ch. 21
POV Дженни
– Я бы ни за что не поехала туда, – говорила Дженни, сидя на пассажирском сиденье рядом с подругой.
– Ты даже не спрашивала мнение других.
Младшая листала фотографии в инстаграм-аккаунте одного бара и качала головой.
– А мне и не надо. Ты посмотри, как там всё выглядит, – включила рилс девушка. – Просто ужас. Ноги моей там не будет.
Джису смеялась, закатывая глаза. Они обсуждали поход в одно из завирусившихся в социальных сетях мест, которое понравилось старшей.
Утро понедельника для них началось с совместной поездки до офиса LLOUD. Компания Джису находилась в пяти километрах от нее, и если подруга оставалась с ночевкой, то обычно она подвозила младшую до её работы.
Сегодня не стало исключением.
Новая неделя должна была стать объемной. Работы накопилось много: их не было в офисе практически всю прошлую неделю. График Манобан был расписан по часам. Даже сейчас, закончив обсуждение, Дженни убрала телефон и достала планшет, открывая календарь.
– Мы почти приехали, – успокаивала её подруга, наблюдая, как та покусывает губы. – Расслабься, приедешь и всё сделаешь.
– Не могу. У неё созвон через десять минут, потом брифинг, – она перебирала записи на экране. – У неё даже перерыва не будет, сразу встречи после этого.
Джису бросала взгляды и слегка улыбалась.
– Хочешь, заедем, что-нибудь возьмём ей?
Дженни повернулась с удивлёнными глазами, прижимая планшет к груди.
– Правда? Ты не против? – умоляющим голосом спрашивала она.
Старшая тихо рассмеялась, смотря в боковое зеркало и включая поворотник.
– Нет, не против.
Джису свернула направо, съезжая с изначальной дороги и направляясь к улице с ресторанами.
– Знаешь, что она ест? – спокойно спросила девушка.
Ким опустила виновато взгляд, пытаясь вспомнить, называла ли Лиса что-нибудь. Все разы, что они ели, шатенка просто соглашалась со всем, что предлагала ей Дженни, или выбирала то же самое, что и она.
– Кроме тебя, я имею в виду, – усмехнулась подруга.
Дженни ударила её по руке и нахмурила брови. Вторая девушка залилась смехом, прикрывая рот рукой.
– Она ни разу не говорила, что любит. Знаю, что тайскую кухню, но как это всё называется – я понятия не имею, – почесала голову Ким.
– Если увидишь на фото, вспомнишь, что это?
– Не знаю. А ты разбираешься?
Джису задумалась, переведя взгляд на подругу на пару секунд.
– Не особо.
Дженни открыла диалог с шатенкой на телефоне.
– Она мне прислала фотографию, – протянула телефон к рулю. – Вот, смотри. Знаешь, что это?
Старшая посмотрела на фотографию и замотала головой.
– Нет, я не знаю, извини, – пожала она плечами.
Дженни расстроенно цыкнула и глубже провалилась в сиденье. Открыла Google, вбивая в поиск «топ самых популярных блюд».
– Напиши, спроси, что ей хочется.
Брюнетка закусила губу, пристально рассматривая профиль подруги.
Она не хотела писать ей и спрашивать такое. Дженни хотела сделать сюрприз. Ни для кого из своих партнёров ей не хотелось этого делать. Но для Лисы... Эта девушка замечала и запоминала каждую мелочь о ней, всегда спрашивала, что ей нравится, что нет, куда бы она хотела поехать, что делает её утро лучше и так далее.
Дженни хотела сделать приятно.
– Я не хочу спрашивать, – тихо сказала она, всё ещё глядя на экран. – Хочу сама выбрать.
– Ты опоздаешь на работу.
– Я знаю, – так же спокойно ответила Ким. – Давай заедем в тайский ресторан, спрошу у них.
– Не кажется, что тайская кухня с утра – это достаточно смело? – слегка нахмурилась Джису.
– Кажется, конечно, – повернулась к ней младшая. – Но из всего, что я знаю, так это то, что она любит острое. Тайская кухня, как правило, острая.
Девушка рядом почесала шею и кивнула, молча соглашаясь с решением подруги. Они доехали до места за пять минут.
Опоздала Дженни на работу уже на тридцать. Она быстро хлопнула дверью, выбегая из машины подруги и оставляя быстрый поцелуй на её щеке. Пролетая через турникеты, она поздоровалась с охраной и сотрудниками ресепшн.
– Мисс Ким! Мисс Манобан вас искала, – бросили они ей вслед.
– Хорошо, спасибо!
Она хаотично нажимала на кнопку вызова лифта, не переставая смотреть на цифровое табло сверху. Казалось, что он спускался целую вечность.
– Ну же, – тихо молилась Дженни.
Двери открылись, выпуская трёх коллег. Она, не дождавшись, протолкнулась сквозь них, извиняясь.
Лифт закрывался медленно. Слишком медленно.
Дженни нажала кнопку нужного этажа несколько раз подряд, будто от этого он поехал бы быстрее. В отражении зеркальной стены она увидела своё лицо — растрёпанное, взволнованное, с тем самым выражением, которое появлялось только тогда, когда дело касалось Лисы.
Она почти выбежала в коридор, но тут же притормозила. У стеклянной переговорной в конце этажа уже сидели несколько человек из финансового отдела. Дверь кабинета была закрыта, внутри виднелся экран — видеоконференция уже шла.
Лиса стояла у стола. На ней была нежно-голубая в полоску кофта и чёрные брюки. Не было привычной чёлки. В этот раз она убрала её в длину волос, которые были выпрямлены. Нежный и спокойный макияж. Прямая спина, уверенный профиль, одна рука на столешнице, в другой — стилус. На экране — слайды, графики, лица в маленьких окошках. Она говорила спокойно, без лишних эмоций, но Дженни даже отсюда видела — это тот самый взгляд.
Взгляд от которого она теряла дар речи.
Она выглядела сегодня по другому.
Ким остановилась окончательно. Не могла перестать смотреть.
Она такая красивая.
Карие глаза, словно почувствовали, что на них смотрят. Манобан перевела внимание на стеклянную дверь.
Сердце остановилось ровно на секунду.
Лиса не изменилась в лице, не сбилась с речи, не сделала паузы. Но в её глазах мелькнуло узнавание. И что-то ещё. Тепло? Вопрос? Удивление?
Дженни неловко приподняла пакет, будто молча объясняя своё опоздание.
Шатенка едва заметно кивнула. И снова повернулась к экрану.
– ...перераспределение вступает в силу со следующего квартала, – продолжила она, уже полностью в работе.
Дженни развернулась и быстрым шагом пошла к своему кабинету. Внутри было тихо – стол, ноутбук, стопка документов, утренний свет сквозь жалюзи. Всё привычно. Всё стабильно.
Кроме неё.
Она поставила пакет на стол и посмотрела на часы.
Это третий раз, когда она опаздывает, и первый, когда она допустила мысль, что их нынешние отношения сгладят категоричное отношение шатенки к этому.
Она медленно опустилась в кресло и провела ладонью по лицу.
От переговорки в конце этажа доносились приглушённые голоса.
Дженни открыла рабочий ноутбук и попыталась переключиться на работу.
Она перевела взгляд на пакет. Тот стоял на столе, яркий, нелепый, как признание в чувствах, которые она так и не смогла понять или просто признаться в них себе.
В кармане завибрировал телефон. Дженни чуть не подпрыгнула, хватаясь за него, как за спасательный круг.
Брюнетка откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Затем вернулась к работе.
Документы к брифингу. Всё было на месте, всё готово — она же сделала это ещё в пятницу, потому что знала, что утро понедельника будет адским.
Через десять минут голоса в коридоре стали громче — кто-то вышел из переговорной.
Дженни выпрямилась, делая вид, что внимательно изучает документ на экране, а не свои мысли.
Мимо её кабинета прошли двое из финансового отдела. Потом секретарь с папками. Потом ещё кто-то.
Лисы не было.
Дженни рискнула выйти в коридор. Дверь переговорной была открыта, внутри уже гасили свет. Но шатенки не было видно.
Ким вернулась в кабинет, прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной, глядя на злополучный пакет.
В голове было пусто и шумно одновременно.
Она вернулась за стол. Открыла почту. Закрыла. Открыла календарь на завтра. Закрыла. Посмотрела на пакет. Снова на экран. Снова на пакет.
– Господи, возьми себя в руки, – прошептала Дженни, растирая лицо ладонями.
Интерком на столе ожил с тихим щелчком.
Дженни подскочила так, будто её током ударило.
– Дженни, – голос Лисы в динамике звучал ровно, профессионально, без единой эмоции. – Зайди ко мне, пожалуйста. Захвати документы по брифингу.
Щелчок – и тишина.
Дженни медленно выдохнула, встала, собрала документы в папку. На секунду замерла у стола, глядя на пакет.
Если возьмёт — это будет слишком откровенно. Слишком «смотри, я правда ездила за этим для тебя». Если не возьмёт — тогда зачем вообще было опоздание?
– Чёрт, – выдохнула она и схватила пакет.
По пути к кабинету Лисы она поймала на себе несколько взглядов. Сотрудницы из отдела маркетинга проводили её глазами, заметив логотип тайского ресторана. Дженни сделала вид, что не замечает. Подбородок вздёрнут, спина прямая, походка уверенная. Она просто идёт к директору с документами. И с пакетом еды. Который просто так, совпадение, оказался у неё в руках.
Дверь в кабинет Лисы была приоткрыта.
Дженни поднесла руку к матовому стеклу – скорее для вида, потому что костяшки ещё не коснулись дерева, а изнутри уже донеслось:
– Войдите.
Она толкнула дверь.
Лиса стояла у края стола полубоком, слегка присев на его угол. В руках – телефон, в котором она что-то писала.
Когда Ким вошла, шатенка подняла глаза.
Взгляд был спокойный, строгий, холодный и профессиональный.
– Ты опоздала, – сухо сказала она, убирая телефон экраном вниз на стол.
– Да, я прошу прощения.
Дженни замерла у двери, чувствуя, как под этим взглядом хочется уменьшиться в размерах. Папка с документами в одной руке, пакет с едой в другой – сейчас это всё казалось таким неуклюжим.
Как же она была не права, допустив мысль о том, что Лиса может дать поблажку ей лишь потому, что их отношения изменились. Шатенка на работе и шатенка, когда они наедине, – абсолютно разные люди.
– Я терпеть не могу опоздания, – голос Лисы звучал ровно, но в нём чувствовался металл. – И я говорила об этом уже не раз. Неважно, кто опаздывает – сотрудник из PR-отдела или мой личный помощник.
– Я помню, – тихо сказала Дженни, глядя куда-то в сторону.
– Тогда, может быть, объяснишь, что случилось? – Лиса скрестила руки на груди. – Пробки? Проблемы с машиной? Или просто не хотелось выходить из дома?
Дженни переступила с ноги на ногу. Пакет с едой предательски шуршал, привлекая внимание.
Как же было неловко.
Раньше она могла ответить Манобан. Дерзко, не волнуясь о последствиях, или же как минимум спокойно принять вину и выйти. Но сейчас, с этой кучей еды, она чувствовала себя как провинившаяся школьница.
Дженни смотрела на пакет, не зная, с чего начать.
Лиса проследила за её взглядом. Увидела логотип тайского ресторана. На секунду в её глазах мелькнуло недоумение, но она тут же вернула маску спокойствия.
– Дженни, – чуть спокойнее окликнула её девушка. – Я жду ответа.
Ким сглотнула.
– Мы не списывались утром. Я проверяла ваш график, в котором нет времени на нормальный обед, и подумала, что если... – пришлось сделать глубокий вдох и выдох. – Что если вы не завтракали? Я решила взять еды.
– Закрой дверь, пожалуйста.
Дженни подняла взгляд с пакета, наблюдая, как Манобан возвращается в своё кресло.
Она попросила ее уйти?
Сердце Ким задрожало. Отбивало редкий ритм где-то в горле. Лиса была слишком строгой сегодня. Строгой и такой красивой, что Дженни совершенно не могла собраться.
Брюнетка сделала несколько шагов к стеклянной двери, практически выйдя из кабинета.
– С этой стороны, – уточнил бархатный, но строгий голос сзади.
Дженни замерла. Внутренности предательски сделали кувырок от этого.
Она обернулась через плечо.
– Изнутри, – добавила директор, будто объясняла что-то очевидное. – Закрой дверь изнутри и подойди.
– Я...
– Дверь, Дженни.
Ким послушно закрыла дверь. Щелчок прозвучал в тишине кабинета громко. Слишком громко.
Она повернулась и медленно подошла к столу. Остановилась напротив Лисы, чувствуя себя так, будто её сейчас будут отчитывать. Почему-то хотелось одновременно и провалиться сквозь землю, и сделать шаг ближе.
Взгляд шатенки был мягче. Её горло дёрнулось в попытке что-то сказать, но она промолчала. Лишь вытянула руки.
Дженни передала ей документы для брифинга.
Лиса едва заметно усмехнулась и улыбнулась. Быстро положила документы на стол и снова протянула руки.
– Еду.
Брюнетка молча передала пакет.
Её щёки слегка порозовели, пока сердце с каждой секундой ускоряло ритм.
Ванильный запах Лисы ударил в нос. Тело едва дрогнуло из-за попытки положить в её руки свою ладонь, но остановилось.
Дженни не могла поверить в то, как сильно, оказывается, она скучала по этой девушке. Они не виделись всего два дня, а казалось – вечность.
Боже, какая она сегодня красивая.
Бегущей строкой проносились мысли в голове Ким.
Дженни отдала пакет.
Их пальцы соприкоснулись, когда девушка забирала его из её рук.
Она встала со стула и поставила еду на стол, заглядывая внутрь.
– Что там? – бросила ещё более тёплый, но всё такой же строгий взгляд Лиса.
– Том ям, зелёное карри и пад ко тау, или как-то так. Я не уверена, что правильно говорю, – тихо ответила брюнетка, не сводя взгляда со смуглого лица напротив.
Лиса рассмеялась, отворачиваясь в сторону и прикрывая рот рукой.
За секунду из строгого и холодного директора она превратилась в ту девушку, что смотрела с ней фильм с Адамом Сэндлером в номере сеульского отеля.
Дженни невольно улыбнулась и залилась краской ещё сильнее.
– Я сказала неправильно, да? – слегка наклонилась девушка, пытаясь разглядеть эту прекрасную улыбку напротив.
Манобан не могла перестать тихо смеяться. Она пару раз пыталась остановиться, но смех снова просачивался наружу. Шатенка просто закивала.
– Ты сказала «жареный остров черепахи», – смыкая губы в очередной попытке скрыть улыбку, произнесла Лиса.
– Что именно из этого «жареный остров черепахи»?
– Пад ко тау, – на чистом тайском ответила Манобан, поднимая свой взгляд на брюнетку.
Какая ты красивая.
Дженни задержала дыхание. Она начинала сходить с ума. Чёрные глаза упали на родинку, что была прямо на пухлой нижней губе шатенки.
Лиса перестала смеяться.
Она заметила. Конечно, заметила — этот взгляд сложно было с чем-то спутать. Дженни смотрела на её губы так, будто пыталась выучить каждый изгиб наизусть.
– Дженни, – позвала Лиса тихо.
Та подняла глаза. Встретилась с карим омутом и поняла, что тонет.
– Я подумала, что тебе будет приятно, – начала бездумно брюнетка. – Поняла, что не знаю, что ты любишь, и взяла просто самое популярное. Сотрудники сказ—
Лиса поцеловала её, не дав закончить предложение.
Её тёплая рука легла на светлую, залитую румянцем щёку Дженни, мягко притягивая её к себе. Поцелуй был медленным, тягучим и в то же время полным. Губы сильнее вжимались в чужие, желая быть ближе.
Дженни замерла.
Манобан двигалась медленно, но в этой медлительности было столько чувства, что у Дженни перехватило дыхание.
Лиса не пыталась углубить поцелуй. Она просто была рядом. Давала Дженни время привыкнуть, оттаять, поверить.
Большой палец гладил скулу — нежно, успокаивающе. Вторая рука легла на талию, но не притягивала, а просто держала, давая брюнетке почувствовать чужое тепло.
Пальцы Дженни соскользнули с пакета и нашли ткань кофты Лисы, сжали её у талии, будто боялись, что та отстранится.
Дженни ответила. Робко коснулась кончиком языка тёплых губ, углубляя поцелуй.
Лиса выдохнула ей в губы что-то тёплое. Может, имя. Может, просто звук.
Брюнетка уже не слышала. Сердце билось в ушах так громко, что это было похоже на проезжающий в метре поезд.
Манобан целовала её медленно, будто смакуя. Будто эти два дня без Дженни были для неё пыткой, о которой она никому не рассказывала. Её пальцы гладили скулу, спускались к подбородку, чуть приподнимали его, меняя угол.
А потом в коридоре кто-то громко засмеялся.
Дженни отдёрнулась так резко, что ударилась бедром об угол стола.
– Чёрт, – выдохнула она, зажимая рот рукой, чтобы не застонать от боли.
Лиса замерла. Её руки всё ещё были подняты в воздухе – там, где только что были щека и талия Дженни.
– Ты в порядке? – голос шатенки был тихим и хриплым, но взгляд уже скользнул к двери.
– Да, – Дженни тёрла ушибленное место, но глаза были прикованы к матовому стеклу.
Там, в коридоре, мелькали тени. Кто-то прошёл мимо. Потом ещё кто-то.
Шатенка шагнула ближе.
Ким сделала шаг назад.
В глазах был туман. Она совершенно забыла, что всё это недолгое мгновение они были в главном офисе LLOUD. Где кто угодно мог постучать в дверь генерального директора или даже осмелиться войти без стука.
Лиса снова сделала шаг.
– Мы на работе, – Дженни приложила пальцы к своим пылающим от поцелуя губам. – Кто-то может зайти.
Манобан стояла на месте. Её дыхание сбилось, но во взгляде не было паники. Только лёгкое сожаление и тепло.
Она сжала губы и убрала тянущуюся к талии брюнетки руку.
– Больно? – спросила шатенка, глядя не на ушиб, а в глаза.
– Немного.
– Дай посмотрю.
Дженни нахмурилась и уже собиралась сделать шаг назад.
– Обещаю не целовать, – едва заметно улыбнулась Лиса.
Ким замерла.
Девушка уже опустилась перед ней на корточки – прямо в своих идеально выглаженных брюках, не обращая внимания на то, как это выглядит со стороны.
Тёплые пальцы коснулись бедра через ткань, осторожно надавили там, где Дженни только что тёрла ушибленное место.
– Здесь?
– Чуть выше.
Лиса сместила ладонь. Снова надавила – легко, почти невесомо.
– Так?
– Да.
Шатенка подняла голову. Посмотрела снизу вверх – и в этом взгляде было столько нежности, что у Дженни снова перехватило дыхание.
– Синяк будет, – сказала она тихо. – Прости.
Она провела рукой по бедру вверх и вниз, очень мягко, пытаясь сгладить тупую ноющую боль.
– Ничего, – смотрела на неё Дженни.
Брюнетка не раз видела девушку перед собой в этом ракурсе. Но с таким взглядом – впервые.
Манобан встала и сделала несколько шагов назад, возвращаясь к еде.
– Ты не представляешь, как я благодарна тебе за это, – доставая контейнеры из пакета, говорила Лиса. – Я правда ещё не завтракала.
Девушка открыла крышку у зелёного карри и глубоко вдохнула его запах, проводя кончиком языка по губам, собирая оставшуюся от поцелуя влагу вместе с блеском Ким.
– Это блюдо – моё любимое из тайской кухни, – Лиса приподняла контейнер чуть вверх. – Спасибо.
– Правда? – Дженни всё ещё была смущена и слегка напугана происходящим.
Манобан поставила еду обратно на стол и кивнула. На её лице была тёплая улыбка. От прежней серьёзности не осталось и следа.
Это выбивало из колеи ещё сильнее.
– Правда, – спокойно ответила шатенка, опустив взгляд на то место, которым ударилась девушка.
Ким не знала, куда себя деть. Она бы так и продолжила стоять на месте, бросая взгляд то на своего директора, то на дверь, если бы не вибрация на телефоне.
Это уведомление для неё о том, что у Манобан через пятнадцать минут начало брифинга.
– У вас брифинг начинается через пятнадцать минут. Нужно ещё ознакомиться с документами. Я пойду, если позволите, – выдавила из себя девушка.
Последнее, что хотела Дженни, – это выйти из этого кабинета и снова не видеть эти карие глаза и родинку под ними на слегка розоватых щеках.
Поцелуй Лисы сделал только хуже.
Вся эта ситуация с прятками в офисе медленно меняла в ней отношение к этому. Вместо страха она начинала чувствовать совсем другое. Осознание того, что за дверью ходили люди, что кто-то может в любую секунду потянуть ручку... не отталкивало.
Сердце билось быстрее, дыхание сбивалось, и в этом опасном и запретном для неё ощущении было что-то тёплое и тянущее, от чего становилось только труднее держать дистанцию.
Лиса провела кончиком языка по краю своих губ. Практически незаметно. Да, никто бы не заметил этого, если честно. Никто.
Кроме Дженни, которая не спускала с неё взгляда.
Какого черта?
— Хорошо, спасибо, — широко улыбнулась Манобан, наблюдая за изменениями в черных глазах напротив. — И за еду тоже.
Она это сделала специально.
– Но не опаздывай больше из-за этого, – придавая себе более серьёзный вид, директор вернулась к своему креслу, раскрывая необходимые документы. – Я готова сидеть голодной, если это значит, что я смогу видеть тебя дольше.
Дженни рвано вдохнула.
Прошло пару секунд тишины в попытке контролировать сердцебиение.
– Я против такого, – быстро выпалила брюнетка.
– А я против твоих опозданий, – уже серьёзнее, возвращая себя к изначальному состоянию, говорила Манобан. – Так что выбор за тобой.
Этот рабочий тон шатенки помог Ким прийти в себя хотя бы немного. Она кивнула и вышла из кабинета.
Дверь тихо закрылась за спиной Дженни.
В коридоре уже было пусто.
Никто бы не посмотрел на неё так, как будто в кабинете генерального директора произошло что-то, о чём не должен знать весь холдинг.
Ким остановилась у своего стола, проведя ладонью по лицу, пытаясь стереть с него остатки чужого тепла.
Соберись.
Она открыла повестку встречи и быстро пробежалась глазами по пунктам. Интеграция после сделки. Финансовые корректировки. Digital-стратегия для азиатского рынка.
Пальцы двигались по экрану автоматически, но мысли всё ещё цеплялись за то, что произошло несколькими минутами ранее.
Поцелуй.
Тёплая ладонь на щеке.
И тот взгляд, когда Лиса стояла перед ней так близко.
Дженни резко закрыла файл.
Нет. Потом.
Она взяла планшет, выпрямилась и направилась к лифтам.
На переговорный этаж сотрудники поднимались реже – там находились большие конференц-залы, где проходили встречи с руководством и внешними партнёрами. Пространство было заметно тише, чем на рабочих этажах.
Лифт открылся с мягким звонком.
Когда Дженни вышла, в холле уже стояли несколько руководителей отделов. Кто-то листал документы, кто-то обсуждал цифры возле стеклянной стены.
Она кивнула в знак приветствия и прошла в главный зал.
Длинный стол, большой экран на стене, аккуратно расставленные папки и бутылки с водой. Несколько человек уже заняли места. Финансовый директор просматривал отчёт, кто-то из digital-команды подключал ноутбук к системе.
Дженни заняла привычное место ближе к экрану – там, откуда удобно было переключать слайды и фиксировать заметки.
Через пару минут дверь снова открылась.
Лиса вошла спокойно, собранно, как будто её утро состояло только из рабочих задач.
Она заняла место во главе стола и открыла планшет.
Её взгляд на секунду скользнул по комнате и остановился на Дженни.
Всего на одно мгновение.
Затем она перевела его на остальных.
– Доброе утро, – сказала Манобан спокойно. – Начнём.
Экран за её спиной загорелся первым слайдом.
И только сейчас Дженни окончательно поняла, что её сердце всё ещё бьётся быстрее обычного.
Несколько человек за столом автоматически выпрямились.
Дженни переключила презентацию на основной режим и опустила взгляд в планшет, готовясь фиксировать ключевые решения.
– Основная цель сегодняшнего брифинга – синхронизировать наши отделы после встречи с партнёрами из HanSeong Media, – продолжила Лиса. – В Сеуле у меня была дополнительная рабочая встреча с их руководством. Мы обсуждали первые месяцы интеграции.
Она говорила спокойно, без лишней драматичности, будто речь шла о рядовом рабочем процессе.
– Их главный приоритет – скорость коммуникации. Они хотят, чтобы решения принимались быстрее, чем это обычно происходит между международными офисами.
Финансовый директор кивнул, делая пометку.
– Поэтому они предложили немного изменить структуру взаимодействия на начальном этапе.
Дженни перелистнула слайд.
Появилась схема: стрелки между двумя компаниями, несколько ключевых блоков – финансы, digital, производство.
– В частности, они хотят, чтобы со стороны LLOUD был выделен человек, который будет курировать часть процессов напрямую с их командой.
Один из руководителей маркетинга поднял руку.
– Это будет кто-то из нашей команды, работающий здесь, или предполагается временная релокация?
В комнате стало чуть тише.
Лиса ответила не сразу. Она спокойно перелистнула страницу в планшете.
– Формат ещё обсуждается, – сказала она. – На встрече мы рассматривали несколько вариантов.
Дженни на секунду подняла глаза.
Лиса стояла у экрана, слегка опираясь ладонью на край стола.
– Один из вариантов – человек из нашей команды, который сможет работать с ними плотнее на старте проекта. Но окончательное решение мы примем после внутреннего обсуждения.
Кто-то снова сделал пометки.
Разговор плавно ушёл в цифры – бюджеты, сроки, запуск платформы, распределение задач между отделами. Лиса задавала вопросы, слушала ответы, иногда корректировала формулировки.
Она выглядела абсолютно сосредоточенной.
Будто её утро началось именно здесь.
Но Дженни ловила себя на том, что возвращается мыслями к нескольким фразам.
У меня была дополнительная рабочая встреча.
Человек из нашей команды.
Плотнее работать на старте.
Она вспомнила разговор несколько дней назад. Лиса тогда сказала, что ездила на встречу из-за неё.
Дженни медленно перевела взгляд на шатенку.
Манобан как раз в этот момент задавала вопрос финансовому отделу. Но, будто почувствовав взгляд, она на секунду посмотрела в сторону помощницы. Очень коротко. И снова вернулась к разговору.
Этого мгновения оказалось достаточно.
Дженни опустила глаза в планшет и сделала ещё одну пометку. Ручка на секунду замерла над строкой.
Человек от нашей команды.
Брифинг продолжался.
На экране сменялись слайды – графики, сроки запуска, прогнозы по рынкам Юго-Восточной Азии. Финансовый директор говорил о перераспределении бюджета, digital-команда – о поэтапном rollout платформы.
Дженни записывала всё, что требовало фиксации: дедлайны, ответственных, уточнения. Рука двигалась быстро и ровно – привычная работа, доведённая до автоматизма.
Лиса тем временем задавала уточняющие вопросы маркетинговому отделу.
– Если мы запускаем пилотный этап во втором квартале, то digital должен быть готов раньше, – сказала она. – Нам нужно тестирование минимум за шесть недель.
– Это возможно, – ответил один из руководителей. – Но тогда понадобится человек, который будет напрямую координировать их техническую команду.
Лиса кивнула.
– Именно.
Она на секунду замолчала, словно обдумывая формулировку.
– На встрече с HanSeong они отдельно подчеркнули этот момент. Им важно, чтобы с нашей стороны был кто-то, кто понимает и нашу систему, и их требования.
Дженни подняла взгляд.
Лиса стояла у экрана, слегка наклонив голову, пока слушала комментарий из digital-отдела.
– Это должен быть человек, который сможет быстро принимать решения на месте, – продолжила она спустя мгновение. – И которому мы можем доверить часть стратегических процессов.
Несколько человек за столом переглянулись.
– Это будет новая позиция? – спросил кто-то.
– Возможно, – ответила Лиса спокойно. – Пока рано говорить о финальной структуре.
Она перелистнула слайд.
– Но партнёры уже обозначили, что для них это важный пункт сотрудничества.
Обсуждение продолжалось. Тема партнёров, бюджета, немного организационных вопросов.
Карие глаза задержались на Дженни буквально на секунду – достаточно, чтобы проверить, слушает ли она.
И всё.
Она снова повернулась к экрану.
– Хорошо, – сказала Манобан. – Тогда подведём промежуточный итог.
Она закрыла презентацию и опёрлась ладонями о стол.
– В течение недели мы финализируем структуру взаимодействия с HanSeong Media. После этого я сообщу, кто будет курировать направление со стороны LLOUD.
Команда кивнула в знак согласия.
Лиса продолжила, уже более деловым тоном:
– До этого момента все отделы работают по текущему плану. Digital – подготовить обновлённую дорожную карту. Финансы – пересчитать бюджет на пилотный этап. Маркетинг – предварительный анализ рынка.
Она сделала короткую паузу.
– На этом всё.
Стулья тихо скользили по полу, ноутбуки закрывались, кто-то уже обсуждал сроки запуска у выхода из переговорной. Несколько человек подошли к Лисе с короткими уточнениями – она отвечала спокойно, по-деловому, как будто разговор про HanSeong был всего лишь одним из десятка пунктов повестки.
Дженни закрыла планшет и медленно собрала бумаги.
Она старалась не смотреть на шатенку, лишь перелистнула свои заметки. Почерк вдруг показался ей чужим – слишком ровным для того, что происходило у неё в голове.
Люди постепенно выходили.
Сначала digital-команда. Потом маркетинг. Последним вышел финансовый директор, коротко кивнув Лисе.
Дверь мягко закрылась, и в переговорной стало тихо.
Дженни медленно встала из-за стола, собираясь направиться к выходу.
– Дженни, – прозвучал спокойный бархатный голос.
Она остановилась, разворачиваясь и переводя взгляд на директора. Сердце почему-то снова ускорилось.
– Да? – тихо спросила Ким.
– Задержись на минуту.
Дженни медленно кивнула.
Несколько секунд Манобан просто молчала, поправляя волосы, убирая выбившиеся пряди за ухо. Листала слайды на планшете в обратную сторону, не поднимая глаз на помощницу.
– Ты всё зафиксировала? – спросила Лиса привычным рабочим тоном.
– Да. Все задачи по делам и сроки. Я пришлю протокол вам после обеда.
Шатенка медленно кивнула, не поднимая взгляда.
Повисла пауза, которая казалась Дженни неудобной. Её попросили остаться, но вопросов и комментариев больше не поступало, к тому же и идти ей не разрешали.
В горле застрял вопрос, сложившийся в единый пазл во время брифинга, но спросить его не получалось.
Что если это просто догадки? У Лисы достаточно компетентных сотрудников для выполнения таких обязанностей, даже если речь в разговоре в тот день шла о тебе, не факт что она на этом закончилась.
– Я обещала тебе рассказать про наш разговор с HanSeong, – закончила выдерживать паузу шатенка.
Её карие глаза больше не смотрели на документы. Они смотрели просто на стол, рядом с её руками, на пустоту.
Голос был тише обычного.
– Если коротко, – она выдохнула и подняла взгляд, найдя им чёрные и взволнованные глаза брюнетки. – Они хотят тебя. Хотят, чтобы ты стала руководителем их интеграционного офиса.
Из груди Дженни словно выбили воздух. Она бегала глазами по лицу Манобан, пытаясь заметить хоть одну эмоцию, означающую, что всё это – шутка.
– Не смотри на меня так, – чуть тише попросила Лиса. – Это правда.
Она читала её как открытую книгу. Ким могла лишь догадываться, как много уже известно шатенке о ней.
– Я... – она не знала, что ответить. – Вы...
Лиса не перебивала, просто смотрела на девушку перед собой. Лицо не передавало никаких эмоций. Ни рабочей маски, ни улыбки, ни капли флирта в этих глубоких глазах.
– Есть люди более подготовленные, с большим опытом, – смогла сформулировать мысль Дженни.
– Да, всё верно. Есть, – ответила шатенка.
– Тогда... в чём причина? – в голову Ким залезла неприятная мысль, от которой стало мерзко. – Это... вы предложили мою кандидатуру?
Брови Манобан сместились к переносице. Взгляд слегка озлобленный и недоумевающий. В её голову с каждой секундой поступало то, о чём думала Дженни.
– Дженни, – тихо начала она. – Наши отношения никак не влияют и не будут влиять на работу.
Сердце Ким ударило по груди молотком в начале предложения.
Они не имели никакого официального статуса, но почему-то от этих двух слов в груди становилось слишком тепло.
Хотелось её коснуться.
– Это они выдвинули твою кандидатуру. Притом отлично её аргументируя, – лицо Лисы слегка изменилось в сторону нейтрального. – Я не могла с ними не согласиться.
Дженни ничего не говорила, продолжая обнимать заметки.
– Они готовы рассмотреть и других кандидатов, – честно сказала Манобан. – Но их желание предельно ясно.
Брюнетка кивнула. Взгляд следил за большими и серьёзными глазами Лисы, что смотрели перед собой.
– Я, если честно, не могу поверить во всё то, что вы говорите, – стараясь держать нейтральный тон, ответила Ким. – Есть какие-то условия?
Лицо директора слегка изменилось, но у Дженни не получалось его прочитать. Лиса тихо прочистила горло перед ответом.
– Тебе нужно быть в Сеуле для этого.
– Как часто? – слегка дёрнула Ким головой.
– Всегда.
Здесь вопросы Дженни закончились.
Ей нужно будет вернуться в Сеул.
Поступи это предложение ей месяц назад, она бы обрадовалась как школьница каникулам.
Это невероятно большая ответственность и невероятно большой карьерный рост. Должность была одним из тех направлений, что больше всего интересовали брюнетку. Она любила это, действительно любила. Но сейчас у Дженни просто не получалось испытать радости.
– Сначала шесть месяцев, – опустив взгляд на свои руки, продолжала Манобан. – Если всё будет хорошо, то можно будет остаться там навсегда.
Дженни не переставала смотреть на шатенку. Она была в своём обычном рабочем состоянии: собранная и серьёзная, но то, что было в её глазах, – напрягало Ким. Это было как раз тем, что не давало брюнетке испытать радость от предложения.
– Будет какой-то конкурс среди кандидатов? – выпалила Дженни.
– Если ты откажешься – да, – затем повисла лёгкая пауза, когда Лиса забрала все свои вещи и подошла к Ким. – Но... я бы хотела, чтобы ты приняла это предложение.
– Вы останетесь здесь, в Нью-Йорке?
– Да.
– А я буду в Сеуле.
– Всё верно.
Вот оно.
То, что Дженни не могла распознать в карих глазах, сейчас стало ясно как белый день.
Несмотря на то, что Лиса говорила о её согласии и желании поддержать Ким с повышением, её глаза говорили об обратном.
– Вы правда хотите этого? – тише спросила Дженни, слегка наклонив голову, продолжая изучать взгляд напротив.
Она стояла совсем рядом – достаточно близко, чтобы Дженни чувствовала тепло её присутствия, но не настолько, чтобы это выглядело как что-то большее, чем обычный разговор в переговорной.
– Это огромная возможность для тебя, Дженни. Такой рост не предлагают дважды, – Лиса говорила сухо.
Ким видела, как напрягается линия её плеч.
– Это не ответ на мой вопрос, мисс Манобан, – осторожно добавила брюнетка.
Лиса на секунду закрыла глаза, медленно втянула воздух через нос и только потом снова посмотрела на Дженни.
– Я хочу, чтобы ты не упустила шанс, который заслужила, – сказала она.
Слова прозвучали правильно. Логично. Так, как должен говорить руководитель.
Она смотрела на Лису и чувствовала странную тяжесть в груди. Будто между ними стояла невидимая стена, которую шатенка старательно выстраивала из правильных формулировок и рабочих аргументов.
И всё это почему-то сейчас раздражало.
Дженни опустила взгляд на папку в своих руках. Пальцы непроизвольно сжали её сильнее, сгибая угол обложки.
Почему ей казалось, что Лиса убеждает в этом больше себя, чем её?
– Какие сроки релокации? – спросила Ким.
– Желательно – в течение месяца, в нынешних реалиях – через месяц.
Месяц.
Месяц – это почти ничего. Четыре недели. Несколько десятков рабочих дней. Пара десятков случайных встреч в коридорах и редких взглядов через стеклянные стены переговорных.
Дженни глубоко вдохнула.
– Я могу подумать?
– Да, – шатенка прозвучала расстроенно. – Но, пожалуйста, не затягивай. Я бы хотела получить ответ до конца завтрашнего дня.
Лиса выглядела так странно.
Ещё час назад атмосфера между ними была другой. Сейчас Манобан казалась такой... чужой.
Как будто она резко вернула между ними ту самую дистанцию, которая всегда должна была существовать между директором и сотрудником.
Почему она так резко закрылась?
Дженни продолжала её рассматривать.
Кончики пальцев покалывало от желания коснуться рук шатенки.
– Я пойду, – слегка поджала губы директор. – Я так и не съела то, что ты мне принесла.
Лиса коснулась плеча Ким – совсем легко, в поддерживающем и благодарном жесте. Ничего лишнего. Вышла, оставив Дженни одну со своими мыслями, не дав ей возможности сказать и фразы.
Дверь тихо закрылась.
И только тогда Дженни позволила себе выдохнуть.
Она опустилась на край стула, всё ещё держа папку в руках, хотя уже не помнила, что именно в ней записывала во время брифинга.
Ким себя не узнавала, как и не узнавала своего директора.
Она медленно провела пальцем по согнутому углу папки, выравнивая его.
Всё должно быть по-другому.
Но, кажется, никто из них так и не сказал вслух – как именно.
Дженни понимает, почему Лиса не хотела обсуждать эту тему в Сеуле.
К концу дня офис заметно опустел.
Гул голосов в коридорах стих, двери переговорных больше не хлопали каждые несколько минут, а свет в некоторых кабинетах уже погас. За стеклянными стенами открытого пространства медленно темнел город.
Дженни всё ещё сидела за своим столом.
Перед ней был открыт ноутбук, на экране – таблица с отчётами, которые она должна была проверить ещё несколько часов назад. Курсор мигал в одной и той же ячейке уже, наверное, минут десять.
Лиса не вызывала её весь остаток дня. Ни разу.
Обычно Манобан писала ей хотя бы пару раз за день: уточнить детали, переслать документ, попросить подготовить что-то к встрече. Сегодня же – ничего.
Взгляд непроизвольно скользнул к стеклянной матовой стене кабинета Лисы.
Свет не горел уже десять минут.
Дженни провела рукой по волосам, собираясь уходить, но вместо этого ещё несколько секунд просто сидела, глядя перед собой.
Странное чувство сжалось в груди.
Она сама не понимала, чего ждёт.
Брюнетка наконец закрыла ноутбук, взяла сумку и направилась к лифтам. Кабина опустила её на подземную парковку почти в полной тишине.
Здесь было прохладнее.
Редкие лампы под потолком отбрасывали длинные полосы света на бетонный пол, между которыми стояли почти пустые ряды машин.
Шаги Дженни эхом раздавались в пространстве. Она привычно пошла в сторону своего места. Рука уже машинально потянулась к карману, а пальцы начали искать ключи.
Она остановилась, нахмурилась и проверила другой карман, потом сумку, ещё раз карман.
Пальцы ничего не находили.
Дженни медленно выдохнула.
Точно.
Она не брала машину.
Брюнетка тихо усмехнулась самой себе и на секунду закрыла глаза, чувствуя, насколько вымотанной оказалась за этот день.
– Отлично, – пробормотала она себе под нос.
Дженни уже собиралась развернуться и вызвать такси, когда внезапно по парковке раздался короткий сигнал автомобильного гудка.
Брюнетка вздрогнула и подняла голову.
Через несколько рядов от неё стояла чёрная Lamborghini Aventador, которую Ким видела в первый раз.
Фары были выключены, но в салоне горел мягкий свет.
На водительском месте сидела Лиса.
Дверь со стороны пассажирского сиденья тихо щёлкнула, разблокировавшись.
Дженни медленно подошла.
Она остановилась рядом с машиной, наклонилась немного и заглянула в салон.
Лиса сидела, облокотившись рукой о дверь. Рукава кофты были слегка закатаны, волосы чуть растрепались.
Взгляд уставший, но спокойный.
– Садись, – сказала она тихо.
Дженни на секунду задержалась, будто всё ещё сомневаясь, правильно ли она понимает происходящее.
А потом аккуратно открыла дверь и села внутрь.
В салоне машины было тепло.
Слишком тепло после прохлады парковки. Или это просто контраст казался таким резким из-за того, кто сидел всего в полуметре.
Дженни опустилась на сиденье и аккуратно прикрыла дверь. Звук закрытия был мягким, с дорогим стуком, отрезая их от внешнего мира.
Лиса не смотрела на неё.
Она сидела, откинувшись на водительское кресло, и её пальцы всё ещё лежали на руле, хотя машина даже не тронулась с места. Взгляд был направлен куда-то сквозь лобовое стекло, в полумрак парковки.
Дженни молчала.
Она вдруг остро осознала, что не знает, что делать дальше. Лиса сама позвала её. Лиса открыла дверь. Но сейчас казалось, что шатенка ждала чего-то. Слова? Действия? Просто присутствия?
Тишина затягивалась.
Где-то вдалеке глухо хлопнула дверь лифта, но здесь, в этом замкнутом пространстве, было слышно только их дыхание.
– Вы ждали меня? – спросила Дженни, нарушая тишину.
– Да.
Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком честно.
Дженни повернула голову в сторону водителя.
Лиса смотрела на неё в упор.
В темноте салона её глаза блестели – влажные, уставшие, но такие открытые, что у Дженни перехватило дыхание.
Дженни почувствовала, как что-то болезненно сжалось внутри.
Во взгляде Манобан не осталось ничего от директора. Ничего от той собранной, холодной женщины, которая днём говорила ей про карьерные возможности и правильные решения.
– Зачем? – прошептала брюнетка.
Её голос дрожал, она чувствовала себя странно, словно они поссорились.
Лиса выглядела так, будто пытается подобрать слова. Взгляд опустился на ладонь Дженни на подлокотнике между ними.
Эта девушка всегда говорила прямо, никогда не терялась, но весь сегодняшний день был слишком странным.
Для них обеих.
– Поцелуй меня, – тихо попросила Дженни.
Лиса замерла. Медленно подняла взгляд от рук к светлому лицу.
– Что?
– Я сказала, поцелуй меня, – повторила Ким.
Громче и твёрже.
На секунду в машине повисла абсолютная тишина. Дженни видела, как в глазах Лисы что-то меняется – усталость сменяется удивлением, а потом чем-то гораздо более тёплым.
– Ты уверена? – спросила Лиса.
Голос сел, пришлось откашляться.
Вместо ответа Дженни сама потянулась к ней – но Лиса опередила.
Её рука быстро потянулась вверх, к панели над головой.
Щёлкнул переключатель, и мягкий свет в салоне погас.
Машина погрузилась в полумрак парковки.
Остался только тусклый свет ламп снаружи, скользящий по стеклу и очерчивающий линию её лица.
А потом тёплая ладонь Манобан легла на шею Дженни, притянув её к себе.
Поцелуй вышел жадным. Отчаянным. Таким, будто Лиса сдерживалась весь этот бесконечный день – каждую минуту, каждую секунду, пока они делали вид, что просто начальник и помощница. Таким, будто пытался сказать всё то, о чём сама шатенка молчала.
Дженни вцепилась ей в кофту, отвечая с такой же голодной нежностью. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что они на парковке и их могут увидеть, но ей сейчас было слишком плевать на это.
Лиса пахла привычной и такой приятной сладостью, вперемешку с усталостью.
Кончиками пальцев Дженни коснулась границы между кожей и воротником кофты девушки, поднимаясь выше, обнимая ладонями смуглое лицо. Затем снова вернула одну из рук на одежду, сжав её в ладони, притягивая к себе.
Ким чувствовала, как дрожат губы Лисы, её прерывистое дыхание в те моменты, когда они на долю секунды прерывали поцелуй, сменяя угол.
Шатенка отстранилась первая. Тяжело дыша, лбом коснулась лба Дженни.
Несколько секунд они просто сидели так, не говоря ни слова.
Тонкие светлые пальцы нежно гладили порозовевшую щёку Лисы в успокаивающем жесте.
Для кого именно этот жест был успокаивающим, Дженни ответить не смогла.
Манобан взяла ладонь девушки со своего лица и поднесла к губам, оставив долгий поцелуй на внутренней стороне ладони.
Дженни почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
Шатенка оставила ещё один поцелуй, ближе к сгибу большого пальца, которым Ким провела по родинке на её нижней губе.
Лиса поцеловала подушечку, что прижалась к уголку её рта.
Она не открывала своих карих глаз, не смотрела на Дженни совсем.
Её рука на шее брюнетки лежала неподвижно, едва зарывшись в линию роста волос.
– Сейчас ты больше похожа на себя, – шептала Ким.
– Прости, если была слишком строга или резка с тобой сегодня, – Лиса посмотрела в чёрные, прикрытые наполовину глаза девушки. – Много думала.
– Всё хорошо, – Дженни снова её поцеловала.
Это был лёгкий поцелуй.
Затем ещё один.
– Я понимаю, – она снова провела ладонью по тёплой щеке Лисы.
Между ними снова образовалась тишина. Не давящая, а комфортная.
Они закрыли глаза, продолжая касаться лбами и оставляя быстрые, едва ощутимые поцелуи на губах друг друга.
– Хочешь отвезти меня куда-нибудь?
Манобан отстранилась, разглядывая лицо Дженни.
– Можно? – тихо спросила Лиса.
Брюнетка быстро закивала, давая своей улыбке выйти наружу.
Манобан снова просила разрешения. Это было забавно. Она могла поцеловать её в любой момент в офисе, без спроса, но когда они одни, Лиса была слишком аккуратной.
– На выходных будет концерт SUW, – прочистив горло, сказала шатенка. – Хочешь пойти со мной?
Дженни не сдержала шока. Её брови полезли на лоб, рот стал открываться так, что ей пришлось убрать свою руку с лица девушки, прикрывая им свою улыбку.
– У тебя есть билеты?! – громче желаемого спросила брюнетка.
– Да, – улыбнулась Манобан, убирая упавшую ресничку со щеки Дженни. – Лежат у меня в верхнем ящике, в кабинете. Всё никак не могла выбрать подходящий момент, чтобы позвать тебя.
– У них же солдаут был за пару дней! Мы хотели пойти с Джису, но не успели, – всё так же не веря своим ушам, говорила Ким. – Как давно они у тебя?
Лиса посмотрела вверх, словно пыталась вспомнить.
– Пару недель примерно. Не уверена точно.
– Это моя любимая группа, – сжимая губы, пытаясь вести себя более спокойно, продолжила Дженни.
Манобан тихо посмеялась.
Этот бархатный голос...
Дженни снова наклонилась и поцеловала её в губы, потом в родинку у глаза, затем снова в губы.
– Ты такая ласковая сегодня, – говорила Лиса, пока брюнетка осыпала её лицо поцелуями.
– Прости, – Ким отстранилась, пряча свои глаза и широкую улыбку. – Я просто не ожидала такого предложения и... не думала, что так скучаю по тебе.
Шатенка дёрнула бровью. Её губы слегка приоткрылись, а глаза раскрылись шире.
– Ты скучала по мне? – мягко спросила Лиса, как будто в это было трудно поверить.
– Очень сильно. – Дженни призналась с лёгкостью. – У тебя было так много работы сегодня, плюс наш разговор утром, я не могла найти себе места. Думала о тебе.
– Дженни...
Её голос звучал умоляюще, словно брюнетка только что просила её о том, что Манобан не может ей дать.
Сейчас Ким смутилась.
Лиса разглядывала её таким нежным взглядом, что от него по телу прошёл жар.
– Могу я получить ответ на моё предложение? – спросила Лиса.
Точно. Она же так и не сказала.
– Да, конечно, – замотала и закивала одновременно головой Дженни, выпустив смешок. – Конечно, я пойду с тобой.
– Можно мне считать это свиданием?
Ким сильнее наклонилась к шатенке, оставляя долгий поцелуй на её щеке.
– Можно, – стирая свою помаду со щёк Лисы, отвечала Дженни. – Я, кстати, спрашивала про сейчас.
Манобан свела брови к переносице в непонимании.
– Отвезти куда-нибудь сегодня. Сейчас.
Руки Дженни продолжали гулять по лицу шатенки. Особой надобности в этом не было, просто она не могла перестать её касаться. Пальцы убирали матовый красноватый оттенок с верхней губы Лисы, потирая место несколько раз.
– Не убирай всё, – улыбалась Манобан. – Хочу, чтобы осталось.
Дженни быстро посмотрела в хитрые карие глаза и усмехнулась.
– Я оставлю тебе ещё, не переживай.
Лиса была такой покладистой и послушной, когда Ким касалась её. Сидела как щенок, не сводящий глаз со своего хозяина. Дженни нравилось, какая девушка была с ней. Словно в их, каких бы то ни было, отношениях главной была брюнетка, Лиса лишь ждала поручений.
– Я отвезу тебя, куда ты только пожелаешь, – тихо говорила Манобан, глядя на маленькие губы напротив.
Дженни немного подумала, отводя взгляд в сторону, смотря перед собой через лобовое стекло. Руки ушли с лица девушки и вернулись к себе на колени.
– Если я скажу, что хотела бы сходить в кино, это будет слишком скучно?
– Нет, если мы будем сидеть на последнем ряду, – игриво дёрнула бровью Лиса.
– Я собиралась пойти на ужасы. Хочешь целоваться под чьи-то ужасающие крики? – улыбнулась Дженни.
Лицо Манобан изменилось. Было видно, что она расстроилась, но старалась это спрятать.
– А, ну-у, – она попыталась улыбнуться. – Я не очень люблю ужасы, но если ты—
– Я шучу, – перебила её Дженни, смеясь. – Расслабься.
Лиса выдохнула, вернув нервную улыбку на своё лицо.
– Подожди, ты боишься смотреть фильмы ужасов?
– Пф-ф, что? Нет, – закачала головой шатенка в разные стороны, возвращая руки на руль.
Дженни наклонилась слегка вбок, заглядывая в бегающие по парковке карие глаза директора.
– Ты боишься! О господи, – посмеялась Ким, отворачиваясь в сторону, пряча улыбку. – Лалиса Манобан боится?
– Мне просто не нравится смотреть такое, вот и всё, – попыталась оправдаться Лиса. – Это не значит, что я боюсь.
Ким взяла ладонь девушки в свою руку, продолжая тихо смеяться.
– Мы не пойдём на фильм ужасов, я обещаю. Давай я посмотрю, что сейчас в прокате, и мы выберем, хорошо?
– Да, – уже спокойнее ответила Лиса, переключая передачу, не выпуская руку Ким из своей, и нажала на педаль газа.
Дженни тепло улыбалась, разглядывая профиль шатенки, смотревшей на дорогу перед ней.
Она была прекрасна. Идеальный нос, пухлые щёки, которых постоянно хотелось касаться, высокие и густые брови, острая нижняя челюсть и эти глаза, свет с улицы в которых делал их слегка золотистыми.
Ким глубоко вздохнула, заставляя себя отвернуться и сделать то, что она говорила минуту назад, – посмотреть сеансы.
Фильм был просто ужасным. Совершенно не смешным, хоть Дженни и выбрала комедию, потому что это было любимым жанром Манобан. К тому же сам сюжет до боли скучный и нелогичный.
Они сидели на заднем ряду с попкорном и двумя стаканами колы без сахара, обсуждая бестолковость и бессмысленность поступков главных героев.
– Вот примерно так же сильно я не люблю серию фильмов «Тупой и ещё тупее», – говорила Лиса на ухо Ким.
– Серьёзно? Это практически классика, – ответила Дженни.
Манобан закинула пару попкорнин в рот и пожала плечами.
– Сюжет нравится, но шутки и чрезмерная экспрессивность меня просто выводили из себя.
– Ты меня удивляешь, – повернулась к щеке шатенки девушка.
Лиса хотела что-то ответить и дёрнула головой. Губы Ким прижались к месту между мочкой уха и нижней челюстью.
– Ой, прости, – пережёвывая снэк, извинялась Дженни.
Она стёрла крошки соли, что были на её губах, но остались на лице Манобан.
Лиса повернулась и поцеловала её. Медленно и напористо. Проводя языком по солёным губам.
Ким отстранилась сразу, как почувствовала чужую влагу, уперевшись ладонью в грудь девушки.
– Я не могу целовать свою д.., – запнулась Манобан, делая вид, что прочищает горло. – Я не могу целовать тебя, когда захочу?
Дженни услышала оговорку Лисы.
Она прошла длинной очередью мурашек от затылка к пояснице и вниз по ногам. В груди гулко ударило сердце.
– Я ещё не дожевала, – быстро доедала оставшийся во рту попкорн брюнетка.
Она слегка отвернулась от Манобан, чтобы спрятать смущение.
Их руки были сплетены всё это время. Пальцы периодически вырисовывали круги на чужой коже и сжимали ладонь.
Лиса смотрела на неё несколько секунд – на то, как Дженни пытается спрятать улыбку, как щёки заливаются краской даже в полумраке кинозала, как она кусает губу, делая вид, что очень занята попкорном.
На экран она уже давно не обращала внимания.
Свет от фильма периодически пробегал по лицу Ким – то голубой, то тёплый жёлтый – подсвечивая её слегка покрасневшие щёки.
Дженни проглотила остатки, провела пальцами по уголкам губ, убирая возможные крошки, и повернулась к шатенке с лёгким румянцем на щеках.
– Иди сюда, – Дженни положила свободную руку на шею Манобан, притягивая ближе к себе.
Их губы встретились мягко, немного нерешительно.
Это был совсем другой поцелуй. Не тот жадный, отчаянный, каким они обменялись в машине на парковке.
Этот был тихим и робким.
Дженни чувствовала, как губы Лисы осторожно касаются её губ – пробуют, спрашивают разрешения. Никакой спешки. Никакого напора.
Она выдохнула в этот поцелуй и сама приоткрыла рот чуть шире, приглашая. Лиса ответила – так же медленно, так же бережно. Их языки встретились на мгновение – лёгкое касание, от которого по позвоночнику побежали мурашки.
Где-то на экране гремела музыка, но здесь, на заднем ряду, было тихо. Только их дыхание и мягкие, влажные движения губ.
Лиса отстранилась первой, слизывая чужой блеск со своих губ и глядя в чёрные глаза напротив.
Её взгляд был, как всегда, изучающим, как будто она всегда искала ответы на свои вопросы, которые не могла озвучить.
Большой палец гладил подбородок, иногда задевая край нижней губы.
– Почему ты так смотришь? – прервала тишину между ними Ким.
Лиса улыбнулась.
– Как так?
Дженни коснулась ладони Манобан, что гладила её лицо, своей, наклоняясь этому движению навстречу.
– Словно ты хочешь что-то сказать или о чём-то думаешь.
– Хм, – она поцеловала брюнетку ещё раз, очень нежно. – Я правда думаю.
– О чём? – чёрные глаза смотрели на пухлые губы.
– О том, как я хочу провести этот месяц с тобой.
Дженни была не готова к такому честному ответу. На лице появилось лёгкое беспокойство. Лиса говорила так, как будто уже всё решено.
– Я ещё не дала тебе ответ, а ты уже говоришь, словно он будет для нас последним.
– Я знаю, что ты согласишься, Дженни, – она не переставала смотреть в глаза напротив. – Ты сама прекрасно всё понимаешь.
Дженни опустила взгляд на их переплетённые пальцы.
Она знала, что Лиса права.
Ответ у неё уже был.
Она примет предложение. Она поедет. Она согласится.
Но проблема была совсем не в работе.
Проблема сидела рядом с ней, держала её за руку и смотрела так внимательно, будто могла увидеть каждую мысль.
– Это изменит отношения между нами? – тихо спросила Дженни.
Лиса замерла.
– Если ты про мои чувства к тебе – нет. Не думаю, что смогу избавиться от них так быстро.
Дженни коснулась своим лбом лба шатенки и прикрыла глаза.
Манобан так легко могла говорить о том, что испытывает к своей помощнице. Ким было больно от того, что она этого не может. В её голове постоянно гуляли мысли в виде пазла, которые нужно было просто собрать в картинку.
Дженни начала её собирать. Честно. Картинка казалась почти законченной. Но последние кусочки никак не хотели ложиться на свои места.
Она чувствовала это тепло рядом с собой – дыхание Лисы, её руки, её запах. Чувствовала, как сильно хочет остаться в этом моменте навсегда. И в то же время внутри что-то сжималось от страха.
– Значит, у нас есть месяц?
Какая же ты трусиха, Дженни Ким.
Лиса грустно улыбнулась, но брюнетка этого не видела. Затем поцеловала Дженни в губы, почти невесомо.
– Да. У нас есть месяц.
Дженни выдохнула – так, будто всё это время боялась, что Лиса скажет «нет».
Когда Манобан отстранилась, Дженни всё ещё держала глаза закрытыми. Несколько секунд они просто сидели так, касаясь лбами, слушая далёкий шум фильма и редкий смех зрителей впереди.
Потом Ким выдохнула.
– Этот фильм просто ужасный.
Лиса тихо усмехнулась.
– Самый плохой из всех, что я видела за последнее время.
Дженни наконец открыла глаза и посмотрела на неё.
– Мы можем уйти?
– Думала, ты никогда не предложишь, – улыбнулась уголками губ Манобан.
Они выбрались из ряда, стараясь не шуметь, но когда проходили мимо зрителей – пары на предпоследнем ряду – те даже не обернулись. У них был свой фильм.
В фойе было пусто. Только уборщица лениво возилась со шваброй в дальнем углу.
Дженни толкнула стеклянную дверь, и в тот же момент они обе остановились.
Снаружи был настоящий ливень.
Вода падала плотной стеной, разбиваясь об асфальт. Фонари размывались в потоках дождя, машины на дороге проезжали, поднимая брызги. Воздух стал влажным и тяжёлым, даже сквозь приоткрытую дверь Дженни почувствовала, как холодные капли долетают до лица.
– Ого.
Лиса выглянула наружу, оценивая расстояние до машины. Их чёрный автомобиль стоял прямо у входа – метрах в десяти, не больше. Но даже эти несколько метров под таким дождём выглядели сомнительно.
– Подожди здесь, – сказала она. – Я поищу зонт.
Пальцы сжались на влажной ткани кофты. Инстинктивно. Слишком быстро, чтобы успеть подумать.
– Ты вся промокнешь!
Лиса посмотрела на неё так, будто это была самая странная претензия на свете. В глазах мелькнуло что-то тёплое, насмешливое, но Дженни не успела это расшифровать.
– Детка, я промокну в любом случае, – усмехнулась она.
Это слово – «детка» – прозвучало так естественно, так легко, что у Дженни на секунду перехватило дыхание. Она всё ещё не привыкла.
– Лиса, стой!
Но Манобан уже вышла под дождь.
Дженни смотрела, как шатенка делает первые шаги по мокрому асфальту, и внутри что-то болезненно сжалось. Ткань её кофты темнела прямо на глазах – сначала на плечах, потом на спине. Волосы, ещё недавно аккуратно уложенные, начали терять форму, прилипать к вискам и шее.
Ноги Дженни двинулись раньше, чем мозг успел принять решение.
– Лиса! – возмущённо крикнула Дженни, выскакивая под дождь.
Холодные струи ударили по лицу, по голове, мгновенно пропитали рубашку. Дженни зажмурилась на секунду, но продолжила идти.
Шатенка уже почти дошла до машины – разблокировала её, открыла водительскую дверь. И в этот момент тело Ким врезалось в неё сзади.
Левая рука сама обхватила Лису, а правая ладонь совершенно бессмысленно нависла над её головой, пытаясь прикрыть от дождя. Будто это могло помочь. Будто этим жестом можно было защитить.
– Дженни! – Лиса обернулась, и капли сорвались с её ресниц прямо на щёки брюнетки. – Какая же ты сложная!
В голосе не было злости. Только изумление и что-то очень тёплое.
– Не тяни время, пожалуйста, я сейчас растворюсь! – крикнула Дженни, перекрывая шум дождя.
Она подтолкнула Лису в спину, призывая сесть за руль. Холод пробирался под одежду, по коже бежали мурашки.
Дождь шумел очень громко, отбивая ритм о корпус автомобиля, заставляя говорить громче.
Лиса покачала головой, но всё же нырнула на водительское сиденье. Дженни обогнула капот и почти одновременно с ней захлопнула пассажирскую дверь.
В салоне сразу стало тише. Только тяжёлые капли продолжали барабанить по крыше и стеклу.
С них буквально стекала вода.
Дженни откинула мокрые волосы назад и тяжело выдохнула.
– Господи...
Она повернулась к Лисе и на секунду замерла.
Шатенка сидела, откинувшись на спинку кресла, и тяжело дышала. Кофта потемнела от воды – местами почти тёмно-синяя. Пряди прилипли ко лбу и вискам, по шее стекали капли, собираясь в ямочке у ключицы. Ресницы слиплись мокрыми стрелками, и из-за этого взгляд казался ещё более глубоким.
Какая же ты красивая. Даже сейчас. Особенно сейчас.
– Ты вся насквозь промокла, – сказала Дженни.
Голос прозвучал почти возмущённо, хотя возмущения не было – только какая-то щемящая нежность.
Лиса усмехнулась, стряхивая воду с рук.
– Ты тоже, между прочим.
Секунду они смотрели друг на друга.
– У меня где-то были салфетки, – пробормотала Дженни, потянувшись к сумке.
Сумка, к счастью, не промокла – она успела прижать её к себе, когда выбегала под дождь. Руки чуть дрожали – то ли от холода, то ли от всего сразу.
– А, вот...
Она вытащила почти полную пачку бумажных платочков и сразу повернулась к шатенке.
– Сиди смирно.
– Что? – Манобан дёрнулась, рассматривая предмет в чужих руках.
– Я сказала, сиди смирно.
Лиса замерла. Послушно. Удивительно послушно для человека, который привык командовать.
Дженни вытащила сразу несколько салфеток и придвинулась ближе.
Сначала она промокнула её лоб – осторожно, почти невесомо. Потом виски, скулы. Салфетки быстро темнели от влаги.
– У тебя ресницы мокрые, – бормотала Дженни, стараясь не смотреть в глаза. – И брови. Ты похожа на утопленницу.
– Спасибо? – усмехнулась шатенка.
– Не за что, – Ким улыбнулась, роняя взгляд на губы напротив.
Она перешла к щекам, к подбородку. Вода стекала по шее Лисы, и Дженни поймала себя на том, что смотрит на капли, скатывающиеся в вырез кофты.
Пальцы предательски задрожали.
– Замёрзла? – тихо спросила Лиса.
– Нет. – тихо выдохнула брюнетка. – То есть да. Не знаю.
– Ммм, – Манобан лишь облизнула губы, собирая с них капли дождя.
– Помолчи, – буркнула Дженни, сосредоточенно щурясь. – Ты отвлекаешь.
– Я молчу.
Салфетки начали разваливаться. Белые кусочки бумаги прилипли к скуле Лисы, к её подбородку, к виску. Один упал на колени, другой застрял в мокрых волосах.
– Ой, – выдохнула Дженни и не сдержала смешка. – Прости.
– Что там?
– Бумага прилипла. Везде.
Она попыталась снять один кусочек, но он размазался по коже. Пальцы скользили по мокрой щеке, и вместо одной бумажки появилось три маленьких.
Лиса дёрнулась, чтобы помочь себе сама, но Дженни перехватила её руку.
– Не трогай. Я сама.
– Ты только хуже делаешь.
– Я стараюсь!
– Я вижу.
В голосе Лисы звучала усмешка, но она послушно замерла, позволяя Дженни продолжать это безнадёжное занятие.
Манобан наблюдала за ней с тем самым внимательным, почти изучающим выражением.
Дженни чувствовала этот взгляд – буквально кожей. Он мешал сосредоточиться сильнее, чем дождь, холод и мокрая одежда.
Последний кусочек наконец-то поддался, и Ким удовлетворённо выдохнула.
– Думаю, всё, – откинулась она на спинку кресла.
Лиса медленно провела пальцами по своему лицу, будто проверяя результат.
– Кажется, да.
Потом посмотрела на Дженни.
Мокрые пряди всё ещё прилипали ко лбу шатенки, ресницы были тёмными и тяжёлыми от воды. Капля скатилась по виску, по щеке, задержалась у края губ.
Дженни машинально потянулась и стёрла её большим пальцем, затем убрала руку, но тепло от прикосновения всё ещё оставалось.
Лиса провела языком по губе – там, где секунду назад был её палец.
Ким не могла не обратить на это внимание. Она поджала губы и отвернулась через силу.
– Куда тебе хочется поехать? – уточнила шатенка, включая зажигание и пристёгивая Дженни.
Её руки специально задержались у плеча, а затем и у чужого бедра, задевая его пальцами.
– В таком виде? Никуда, – рассматривая своё лицо в зеркало заднего вида, отвечала брюнетка. – Я бы просто каталась с тобой по городу, а после ты бы отвезла меня домой.
Рука Лисы легла на мокрое от дождя бедро Ким, поднимаясь выше по внутренней стороне.
Дженни почувствовала это движение каждой клеточкой тела. Тёплая ладонь сквозь мокрую ткань джинсов – контраст был таким резким, что по коже побежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом.
– Мне можно будет подняться к тебе? – пристально смотрела в чёрные глаза Манобан.
Дженни остановила наглую руку девушки практически у самого центра.
– Нет, нельзя.
Тонкие пальцы продолжали тянуться выше.
– Нельзя? – тихо переспросила Лиса.
Ким держала её запястье крепко, но не грубо.
– Нельзя, – повторила она мягче.
На секунду в машине стало совсем тихо. Только дворники скользнули по стеклу, разгоняя потоки воды.
Лиса медленно наклонилась вперёд.
– Когда будет можно?
– Как насчёт сразу после свидания? После концерта, – Дженни хотелось сделать всё правильно. – Если мне понравится, как ты будешь себя вести, я разрешу тебе подняться ко мне.
Её губы практически касались Манобан.
Та рвано вдохнула, увлажняя языком рот.
– Я очень хочу тебя уже сейчас, – она практически коснулась губ Дженни, как та игриво дёрнула головой назад. – Я не смогу дождаться выходных...
– Тш-ш, – Ким ослабила хватку на смуглой руке, теряя самообладание под глубоким и томным взглядом карих глаз.
Лиса смотрела на неё с такой смесью желания и отчаяния, что у Дженни внутри всё переворачивалось.
– Дженни, – её голос сел до хрипоты. – Ты издеваешься надо мной.
Манобан сжала в кулак руку на бедре девушки, пытаясь контролировать себя.
Чёрные глаза смотрели на старания шатенки, одобрительно кивая.
– Если тебе станет совсем сложно, – Дженни пожала плечами, но в глазах плясали чертики. – Я могу подумать над тем, чтобы помочь тебе.
– Как? – тяжело дыша, спросила Лиса.
Её взгляд бесстыдно гулял по влажным от дождя шее и ключицам Ким.
– Хм-м, может, пару фото перед сном? – она улыбнулась. – Ты же уже весь мой инстаграм посмотрела?
У Манобан перехватило дыхание.
– Ты сейчас серьёзно?
– Если будешь хорошо себя вести, – провела Дженни пальцами по смуглой щеке.
– А если плохо? – проглотила слюну шатенка.
Дженни касалась её скул, спустилась к подбородку, задержалась на губе.
– Тогда не получишь ничего.
Лиса шумно выдохнула, прикрывая глаза на секунду. Когда открыла их снова, в них горело что-то такое, от чего у Дженни по бёдрам побежали мурашки.
– Ты знаешь, что со мной делаешь? – почти беззвучно спросила она.
Дженни посмотрела в эти карие глаза – тёмные, расширенные, с зрачками, занявшими почти всю радужку. В них было столько всего: желание, контроль, который трещал по швам, и эта пугающая, абсолютная честность.
– Скажи мне, – прошептала Дженни.
И чуть двинула бёдрами.
Всего на сантиметр. Совсем чуть-чуть.
Рука Лисы, всё ещё сжатая в кулак на её бедре, от этого движения прижалась костяшками к самому центру.
Там, где было горячо даже сквозь мокрую ткань джинсов.
Лиса замерла.
Не убрала руку. Не разжала кулак. Но и не позволила себе большего – просто застыла, глядя на Дженни с таким выражением, будто та делала с ней что-то невыносимое.
– Я постоянно о тебе думаю. – шептала Манобан. – Думаю о том, как хочу поцеловать тебя, когда увижу на работе. Как зайду к тебе в кабинет и сниму с тебя одежду прямо там, а ты будешь не против. Как сейчас я бы хотела, чтобы ты села мне на колени и была хорошей девочкой.
Дженни смотрела на неё и видела, как на шее шатенки бьётся пульс. Как грудь поднимается и опускается слишком часто. Как на лбу выступают капли – уже не дождя.
– Лиса...
– Я представляю тебя в своей постели, – продолжала шатенка, не в силах остановиться. – Твои волосы на моей подушке. Твоё дыхание, когда ты засыпаешь у меня на плече. Твои пальцы, переплетённые с моими.
Она провела свободной рукой по щеке Дженни, заправляя мокрую прядь за ухо.
– Я хочу просыпаться с тобой, – прошептала Лиса. – Хочу видеть твоё лицо утром. Хочу приносить тебе матчу. Хочу знать, какое у тебя бывает настроение в разные дни недели.
Дженни молчала.
– Я хочу смотреть с тобой дурацкие фильмы и чтобы ты засыпала у меня на коленях. Хочу, чтобы мы ссорились из-за того, какую сегодня мы заказываем еду. Хочу, чтобы ты оставляла свои вещи в моём доме.
Внутри Ким происходило что-то странное. Что-то, чему она не могла подобрать названия.
Слова Лисы падали в неё, как камни в воду, – и расходились кругами. Тёплыми. Тяжёлыми. Такими, от которых невозможно было спрятаться.
Дженни представила. На секунду – всего на секунду – позволила себе представить.
Утро. Солнце лезет в щель между шторами. Она открывает глаза и первым видит не потолок своей спальни, а лицо Лисы. Спросонья растрёпанное, с припухшими губами, с этой её родинкой под глазом.
Лиса что-то бормочет, притягивает её ближе, утыкается носом в макушку. Говорит хрипло: «Ещё пять минут».
А потом они вместе завтракают на кухне. Дженни готовит, потому что Лиса ужасный повар. Брюнетка стоит у плиты в её огромной толстовке – в той, которую намочила вчера под дождём, – и улыбается.
Картинка была такой яркой, такой настоящей, что у Дженни перехватило дыхание.
Она тоже хотела этого. Хотела по-настоящему.
Но сказать не могла.
Слова застревали где-то в горле, цеплялись за страх, за старые привычки, за этот дурацкий контроль, который она строила годами.
– Я не хочу ссориться с тобой, – выдохнула Дженни.
Это единственное, что смогло пробиться наружу. Единственное, что резало слух в её монологе. Потому что всё остальное – всё остальное звучало слишком правильно.
Лиса замерла.
– Что?
– Ты сказала – ссорились из-за еды. – Дженни подняла на неё глаза. – Я не хочу с тобой ссориться.
Манобан посмеялась, удивлённо вздёрнув брови. Покачала головой, и на мгновение её напряжение словно треснуло – уступило место чему-то мягкому, почти тёплому.
– Я не про такие ссоры говорю.
Лиса чуть склонила голову, рассматривая её лицо.
Мокрые пряди всё ещё липли к вискам Ким, на ресницах блестели капли, а губы были слегка приоткрыты – будто она всё ещё не решила, что делать со всеми словами, которые застряли внутри.
Манобан тихо вздохнула.
Её кулак на бедре Дженни наконец разжался. Пальцы расправились медленно, осторожно, будто она боялась снова потерять контроль.
Ким смотрела на неё серьёзно, ожидая продолжения речи.
– Про маленькие и глупые, – мягко сказала шатенка.
Она провела большим пальцем по ткани джинсов Ким – едва ощутимо.
Дженни смотрела на неё. На эти глаза, в которых не было ни капли сомнения. На эти губы, которые говорили такие простые и такие страшные слова. На руку, которая всего минуту назад была сжата в кулак, сдерживая себя, а теперь лежала так осторожно, будто Дженни была чем-то хрупким.
Дженни перестала думать.
Она подалась вперёд и поцеловала её.
Не так, как раньше. Не дразняще, не игриво, не проверяя границы. А по-настоящему. Вкладывая в этот поцелуй всё то, что не могла сказать.
Лиса выдохнула ей в губы – сорванно, удивлённо, благодарно. Её рука на бедре Дженни сжалась – но не в кулак, а просто притягивая ближе. Вторая легла на затылок, зарываясь в мокрые волосы.
Поцелуй был долгим, тёплым и настоящим.
Когда они отстранились, Дженни тяжело дышала, уткнувшись лбом в лоб Лисы.
– Я сегодня заслужила фото перед сном? – улыбалась Манобан.
Брюнетка шлёпнула её по плечу и усмехнулась.
– Поехали уже.
Они катались по городу около часа. Лиса показывала ей места и районы, которые ей нравятся и нет. Дженни рассказывала, где жила, когда только переехала в Нью-Йорк.
Они петляли по улицам, которых Дженни даже не знала. Лиса рассказывала о городе с такой любовью, будто это был не просто мегаполис, а живой организм. Показывала кофейни, где любила завтракать, парки, где гуляла, когда хотелось побыть одной, книжный магазин, в котором можно было просидеть весь день.
Дженни слушала и впитывала. Каждое слово. Каждую интонацию. Каждый жест, которым Лиса сопровождала свои рассказы.
В какой-то момент они выехали на набережную. Дождь почти прекратился, осталась только мелкая морось, искрящаяся в свете фонарей. Лиса припарковалась у самого края, откуда открывался вид на реку и огни противоположного берега.
Они сидели молча, глядя на воду. Рука Лисы лежала на ладони Дженни – тёплая, спокойная, тяжёлая. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно.
У дома Дженни они остановились. Несколько секунд просто сидели в тишине, не желая заканчивать этот вечер.
Потом Дженни повернулась, взяла лицо Лисы в ладони и поцеловала. Медленно и нежно, с частичкой благодарности.
Лиса отвечала так же – без спешки, без жадности, просто наслаждаясь моментом.
Когда они отстранились, Дженни выдохнула.
– Спасибо за сегодня, – прошептала она.
– Это тебе спасибо.
– Напиши, как будешь дома, – Ким смотрела в карие глаза.
– Хорошо, – шатенка украла у неё ещё один быстрый поцелуй. – До завтра.
Дженни вышла из машины. У двери подъезда обернулась. Лиса всё ещё смотрела на неё сквозь стекло, и даже на расстоянии было видно эту улыбку.
Дженни помахала и скрылась внутри.
В квартире было тихо и тепло.
Ким скинула мокрую одежду прямо в прихожей, забралась в душ и долго стояла под горячей водой, прокручивая в голове этот вечер. Фильм. Дождь. Машину. Разговоры. Поцелуи.
Я хочу ещё.
Она завернулась в халат, забралась в кровать и взяла телефон.
Экран светился в темноте. Сообщений от Лисы не было – возможно, она ещё не дома.
Дженни смотрела на пустой чат и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. То, чему пока боялась давать название.
В этот момент загорелось уведомление.
Дженни не продержалась сама и дня.
Она знала, что делает. И знала, что Лиса, скорее всего, даже не представляет, насколько действует на неё.