженни сжалась чуть сильнее, удерживая ее на месте, не давая сделать то, что та, возможно, хотела.

— Дорогая? — переспросила Дженни, и ее голос был сладким, как сироп, и таким же липким. — Как мило.

Ситуация начала набирать обороты, и Лисе совершенно не хотелось портить этот вечер.

— Мы пойдем, если ты не против, — спокойно произнесла Манобан, стараясь сгладить углы.

— Ох, детка, я думаю, Нинг не против, — резко вставила Дженни, переводя свой взгляд на шатенку.

В ее глазах горел огонь. Лиса поняла ошибку в ту же секунду. "Если ты не против" — как будто Нинг вообще имела право что-то решать. Как будто Лиса спрашивала у неё разрешения уйти.

Она забрала второй бокал из рук Лисы — не оставляя ей выбора — и развернулась к выходу. Лиса пошла за ней, чувствуя на себе взгляд Нинг, но не оборачиваясь.

Дженни привела их обратно на свое место, поставила напитки на небольшой столик рядом и повернулась к Манобан. Ее лицо было спокойным, но Лиса видела, как горят ее глаза.

Вместо музыки в ушах шатенка слышала только обращение Дженни к ней. Оно должно было ее поразить, но не так, как сейчас. Это было сказано не из желания ее так назвать, а из желания пометить территорию.

— Если она не против? — переспросила Дженни, и ее голос был тихим, но опасным. — Ты спрашивала у нее разрешения уйти?

— Я не то имела в виду, — ответила Лиса. — Я просто хотела закончить этот разговор вежливо.

Ким сложила руки в замок на своей груди и отвернулась в сторону со сжатыми губами. Ее грудь высоко поднялась и опустилась.

— Я не хотела портить вечер сценой.

Лиса сделала шаг вперед и положила руки на бедра брюнетки.

— Он не испортился бы, если бы ты сказала: «Нам пора» и развернулась, — ответила Дженни. — Без «если ты не против». Без вежливости. Потому что ее мнение не имеет значения. Совсем.

Лиса смотрела на нее, чувствуя, как внутри разливается тепло. Да, Дженни ревновала, да, она ее отчитывала, и это было неприятно. Но ей нравилось видеть, что Ким не все равно.

— Ты права, — спокойно сказала Лиса, поглаживая чужие бедра. — Прости меня.

Дженни выдохнула, и ее плечи опустились. Она посмотрела в большие и добрые карие глаза, и из ее черных понемногу начинала уходить злость, уступая место чему-то другому. Она сняла кепку Лисы, что висела у нее на запястье, и мягко надела на голову шатенки, поправляя волосы, что выбились на лицо.

— Если она появится еще раз, обещай мне, что ты просто возьмешь меня за руку и мы уйдем, — произнесла Ким, поглаживая смуглую щеку. — Без разговоров и вежливости.

Лиса посмеялась такой глупой просьбе. Она знала, что Дженни это не серьезно, но сейчас она хотела слышать, что шатенка на ее стороне.

— Договорились, — ответила Манобан и потянулась к чужим губам.

Дженни повернула в сторону ее лицо своей рукой, не давая исполнить желаемое.

— Нет, нас кто-то может увидеть.

При этом она положила обе ладони на шею шатенки и прижалась ближе.

— Ты буквально назвала меня «детка» при одном из самых болтливых ртов в Нью-Йорке, — усмехнулась Лиса.

В глазах брюнетки промелькнул страх, и руки слегка задрожали. Она почти сделала шаг назад, но Манобан притянула ее к себе ближе за бедра.

— Все хорошо, — успокаивала ее шатенка. — Нас никто не увидит, не волнуйся. Думаю, все, кто в этой же ложе, прекрасно знают, что такое личная жизнь.

— Не думаю, что люди снизу знают.

Лиса стала пятиться назад, ведя за собой девушку, заходя глубже в VIP-зону.

— Тогда сделаем так, чтобы они не увидели. Я думаю, Нинг смотрит на нас, — пошутила Манобан. — Иди сюда.

Глаза Дженни снова вспыхнули злостью и ревностью, она шлепнула Лису по руке.

— Не произноси ее имя.

Затем она притянула шатенку к себе яростно, сразу склонив голову набок. Ее губы с напором врезались в пухлые губы Манобан, сразу же делая поцелуй глубоким, проводя языком по нижней губе и проникая в чужой рот.

Лиса не ожидала такого. Она ахнула в поцелуй, и Дженни воспользовалась этим, вплетая пальцы в каштановые волосы, притягивая Лису еще ближе. От нее пахло злостью, ревностью и чем-то еще — таким жарким, что у Лисы закружилась голова.

Она ответила, не в силах сопротивляться, ее руки скользнули по спине Дженни, прижимая ее к себе так плотно, что между ними не оставалось воздуха. Дженни целовала ее так, будто хотела стереть из памяти имя, которое Лиса только что произнесла. Будто хотела оставить только себя.

Когда они оторвались друг от друга, обе тяжело дышали. Дженни смотрела на Лису, и в ее глазах танцевал огонь.

— Единственное имя, что ты можешь произносить, — мое, — повторила Дженни, и ее голос был низким, хриплым, не терпящим возражений.

Лиса провела языком по губам, все еще чувствуя вкус Дженни — горьковатый от пива, сладкий от чего-то, что было только ее.

— Дженни, — сказала она, и это имя прозвучало как молитва.

— Еще, — прошептала Дженни, и ее пальцы в волосах Лисы сжались.

— Дженни, — повторила Лиса, чувствуя, как внутри разливается жар.

Руки Дженни скользнули под край топа, касаясь обнаженной кожи на талии, и Лиса вздрогнула. Пальцы были прохладными, но оставляли за собой горящие следы. Дженни водила ими по животу Лисы, медленно, дразня, не поднимаясь выше, не опускаясь ниже, просто заставляя шатенку чувствовать каждое прикосновение.

— Надеюсь, она все еще смотрит, — сказала Ким. — Как ты реагируешь на меня.

Манобан не отрывала своего взгляда от черных властных глаз напротив. Она кивнула несколько раз, схватила Дженни за запястье той руки, что касалась ее живота, и притянула ближе.

— Поехали к тебе прямо сейчас, — выдохнула Лиса на ухо, и ее голос был тихим, прерывистым. — Я уже слишком долго жду...

Кончик ее носа коснулся уха, затем виска и стал спускаться ниже к шее.

— Осталось не так много, потерпи еще чуть-чуть, — Дженни притянула ее ближе, обнимая за шею и вставая на носочки. — Ладно?

Лисе пришлось закрыть глаза и задержать дыхание, чтобы заземлить себя после всего, что сделала Ким.

Она меняется для нее.

Из-за нее.

Руки сделали плотное кольцо, зарываясь под черную куртку, а сама девушка уткнулась в изгиб шеи и утвердительно кивнула.

— Я хочу тебя, — произнесла Лиса в чужую кожу.

Грудь брюнетки резко качнулась вверх, а затем пальцы сжались на каштановой макушке, зарываясь в волосы.

— Знаю. Я тоже...

Лиса чувствовала, как дрожит тело Дженни в ее руках, как ее пальцы путаются в ее волосах, как ее дыхание становится прерывистым. Она прижалась губами к шее брюнетки, чувствуя, как бьется ее пульс — быстро, неровно, в такт ее собственному сердцу.

— Я больше не могу, — выдохнула Лиса в ее кожу, и ее голос был глухим, умоляющим.

— Я знаю, — Дженни отстранилась, и ее глаза были темными, глубокими, в них горело что-то такое, от чего у Лисы перехватило дыхание. — Осталось две песни. Побудь хорошей девочкой еще две песни, ладно? И мы уедем, я обещаю.

Лиса прижалась лбом к плечу Дженни, чувствуя, как ее тело горит, как мысли путаются, как каждая секунда ожидания становится пыткой.

— Хорошо, — она взяла лицо девушки в ладони и легко поцеловала в щеку. — Пойдем.

Ким взяла руку шатенки в свою и повела за собой к перегородке и напиткам. Лиса шла за ней, чувствуя, как ее пальцы сжимают ладонь Дженни, как ее сердце постепенно успокаивается, но жар внутри не утихает.

Дженни улыбнулась, и в ее улыбке не было насмешки — только нежность. Она взяла бокал с мохито и протянула его.

Лиса сделала два крупных глотка, принимая прохладу мяты и льда. Закрыла глаза и громко выдохнула.

Ким повернулась к ней спиной, продолжая наслаждаться шоу, а карие глаза очерчивали ее линии сзади.

Лиса смотрела, как движутся плечи Дженни в такт музыке, как ее волосы рассыпаются по спине, как свет софитов рисует на ее фигуре золотые и синие узоры. Она не могла оторвать взгляд. Не хотела. Ей хотелось запомнить каждую деталь — то, как брюнетка слегка покачивается, как ее пальцы отбивают ритм по краю бокала, как она иногда поворачивает голову, чтобы бросить взгляд на Манобан, и в ее глазах пляшут огоньки.

Ты невероятная.

Пришлось сделать глубокий вдох и собрать силы в кулак, чтобы повернуть голову в сторону и не казаться извращенкой со стороны, что раздевает ее глазами.

Она встретилась глазами с Розэ, что стояла дальше, чем они видели их в последний раз, и одобрительно кивала, задрав бровь и показывая большой палец.

Блондинка обнимала со спины Джису, которая так же, как и ее Ким, смотрела концерт и двигалась с ней в такт, когда брюнетка начинала танцевать или прыгать, подпевая исполнителям.

Лиса улыбнулась, кивнула в ответ и встала рядом с Дженни, облокотившись на ограждение.

Они шли через толпу, держась за руки. Манобан вела за собой брюнетку, переплетая их пальцы. Машина была припаркована сразу у главного входа, до которого фанаты стояли целым роем.

— Дженни? — прозвучал мужской голос откуда-то слева.

Лиса почувствовала, как рука Дженни в ее ладони стала ледяной. Она бросила быстрый взгляд на мужчину — тот уже отвернулся, погруженный в разговор, но Дженни смотрела на нее с ужасом в глазах, которые секунду назад горели счастьем.

— Это Кевин, — почти одними губами говорила Ким. — Из маркетинга...

Пальцы брюнетки ослабли в ее ладони и попытались выскользнуть из мягкого хвата.

Толпа вокруг жила своей жизнью: кто-то смеялся, кто-то пытался пробиться ближе ко входу, кто-то снимал видео. Но для Лисы все сузилось до одной точки.

До их сцепленных рук.

— Дженни, привет! — продолжил голос.

Лиса повернула голову, проверяя, где ближайший выход и правильно ли они идут, и крепче сжала холодную ладонь в своей, пытаясь ее успокоить.

— ... и мисс Манобан? — в голосе промелькнуло удивление.

Краем глаза шатенка заметила, что он пристально смотрит на их переплетенные руки.

Она не стала ждать. Ее рука отпустила ладонь Дженни, но только для того, чтобы сорвать со своей головы кепку и в одно движение надеть ее на темную голову брюнетки, натягивая козырек низко на глаза. Дженни моргнула от неожиданности, но Лиса уже притянула ее к себе за плечи, прижимая к груди, закрывая своим телом.

Она повела ее вперед, вжимаясь в толпу, лавируя между людьми, старательно делая вид, что ничего не произошло. Что она ничего не слышала. Что их никто не заметил. Ее рука обнимала Дженни за плечи, прижимая ее так близко, что их шаги слились в один ритм. Она не оглядывалась. Не проверяла, смотрит ли он. Просто шла, сливаясь с потоком фанатов, которые все еще обсуждали концерт, смеялись, пели, не замечая ничего вокруг.

Дженни шла рядом, ее пальцы вцепились в ткань топа Лисы, и Манобан чувствовала, как она дрожит. Она прижала ее еще ближе, наклонилась к самому уху и прошептала:

— Не останавливайся, просто иди.

Они двинулись быстрее, смешиваясь с толпой, которая валила к выходу. Кто-то толкнул шатенку плечом, кто-то задел Ким, но Лиса держала ее крепко, не давая отстать. Она вела их через этот хаос, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, но не позволяя себе сбиться.

Когда они наконец добрались до машины, Лиса открыла дверь, помогла Дженни сесть, сама обошла капот и скользнула на водительское сиденье. Двигатель завелся с полуоборота, и они выехали с парковки, оставляя толпу, огни, концерт — все позади.

Манобан выдохнула только когда они свернули за угол, и свет фар осветил пустую улицу.

Она повернулась к брюнетке. Та сидела, прижавшись спиной к сиденью, кепка все еще была на ней, съехав набок, лицо бледное, глаза широко раскрыты. Лиса протянула руку, сняла с нее кепку и отбросила на заднее сиденье. Ее пальцы задержались на щеке Дженни, чувствуя, как холодная кожа постепенно нагревается.

— Все, — тихо сказала шатенка. — Мы уехали.

— Он видел, — выдохнула Дженни, и ее голос дрожал. — Лиса, он видел меня и тебя. Видел наши руки.

— Мы не делали ничего такого, — спокойно сказала Лиса, возвращая взгляд на дорогу. — Просто держались за руки, пока шли сквозь толпу. Все в порядке.

— Нет, не в порядке! — Ким сорвалась, повысив тон, в котором было столько паники, что Лиса невольно замерла. — Совсем не в порядке!

— Дженни, — Лиса повернулась к ней, стараясь говорить мягко. — Ты моя помощница. Ты постоянно со мной. В этом нет ничего такого, что я не могла бы делать с подругой.

Слово «подруга» обожгло язык. Лиса почувствовала, как ее передернуло от собственных слов, но она продолжила, стараясь этого не показывать:

— Я часто проводила время с Элис вне офиса, когда была директором журнала. В этом нет ничего такого.

— Вы за руку ходили? — Дженни смотрела на нее, и в ее глазах смешались страх и что-то еще, более глубокое. — Вот так?

Она подняла их переплетенные пальцы, как большие пальцы гладили друг друга, как ладони прижимались так плотно, что между ними не оставалось воздуха.

— Лиса, — голос Дженни дрогнул, — так друзья не ходят.

Лиса смотрела на их руки. На то, как естественно они лежат друг в друге. Как пальцы Дженни сжимают ее ладонь, как будто боятся отпустить. Как их руки стали единым целым за этот вечер.

— Знаю, — тихо сказала она, и это признание далось ей легче, чем она думала.

Она отвернулась словно в сторону дороги, включая левый поворотник и выруливая на соседнюю улицу.

— Это конец, — тихо произнесла Дженни, опуская их руки и отворачиваясь в соседнее окно.

Лису облило ледяной водой. Слова «это конец» повисли в воздухе, тяжелые, неумолимые, высасывая из груди весь воздух. Она почувствовала, как ее сердце сначала замерло, а потом рухнуло куда-то вниз, разбиваясь о ребра осколками, которые впивались в легкие, мешая дышать.

Ее лицо, наверное, стало белым. Она не видела себя, но чувствовала, как кровь отхлынула от щек, как губы сжались в тонкую линию, как все внутри сжалось в тугой, болезненный узел. Конец. Дженни хочет закончить.

Лиса открыла рот, чтобы сказать что-то — возразить, закричать, умолять, — но голос пропал. В горле стоял ком, который не позволял выдавить ни звука. Она смотрела на профиль Дженни, которая отвернулась к окну, и видела только размытые огни города.

Ее рука в руке брюнетки стала безвольной. Она не убирала ее, но и не сжимала больше — просто держала, как будто забыла, что может отпустить.

Дженни повернула голову и встретилась с ней взглядом. И увидела то, что заставило ее сердце сжаться, — в карих глазах Лисы зарождался блеск.

— Нет, — Дженни резко развернулась к ней, накрывая их сплетенные пальцы ладонью и крепко сжимая. — Лиса, нет! Не то! Не то, что между нами!

Лиса моргнула, и этот стеклянный взгляд сфокусировался на Дженни. Ее рука в руке Дженни все еще была безвольной, но Дженни сжала ее крепче, переместив вторую руку на плечо и поглаживая его.

Она пыталась вернуть ее обратно, из той пустоты, куда она провалилась.

Шатенка видела, как быстро и беспокойно бегают черные глаза по ее лицу.

— Что тогда? — спросила Лиса, и ее голос был чужим, хриплым, выдавленным сквозь ком в горле.

— То, что о нас узнают, — выдохнула Дженни, и ее пальцы вцепились в плечо Манобан. — Та должность, что меня ждет... в их глазах станет лишь подачкой за то, что я с тобой.

Лиса смотрела на нее, и стеклянный блеск в глазах постепенно сменялся пониманием. Жизнь возвращалась в них медленно, как свет после долгой тьмы.

— Ты знаешь, что это не так, — сказала она более твердо.

— Знаю, — Дженни кивнула, и ее пальцы сжались сильнее. — Я знаю. Но мой авторитет... — она замолчала, сглотнула, и ее голос стал тише, — мои труды будут осквернены их сплетнями. Будут говорить, что это все ты, и я лишь знала, куда правильно нажать.

Почему-то Дженни говорила это так, словно это чья-то цитата.

Лиса нахмурила брови, переведя взгляд на дорогу, проморгавшись несколько раз, чтобы рассосать остатки тумана.

Она молчала несколько секунд.

Смотрела вперед, на дорогу, где огни растягивались в длинные, размытые линии. Моргала чаще, чем обычно, будто действительно пыталась стряхнуть с себя остатки этого состояния.

Пальцы Дженни все еще были на ее плече.

— Кто это сказал? — наконец тихо спросила шатенка.

Дженни молчала. Ее пальцы на плече Лисы дрожали, и Лиса чувствовала эту дрожь, чувствовала, как Ким пытается собраться, но не может.

— Когда я работала в Hearts... Блайд не скрывал своей симпатии ко мне, — начала брюнетка. — А то, чем мне доверяли заниматься, — явно должен был делать другой человек. Люди думали, что мы спим. Как бы я ни старалась его сторониться и просила остановиться, потому что это не взаимно, всем было все равно. Это не получалось прекратить, пришлось просто игнорировать... Их отношение ко мне было видно издалека, это очень давило, ну а дальше ты знаешь.

Лиса сжала руль так, что побелели костяшки. Она знала этот мир. Знала, как работают языки. Знала, как женщины, которые добились успеха, превращаются в объект сплетен, в «тех, кто переспал с нужным человеком». Но слышать это от Дженни, знать, что она прошла через это, что она носила это в себе, — было невыносимо.

— Боюсь, — честно ответила Дженни. — Я боюсь, что все, чего я добилась, все, что я построила, снова превратят в грязь. Но хуже всего то, — она посмотрела на Лису, и в ее глазах была такая боль, что у Манобан сжалось сердце, — с Блайдом я хотя бы могла сказать, что это не правда.

Лиса молчала несколько секунд. Смотрела на дорогу, на огни, которые растягивались в длинные, размытые линии. Ее лицо было спокойным, но внутри все кипело. Не на Дженни. На Блайда, который оставил эту рану. На всех, кто заставил ее так думать.

— Дженни, — сказала Лиса, и ее голос стал твердым, как сталь. Она повернулась к ней, и в ее глазах не было стеклянного блеска — только холодная, спокойная решимость. — Ты получила эту должность, потому что ты лучшая. Потому что ты работала как никто другой. Потому что ты умная, талантливая, невероятная. И ни один идиот, который никогда не сделал и половины того, что сделала ты, не сможет этого изменить.

Пришлось снова отвернуться и посмотреть в лобовое стекло.

— Я не позволю никому обесценивать тебя, — Лиса сжала ее руку. — Твои проекты, твои результаты, твое имя в индустрии — это не я. Это ты. И каждый, кто попробует сказать иначе, получит ответ. От меня.

Такой Лалисы Манобан боялись конкуренты, такой Лисы боялась половина медийного мира.

— Ты не можешь всех заставить молчать, — тихо сказала она, и в ее голосе не было сомнения — только констатация факта.

— Кто меня остановит? — Лиса повернулась к ней, и в уголках ее губ мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку.

Это была правда. У Манобан был достаточно острый и болезненный язык, когда она общалась по работе или с людьми, которые ей не нравились.
Шатенка вспомнила их репетицию перед форумом, когда Дженни останавливала ее практически на каждом ответе, корректируя ее слова, обращая внимание на слишком сильную дерзость.

— HanSeong Media тебя обожают. Люди там знают, какая ты. Никто не посмеет и слова сказать о том, в каких ты будешь отношениях с генеральным директором.

Ей было больно это говорить. Она не знала, что их ждет, и мысли о том, что скорее всего эти несколько недель — это все, что у них есть, душили мозолистыми пальцами.

— Это так далеко, — все, что сказала Ким.

Лиса лишь кивнула, не отрывая взгляда от дороги.

Город проплывал за окнами, фонари сменяли друг друга, отмеряя путь, и шатенка чувствовала, как рука Ким опускается с плеча на ее бедро, поглаживая через ткань джинсов — машинально, успокаивающе.

Она вела машину, не глядя на брюнетку, но чувствуя каждое ее движение. Как ее дыхание стало ровным. Как напряжение уходит из плеч. Как ее голова склоняется к подголовнику, и она закрывает глаза, доверяя себя этой тишине, этой дороге, этой ночи.

Когда они подъехали к дому Дженни, Манобан заглушила двигатель, и тишина стала полной. Она смотрела на освещенный подъезд, на упирающийся в небо последний этаж апарт-комплекса, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Если хочешь, я уеду к себе, — сказала она, и ее голос был тихим, спокойным, не настаивающим.

Дженни повернулась к ней. Ее глаза в темноте казались еще больше, еще глубже. Она смотрела на нее, словно что-то шептала. Ресницы быстро дергались, когда та моргала, тяжело дыша грудью.

— Нет, — сказала она, и ее голос был самым ласковым в мире.

Она коснулась теплой смуглой щеки, проведя большим пальцем по скуле.

В ответ Лиса прислонилась к ее ладони, склоняя голову, как верный пес.

А потом Дженни поцеловала ее.

Ее губы коснулись Манобан так робко и невесомо, словно она боялась. Словно, будь они обычными людьми, таким бы мог быть их первый поцелуй. Нежный, аккуратный, требующий одобрения с каждой стороны, которое никому из них не было нужно, но так было правильно.

Пальцы Лисы нашли обнаженные бедра брюнетки, но не с целью вцепиться в них, как единственное, что позволяло ей жить, а с желанием коснуться чего-то столь далекого и запретного. В своей голове девушка могла сравнить ее с самым потрясающим экспонатом в одной из лучших галерей мира. Где нельзя ни касаться, ни чуть ли дышать рядом. Но Лиса наплевала на правила и коснулась самыми кончиками пальцев. Это раздалось эхом по всему телу с громким звуком биения собственного сердца.

Дженни подалась чуть вперед, достаточно, чтобы их губы могли прижиматься сильнее друг к другу, но не углубляя поцелуй.

Затем она отстранилась.

— Ты сказала, что я твоя на все выходные. Так что, — она облизала губы, смотря в карие глаза. — Измени свой вопрос.

Лиса смотрела на нее, чувствуя, как ее сердце, которое уже столько раз за этот вечер падало и поднималось, наконец находит свое место.

Она вспомнила вопрос, что срывался так часто. И вспомнила, как одинаково ей на него отвечали. Ей захотелось задать его еще раз.

— Можно мне к тебе подняться?

Дженни улыбнулась. Эта улыбка была такой же, как в ресторане — теплой, обещающей, только сейчас в ней не было ни капли вина, только Лиса.

— Да.

Это было ключом, открывающим дверь.