ch. 32
Если бы Лиса могла выбрать одно утро, в котором хотела бы остаться на всю жизнь, — это было бы оно.
Она проснулась первой, от той особенной тишины, которая бывает только когда рядом спит человек, которого ты боишься потерять, а он не исчез.
Дженни лежала на животе, раскинувшись на кровати так, будто собиралась захватить всё одеяло себе. Её волосы разметались по подушке — тёмные, спутанные, ещё влажные после вчерашнего душа. Одна прядь упала на лицо, прилипла к губам. Лиса смотрела на неё и не могла надышаться.
Она не торопилась. Не потянулась за телефоном, не встала, чтобы заварить чай или умыться. Просто лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела.
Дженни дышала ровно и глубоко. Ресницы не дрожали — она спала по-настоящему, без той скрытой тревоги, которая обычно сжимала её плечи даже во сне. Лиса заметила это сразу. Исчезли морщинки между бровями. Расслабилась челюсть. Пальцы, которые обычно сжимали край одеяла, лежали раскрытыми, беззащитными.
Лиса протянула руку. Очень медленно, боясь разрушить эту хрупкую тишину. Кончиками пальцев коснулась пряди, что упала на лицо Дженни, и аккуратно убрала её за ухо. Кожа была тёплой, мягкой, чуть влажной от сна.
Дженни не шелохнулась.
Лиса провела пальцами по её скуле — едва касаясь, воздушно. Потом по плечу, по ключице, которая виднелась из-под сбившейся простыни.
— Ты притворяешься спящей, — тихо сказала шатенка.
Дженни не сдержалась, и край её губ пополз предательски вверх.
— А ты пялишься, — промычала она в подушку.
Лиса нагнулась и поцеловала брюнетку в лоб.
— Я просто удивлена, что ты в этот раз спокойно перенесла перелёт.
Манобан аккуратно проводила пальцами по лбу Дженни, убирая волосы, давая себе больше пространства для ласк. Движения были медленными, почти гипнотическими — от центра лба к вискам, от висков к линии роста волос. Ким прикрыла глаза, выдохнула, расслабляясь под этими прикосновениями, а затем перевернулась на спину, заглядывая в большие карие глаза.
— Лайфхак оказался проще, чем я думала, — сказала она. — Несколько часов слёз, потом поспать, поесть и снова поплакать. Организм в стрессе заранее, и после он уже не будет мучать меня джетлагом.
Лиса замерла. Пальцы остановились на её виске.
— Ты плакала перед вылетом?
— В самолёте, — поправила Дженни. — В основном в самолёте.
Лиса смотрела на неё. На спокойное лицо. На лёгкую улыбку, которая не скрывала того, что было за ней.
— Лучше бы ты мучалась от джетлага. Теперь я знаю, что ты плакала, и совесть мучает меня куда больше, — поморщилась шатенка.
Дженни вытянула руку и положила её на солнечное сплетение девушки рядом с ней. Ладонь была тёплой, пальцы легли ровно между рёбрами.
— Скажи ей, чтобы она помолчала, — сказала она. — Я до сих пор не верю, что решилась приехать. Так себя чувствуют школьники, когда влюбляются?
Лиса посмеялась, гуляя взглядом по лицу Дженни, задерживаясь на родинке под левой бровью. Эта родинка — одна из тех мелочей, которые она запомнила в их первую ночь. Тогда она не знала имени. Теперь знала всё.
— Расскажи, как ты это сделала. Почему ничего не сказала? — вопросительно дёрнула подбородком шатенка.
Ким потерла глаза кулаком, прочищая взор, а затем облокотилась спиной на подушки, поднимаясь чуть выше. Одеяло сползло до бёдер, и Лиса, кажется, в первый раз видела Дженни, которая уснула обнажённой в её кровати с абсолютно чистым, без единой отметины телом.
Без следов от её губ. Без синевы от её пальцев. Лиса почему-то запомнила это — пустоту на светлой коже — и подумала, что скоро это исправит.
— Я сказала руководству, что у меня срочные дела в Нью-Йорке, — Дженни говорила спокойно, будто обсуждала погоду. — Личные. И я не могу подписать продление контракта, пока их не решу.
— И они поверили?
Дженни дёрнула удивлённо бровью.
— Во что? В правду? — ухмыльнулась она. — Часть из них — да. Даже вопрос не задавали. А вот с другими пришлось туго, но ты знаешь, я умею дёргать за ниточки.
Лиса смотрела на неё. На профиль, на то, как утренний свет падал на её лицо, на едва заметную ямочку на щеке, которая появлялась, когда она сдерживала гордую улыбку.
— Я до сих пор удивляюсь, как ты это делаешь, — сказала Лиса. — Влияешь на людей. Всегда знаешь, что сказать и куда надавить.
— Ну-у, — протянула брюнетка. — Мне кажется, я просто вижу, что надо сказать.
Повисла пауза. Дженни смотрела в стену, Лиса смотрела на Дженни — на её обнажённые плечи, на ключицы, на поднимающуюся от дыхания грудь.
— На счёт этого, — Дженни повернула голову. — Контракт. Мы можем уже это обсудить?
Лиса кивнула.
— Да, конечно.
Дженни выпрямилась, поправила край простыни, которая всё ещё была намотана на неё. Лиса заметила, как напряглись её плечи — не от страха, от сосредоточенности. Она села рядом, подвинулась ближе, так чтобы их колени касались.
— Я хочу вынести предложение, — сказала Дженни. — Я буду заниматься интеграцией из офиса в Нью-Йорке. В Сеул на встречи при необходимости будет ездить мой заместитель. Плюс Со-ён всегда на подхвате.
Лиса смотрела на неё. Прокрутила в голове варианты — кто поедет, как часто, как быстро они согласятся. Пальцы сами собой нашли руку Дженни, сжали.
— Это безумно, — сказала она. — Они не согласятся. Даже если я это подпишу.
— А что ты предлагаешь?
— Давай я лучше рассмотрю вариант моего переезда в Сеул.
Дженни резко повернулась к ней. Глаза расширились.
— Нет. Твоя идея куда безумнее моей. Совет директоров, включая твою мать, тебя просто разорвут.
— Моя мать меня не разорвёт.
— Она будет первой в очереди, — Дженни говорила твёрдо, без тени улыбки. — Мне куда проще прожать HanSeong Media.
После этого брюнетка ненадолго замолчала, смотря на их переплетённые пальцы.
— И-и... мне самой мерзко и ужасно не хочется пользоваться своим статусом... — Дженни запнулась, сжала пальцы в кулак, разжала. — Не хочется им пользоваться. Но... боже, я не могу это сказать. Забудь.
Лиса взяла её за подбородок. Мягко, но настойчиво повернула к себе.
— Скажи, пожалуйста, — сказала она. — Не бойся.
Дженни посмотрела на неё. Глаза блестели от волнения и от раннего пробуждения.
— Признаваться в любви тебе было куда проще, чем это, — сказала она.
Лиса улыбнулась. Поцеловала её — коротко, в уголок губ.
— Растёшь на глазах, — прошептала она.
— В общем, — Дженни сглотнула, провела языком по пересохшим губам, — не могла бы ты мне помочь? Если моё руководство будет тяжело прожать... ты могла бы подключиться?
Лиса широко улыбнулась и хитро дёрнула бровью.
— Я уже пожалела о своей просьбе, — вздохнула Дженни, морща нос.
— Слишком поздно, — Лиса наклонилась ближе. — Хочешь, чтобы твой генеральный директор попросил согласовать твою работу из другого офиса? Потому что он и руководитель интеграционного отдела не могут жить друг без друга?
Дженни задумалась. Коснулась указательным пальцем нижней губы — жест, который Лиса знала наизусть. Она так делала, когда знала ответ, но хотела ещё немного поиграть на публику.
— Типа того, — сказала Дженни.
Лиса наклонилась ещё ближе — так, что их губы почти касались. Она чувствовала тепло Дженни, словно оно выходило за пределы её тела, затрагивая всё вокруг.
— Я уже говорила, что люблю тебя? — спросила она шёпотом.
— Скажи ещё раз, — так же тихо ответила Дженни.
— Я люблю тебя.
Дженни поцеловала её. Мягко, глубоко и медленно — так, будто они не в спальне, не в постели, а где-то вне времени.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она, отстраняясь. — Ну так что?
Лиса кивнула один раз, медленно, слизывая оставленную влагу родных губ, не прекращая на них смотреть.
— Конечно. Я сделаю всё, что смогу. И даже больше, если потребуется.
Дженни помяла её смуглую щеку — большим пальцем, нежно, по-хозяйски. Чмокнула в другую.
— Больше, чем нужно, не надо, — сказала она. — Я планирую справиться сама. Просто... так приятно знать, что моя девушка — генеральный директор.
Она игриво дёрнула плечом вверх.
Лисе это понравилось.
— Любимая девушка, — поправила она.
И поцеловала её коротко и твёрдо, словно ставила печать на документе.
Дженни рассмеялась, обхватывая шею шатенки и утягивая за собой на кровать. Лиса не сопротивлялась — позволила упасть, приземлилась на локти, нависая над Дженни, чувствуя под собой её тёплое, расслабленное тело.
— Я ужасно голодная, — мягко сказала Дженни, оставляя поцелуи на плече девушки. — Пойдём завтракать.
Лиса выдохнула — длинно, с сожалением. Уткнулась носом в ямку между ключицей и плечом, вдохнула запах брюнетки. Гель для душа и она.
— Хорошо, идём.
Она отстранилась, встала с кровати. Протянула руку, помогая Дженни подняться.
Брюнетка накинула на себя большую белую рубашку Лисы. Она была ей велика, спускалась почти до середины бедра, рукава болтались — пришлось закатать их до локтя. Лиса смотрела на это и чувствовала, что хочет видеть это каждый день.
Сама натянула простую чёрную футболку и спортивные штаны — мягкие, старые, те, в которых обычно ходила по дому, когда никто не видел. Волосы собрала в небрежный пучок, выбившиеся пряди упали на лицо.
Они спустились на первый этаж. Юна стояла у плиты, выключала конфорку — запах жареного риса и кимчи наполнял кухню. Услышав шаги, обернулась.
— Доброе утро, — сказала Юна на английском — с сильным акцентом, но старательно.
— Доброе утро, — ответили девушки с улыбкой.
Юна кивнула, оглядела их — растрёпанных, в домашней одежде, с заспанными лицами — и улыбнулась теплее.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она.
— Всё хорошо, спасибо за заботу, — сказала Лиса.
— Я приготовила завтрак, — сказала она на тайском. — Свежий рис, омлет, кимчи и суп.
Лиса кивнула и перевела это озадаченной брюнетке.
— Спасибо, — сказала домработнице Дженни на тайском.
Это прозвучало ужасно. Акцент был такой, будто она пыталась говорить с набитым ртом, но это было узнаваемо. Это было «спасибо».
Юна замерла. Глаза расширились. Лиса тоже замерла — рука застыла на полпути к кружке.
Тишина длилась секунду, может, две.
Потом Лиса усмехнулась. Прикрыла рот рукой, но улыбка всё равно прорвалась — широкая, искренняя, почти смеющаяся.
— Ты откуда это знаешь? — спросила она.
Дженни залилась краской. Щёки стали розовыми, потом красными, потом она опустила взгляд, закусила губу, смущаясь так сильно, что Лиса поняла, что видит это впервые.
— Когда ты уснула, я немного поболтала с переводчиком, — сказала Дженни. — Хотела что-то выучить.
Лиса смотрела на неё. На красные щёки. На опущенные ресницы. На то, как она теребила край рубашки — её рубашки — смущённо, почти по-детски.
Она шагнула ближе. Наклонилась и поцеловала Дженни в висок.
— Умница, — сказала она.
Дженни подняла глаза. В них ещё оставалось смущение, но уже больше гордости.
— Я правильно сказала?
— Ужасно, — честно сказала Лиса. — Но я поняла.
— Этого достаточно?
— Более чем.
Юна смотрела на них, покачивая головой, и что-то бормотала на тайском. Лиса посмотрела на неё быстро и усмехнулась.
— Садитесь, — сказала она на английском. — Еда горячая.
Они сели за стол. Лиса — напротив Дженни. Юна поставила перед ними тарелки, скромно опустила глаза и направилась к выходу из кухни.
— Юна, — окликнула её Манобан на тайском. — Можете взять выходные, до понедельника точно. Я справлюсь.
На лице женщины появилась улыбка, а затем нотка беспокойства.
— Вы уверены? — тихо спросила она.
— Да, — кивнула Лиса. — Спасибо вам.
Женщина ещё раз поблагодарила, поклонилась и ушла.
Лиса проводила её взглядом, а затем посмотрела на Дженни, что подмяла под себя босую ногу, упираясь подбородком в колено и отправляя себе в рот ложку с супом. Кажется, она не шутила, когда сказала, что голодная.
— Не забывай жевать, — улыбнулась Манобан, копируя позу брюнетки.
Дженни прикрыла рот рукой и закивала. Её щёки были набиты, а сквозь пальцы просачивалась довольная улыбка.
— Ты очень красивая, — искренне сказала Лиса.
Дженни проглотила крупный кусок, смущённо поднимая чёрные глаза.
— Ешь молча, — пробубнела она снова с набитым ртом.
Лиса усмехнулась. Подала Дженни салфетки — несколько штук, сложенных вместе, потому что знала, что та всё равно испачкается. Дженни взяла, вытерла пальцы, губы, подбородок, а потом снова зачерпнула новую ложку супа.
Они ели в тишине, постоянно улыбаясь, когда глаза встречались над утренним столом. Это было самое правильное утро в жизни Лалисы Манобан.
Они вышли из машины, держась за руки.
Дженни — в бежевом приталенном и конечно же коротком платье, волосы прямые, распущенные. Лиса — в чёрном коротком топе на тонких лямках и таких же чёрных джинсах. Спокойный макияж и свои волосы с выпущенной чёлкой.
— Куда мы идём? — спросила Дженни, оглядывая улицу.
— В одно арт-пространство, — Лиса сжала её пальцы. — Увидела в тик-токе, захотелось сходить.
— Что тебе понравилось?
— Там есть инсталляция из старых телефонов, которые звонят друг другу в разное время. И никто не знает, по какому алгоритму.
Дженни посмотрела на неё с прищуром.
— Ты водишь меня в место, где телефоны звонят сами по себе, потому что увидела это в тик-токе?
— А ты против?
— Нет, — Дженни улыбнулась. — Просто уточняю.
Они пошли по улице. Нью-Йорк шумел вокруг — машины, люди, сигналы, чей-то смех. Но здесь, на этом узком тротуаре, между ними не было ничего, кроме тепла переплетённых пальцев.
— Ты там уже была? — спросила Дженни.
— Нет ещё. Но говорят, там ещё есть зеркальная комната с золотыми вкраплениями.
Дженни свела брови к переносице и улыбнулась. В глазах блестел интерес.
— Типа маленькие кусочки фольги или стекла. Когда смотришь в них, создаётся впечатление, что ты в рамке, — руками изобразила квадрат шатенка.
Дженни остановилась. Поправила лямку топа Лисы, что съехала из-за её активной жестикуляции.
Здание оказалось современным — стекло, бетон, огромные панорамные окна. На входе — никакой вывески, только маленькая чёрная табличка с названием, вдавленная в стену. Лиса толкнула тяжёлую стеклянную дверь, пропуская Дженни вперёд.
Внутри было прохладно, пахло бетоном и чем-то сладким — может, диффузоры, может, ароматические свечи. Свет был приглушённым, с лёгким фиолетовым отливом, будто они зашли не в галерею, а в ночной клуб днём.
На ресепшене сидела девушка с короткой стрижкой и огромными серебряными серьгами. Она даже не подняла головы, только махнула рукой в сторону коридора.
— Странное место, — прошептала Дженни.
— Я говорила.
Они пошли по коридору. Стены были тёмными, почти чёрными, с подсветкой снизу — белые линии света вели их вперёд, как взлётную полосу.
Первая комната оказалась с телефонами. Они стояли на прозрачных пьедесталах, подсвеченные снизу холодным белым светом. Не старые пластиковые аппараты, а что-то среднее между прошлым и будущим — гладкие, матовые, с сенсорными дисками, которые светились, когда Дженни проходила мимо.
— Они работают? — спросила Дженни.
— Говорят, да.
Брюнетка взяла один из телефонов. Прижала к уху. Тишина. Потом — гудки. Короткие, ровные, как пульс.
— Жутковато, — сказала она.
— Интересно, правда? — широко улыбалась Лиса, удовлетворённая выбором места.
Дженни усмехнулась. Взяла Лису за руку и потянула дальше.
Следующая комната оказалась той самой — зеркальной. Но не такой, как Лиса представляла по видео. Это не были просто зеркала. Это была бесконечность. Пол, потолок и стены — сплошные зеркала, но не чистые, а с вкраплениями. Тысячи маленьких золотых осколков были впаяны в стекло, создавая иллюзию, что они парят в воздухе. А ещё — свет. Он шёл откуда-то сверху, снизу, с боков, золотой и белый одновременно, отражался в зеркалах, множился, заполнял пространство.
Дженни шагнула внутрь. Её отражения — сотни, тысячи — повторили движение. Она оказалась в центре, окружённая собой со всех сторон, и золотые осколки отражались в её глазах, в волосах, на платье.
— Это похоже на люкс в Дубае, — сказала Дженни, оглядываясь. — Но футуристичный.
— Ты была в люксе в Дубае?
Ким мягко улыбнулась, смотря на потолок.
— Была однажды, когда работала в Hearts.
Лиса хотела спросить, когда именно, но Дженни уже крутилась на месте, разглядывая свои отражения.
— Смотри, — сказала она. — Их сотни.
— Тысячи, — поправила Лиса.
— Неважно. Главное, что они все — я, — показала на себя указательным пальцем брюнетка, улыбаясь так, что было не видно глаз.
Лиса подошла ближе, встала рядом. В бесконечности появились две фигуры — их отражения, сплетённые и повторяющиеся.
— Хочу сделать фото, — сказала Лиса, протягивая телефон.
— Давай.
Лиса взяла телефон, прижалась к ней плечом, широко улыбнулась, подмигнула в камеру. Дженни сморщила нос, выставив губы вперёд, словно для поцелуя.
Щёлк.
— Покажи, — сказала Дженни, протягивая руку к талии шатенки.
Лиса посмотрела на фото. Дженни наклонилась, заглянула через плечо.
— Хорошо получилось, — сказала она.
— Очень, — Лиса повернула к ней экран. — Не против, если я выложу?
Дженни чмокнула её в щеку — едва ощутимо, сразу же вытирая блеск, оставленный на смуглой коже пальцами.
— Нет, конечно, — сказала она.
Лиса улыбнулась. Открыла Instagram, выбрала фото, нажала «опубликовать». Без подписи.
Просто они двое.
Телефон завибрировал — уведомления посыпались сразу. Лиса не стала смотреть. Убрала его в карман.
Они прошлись ещё по нескольким комнатам, держась за руки. В одной были огромные светящиеся сферы, которые меняли цвет, если к ним прикоснуться. Дженни толкнула одну плечом — она стала розовой. Лиса коснулась другой ладонью — та загорелась синим.
— Мы словно боги, — сказала Дженни, оглядываясь на разноцветные шары.
— Или дети в игровой комнате, — усмехнулась Лиса.
В другой комнате на стенах висели мониторы, на которых кто-то — Лиса не поняла кто — танцевал под медленную электронную музыку. Дженни остановилась, прочитала описание: «Размышления о теле и пространстве. Художник исследует границы между физическим и цифровым».
В третьей комнате были просто стулья. Много стульев. Разных — от старинных деревянных до пластиковых офисных. Они стояли в хаотичном порядке, и посетителям предлагалось сесть на любой и подумать о своём.
— Есть о чём подумать? — спросила Лиса, смотря на девушку рядом.
Дженни села на первый попавшийся, закрыла глаза и скрестила пальцы.
— Вот бы сейчас чего-нибудь солёного поесть, — взмолилась она.
Лиса присела на корточки перед ней, кладя ладони на обнажённые светлые колени.
— Хочешь в кино? — спросила она тихо.
— На какое? — спросила Дженни.
— Я давно не смотрела «Мамма Мия», — шатенка посмотрела на неё. — Сейчас его показывают в паре кинотеатров.
Дженни приподняла бровь, поправила чёлку Манобан.
— Я только сейчас начинаю понимать, что ты правда выглядишь как фанатка комедий и мюзиклов.
Лиса рассмеялась, кладя подбородок на чужие колени поверх своих ладоней.
— А раньше в это было тяжело поверить?
— Я всё думала, когда ты перестанешь пытаться меня впечатлить своим выдуманным вкусом, — Дженни погладила её по щеке. — Ведь ты явно любишь что-то по типу «Пятьдесят оттенков серого».
Лиса охнула. Схватилась за грудь, словно истекала кровью.
— Я люблю Дакоту Джонсон, но не этот фильм! — воскликнула она. — Ты мне прямо в сердце выстрелила.
Дженни рассмеялась. Толкнула едва ощутимо Лису в плечо и помогла ей подняться с корточек.
— Пойдём в кино, — сказала она, беря шатенку за руку.
— Пойдём, — Лиса поднялась, не отпуская её ладонь.
Они вышли из комнаты со стульями, прошли мимо телефонов, мимо зеркальной бесконечности, мимо девушки на ресепшене, которая так и не подняла головы.
Лиса завела машину. Дженни села рядом, не успев пристегнуться, как тонкие смуглые пальцы по-хозяйски легли на её колено.
Они купили билеты, взяли огромное ведро попкорна и две колы. В зале было почти пусто — человек десять, не больше. В основном женщины среднего возраста и несколько девушек, которые, судя по всему, пришли сюда не в первый раз.
Лиса выбрала места в середине ряда. Села, положила нечеловеческих размеров коробку с попкорном на колени, взяла Дженни за руку.
Свет погас.
POV Дженни
Дженни не ожидала, что это будет так.
Она думала, что просто посидит, посмотрит, посмеётся в нужных местах. Но Лиса — Лиса знала каждую песню наизусть.
Когда на экране появилась Аманда Сайфрид, Лиса тихо запела. Негромко, почти шёпотом, но Дженни слышала каждое слово.
Дженни посмотрела на неё. Лиса смотрела на экран, её губы двигались, глаза блестели в отражённом свете.
Потом на экране появилась Мерил Стрип. Лиса тут же повернулась к Дженни.
— Потрясающая актриса, — прошептала она.
Дженни кивнула.
Через несколько минут Мерил Стрип появилась снова. Лиса снова повернулась.
— Невероятная женщина.
— Ты уже говорила, — так же шёпотом ответила Дженни, не сдержав лёгкой улыбки.
— Я повторю.
Дженни усмехнулась.
К середине фильма Лиса знала уже каждый диалог, каждую паузу, каждый взгляд актрис. Она подпевала всем, каждому персонажу, говорила реплики вместе с каждым персонажем.
Дженни смотрела на неё. На то, как она улыбается. На то, как её пальцы отбивают ритм по подлокотнику. На то, как она счастлива.
Иногда шатенка чуть крепче сжимала её ладонь. Ким не знала зачем, но каждый раз её тело реагировало, заставляя её повернуться в сторону шатенки и смотреть на неё, забывая, как дышать.
Дженни не могла представить, что любить — это так потрясающе.
— Признайся, — сказала Дженни, наклоняясь к её уху. — Ты работаешь в LLOUD и была генеральным директором LOD X только потому, что фанатела по «Дьявол носит Prada». Не так ли?
Лиса тихо рассмеялась. Прикрыла рот рукой, чтобы не мешать другим.
— Ты меня раскусила, — прошептала она. — Я старалась выглядеть как Миранда Пристли.
Дженни подняла недоверчиво бровь.
— Детка, ты пыталась, — сказала она утешительно, погладив Лису по плечу, и вернула взгляд на экран со сдержанной улыбкой.
Лиса повернулась к ней, смотрела на неё некоторое время, а затем взяла её ладонь, поднесла к губам и поцеловала тыльную сторону. Три долгих и горячих касания.
Дженни почувствовала тепло, которое разлилось по всему телу. Не сказала ничего. Только сжала пальцы Лисы крепче, а свободной рукой отправилась за новой порцией попкорна.
На экране пели, танцевали, влюблялись. Мерил Стрип снова появилась в кадре, и Лиса придвинулась ближе, замерла, подалась вперёд, будто могла рассмотреть каждую морщинку на лице актрисы.
Дженни не смотрела на экран.
Она смотрела на Лису.
Дженни поймала себя на том, что не помнит, что было на экране последние пять минут. Она видела только профиль Лисы. Только то, как её чёлка падает на глаза, и она сдувает её, не отрывая взгляда от Мерил Стрип. Только то, как её пальцы сжимают подлокотник в особенно напряжённый момент.
После фильма они вышли из кинотеатра, когда солнце уже клонилось к закату, но было ещё светло. Небо окрасилось в мягкие розовые и золотистые тона, воздух стал прохладнее, но не холодным.
— Куда теперь? — спросила Дженни, потягиваясь.
Лиса посмотрела на неё, потом на улицу, где горели первые вечерние огни, смешиваясь с ещё не ушедшим дневным светом.
— Я знаю одно место, — сказала она. — Недалеко. Можно дойти пешком.
— Веди.
Они пошли по улице, держась за руки. Город шумел вокруг, но уже не так, как днём — вечерняя суета была другой: мягче, спокойнее, будто город готовился ко сну. Дженни крутила головой, рассматривая вывески, витрины, лица прохожих.
— Ты часто здесь гуляешь? — спросила она.
— Нет, — Лиса покачала головой, выпуская улыбку. — Никогда. Раньше, когда нужно было развеяться, я часто проезжала здесь на машине.
Дженни чуть ближе встала к шатенке, касаясь её второй рукой, и на пару секунд положила голову ей на плечо.
Мягкий поцелуй не заставил себя ждать. Он лёг на тёмную макушку, заставляя чёрные глаза закрыться.
Они свернули в узкий переулок, где было тише. Фонари зажглись, в окнах домов уже горел свет. Лиса остановилась у неприметной двери, обитой чёрным металлом.
— Мы пришли, — сказала она.
— Это бар? — Дженни прищурилась, пытаясь разглядеть вывеску.
— Это место, где делают лучший шоколадный фондан в городе.
— Ты привела меня на десерт?
— Пре-десерт, — Лиса толкнула дверь. — Десерт — это я.
Дженни посмеялась, толкнув плечом девушку. Её щёки стали слегка розовыми. Она часто стала ловить себя на мысли, что сейчас флирт Лисы, совершенно ненужный, стал на неё действовать. Дженни думала, что невозможно влюбляться в шатенку сильнее, но каждое утро её сердце билось всё чаще.
Внутри было уютно — мягкий свет, деревянные столы, несколько пар и одинокая девушка за стойкой, которая что-то читала в телефоне. Пахло шоколадом, корицей и кофе.
Они сели в углу, на маленький диванчик. Лиса — рядом с Дженни, не напротив. Их бёдра касались.
— Что будешь? — спросила Лиса, беря меню.
— Фондан, раз ты привела меня ради него, — Дженни взяла меню из её рук, пролистала. — И горячий шоколад.
— Ты не уснёшь после такого.
— А я и не планировала спать.
Лиса провела ладонью по обнажённому бедру и поиграла бровями.
После позвала официанта и сделала заказ.
Когда принесли десерт, Дженни смотрела на него с таким выражением, будто перед ней было произведение искусства. Лиса смотрела на Дженни.
Брюнетка отломила кусочек десерта ложкой, подула на него, отправила в рот. Прикрыла глаза от удовольствия.
— Боже, — выдохнула она. — Ты была права.
Лиса наклонилась, поцеловала её в уголок губ.
— Пожалуйста, — сказала она.
Они доели десерт, допили шоколад. Лиса расплатилась. На улице уже вечерело, небо стало более насыщенным, розовые оттенки сменялись лиловыми. Дженни прижалась к ней ближе.
— Хочешь куда-нибудь ещё? — спросила шатенка.
— К тебе в кровать.
Лиса выпрямилась. Отдала честь — наигранно, почти по-военному, но глаза смеялись.
— Есть, мэм, — сказала она, глядя прямо перед собой.
Дженни рассмеялась. Толкнула её плечом.
— Поехали уже.
— Поехали.
Они сели в машину. Лиса завела двигатель, вырулила со стоянки. Дженни смотрела в окно — на город, который медленно погружался в вечер, на зажжённые фонари, на людей, которые спешили по своим делам.
— Откуда у тебя эта машина? — спросила брюнетка, проводя рукой по кожаному креслу. — Я её не помню.
— Она новая. Купила недавно. Ferrari 12Cilindri Spider, — сказала Лиса так, словно рассказывала о новой чашке.
— Зачем тебе столько?
Лиса виновато посмотрела на неё — отвлеклась от дороги ровно на секунду, но Дженни успела заметить этот взгляд. Прикусила губу. Отвела глаза.
— Я знаю, — сказала Лиса. — Ничего не могу с собой поделать. Я просто была на презентации, села в неё и дальше уже опомнилась, когда мне доставили её.
Дженни смотрела на неё. На профиль, на руки, которые держали руль — уверенно, спокойно, как будто ничего особенного не произошло.
— Сколько раз успела на ней прокатиться?
— Сегодня второй, — Лиса повернула руль, встраиваясь в другой ряд. — Первый был, когда мне её привезли. Я сделала круг по району. Сегодня второй.
Дженни усмехнулась, но что-то в её взгляде изменилось. Она провела пальцем по панели — гладкой, блестящей, идеальной. Потом перевела взгляд на бедро Лисы, обтянутое чёрными джинсами. На то, как ткань натягивалась, когда Лиса нажимала на педаль газа.
— Мне придётся поработать какое-то время из центрального офиса, — сказала она.
— Конечно, — Лиса кивнула. — Без проблем. Хочешь свой старый кабинет?
— Нет. Элис его заслужила. Я бы не хотела его отбирать. Дай мне какой-нибудь свободный кабинет на этаже PR.
Лиса помолчала. Перестроилась в другой ряд.
— Я хотела бы, чтобы мы были на одном этаже, — сказала она, слегка обидчиво.
— Ты можешь попросить меня подняться к себе в любой момент, — наклонила голову набок Дженни, тепло и успокаивающе улыбаясь.
— Не могу, — шатенка немного замялась. — Элис же в соседнем кабинете.
Дженни ахнула, высоко задрав брови.
— Ты зачем вообще собираешься меня подселить к себе? Чтобы глаз радовался? Или...
Её рука легла на бедро Лисы, рядом с центром, и шутливо его сжала.
Она поняла, что шатенка представила тот раз в офисе, когда Дженни больше не могла ждать выходного. Тот раз, когда Дженни не смогла победить в своей собственной игре, в которой руки Лисы между её ног были лучшим утешительным призом для проигравших.
— Как ты можешь винить меня за то, что я хочу всё сразу? — сказала она. Голос стал чуть ниже.
Дженни мягко усмехнулась, провела несколько раз по тёмной ткани джинс и опустила ладонь с бедра.
— Не убирай руку, — сказала Лиса.
Голос был хриплым, севшим. А вена на шее слегка вздутой. Пальцы крепче сжали руль.
Дженни посмотрела на неё с прищуром. Изучала лицо — спокойное сверху, но щёки уже начали розоветь. Это точно было не от смущения. Девушке даже казалось, что она видела ту плотность жара, что начинала медленно исходить от Лисы.
— Боже, Манобан, — протянула Дженни. — Ты завелась только от одного упоминания об этом?
Она была не единственной.
Видеть, как бегают карие глаза от одного зеркала к другому, как белеют костяшки от того, как сильно она сжимает руль, как подрагивают бёдра от отсутствия тёплой светлой ладони на них, поселило и в голову Дженни эти мысли.
Лиса нажала на педаль газа. Чуть сильнее, чем нужно.
— Да, — сказала она твёрдо, без грамма стыда.
Дженни слегка развернулась к ней. Вернула руку и провела ей по бедру — вверх и вниз. Медленно, размеренно и слегка надавливая, чтобы девушка под её ладонями чувствовала каждое движение. Каждый раз, когда рука поднималась, она оказывалась чуть ближе к центру. Лиса сжала руль крепче.
На одном из последних касаний ребро ладони Дженни надавило между ног Лисы. Та резко вдохнула носом — воздух громко вошёл в лёгкие.
— Хочешь меня прямо сейчас? — спросила Дженни.
Лиса прикрыла глаза на пару секунд. Сделала глубокий вдох и выдох в попытке охладить свои мысли и тело.
— Очень сильно, — сказала она.
Дженни одной рукой расстегнула ремень на джинсах Лисы. Затем выпустила пуговицу из петли. Дёрнула собачку молнии вниз.
— Что ты делаешь?! — Лиса дёрнулась, но руль держала ровно. — Дженни, мы на шоссе!
Брюнетка освободила свой ремень безопасности. Нагнулась ближе к Лисе, коснулась губами её уха.
— Тогда тебе лучше смотреть только на дорогу и ехать быстрее, — прошептала она.
И запустила руку под расстёгнутые джинсы, поверх нижнего белья.
Лиса замерла на секунду. Потом сжала руль и надавила на педаль газа. Мотор взревел — автомобиль послушно дёрнулся вперёд.
Они соберут сегодня штрафов за превышение скорости, словно билетов в парке аттракционов.
— Ты... — выдохнула она.
— Я, — Дженни улыбнулась. Её пальцы двигались медленно, дразняще. — Смотри на дорогу.
Лиса смотрела на дорогу. Но краем глаза — в зеркало заднего вида. Там, где отражалось лицо Дженни. Искусительное и сладкое.
Её пальцы скользили по ткани белья — лёгкие касания, то надавливая, то почти отстраняясь. Лиса чувствовала каждое движение, каждое дыхание Дженни у своего уха. Она пыталась сосредоточиться на дороге, на машинах впереди, на светофорах, но всё её внимание было там — между бёдер, где пальцы Дженни выводили медленный, мучительный узор.
— Дженни, — прошептала Лиса. Голос сел, превратился в хрип.
— Не отвлекайся, — так же тихо ответила Дженни. Её губы коснулись мочки уха Лисы, потом спустились ниже, к шее. Лёгкий укус, почти невесомый.
Лиса сжала руль сильнее. Её дыхание сбилось.
Дженни убрала руку — на секунду, только чтобы отодвинуть край белья в сторону, и вернулась. Пальцы встретились с влажной кожей, и Лиса выдохнула — длинно, дрожаще, не в силах сдержать звук.
— Тише, — прошептала Дженни. — Смотри на дорогу.
— Я смотрю, — Лиса смотрела. Но видела только отражение Дженни в зеркале. Её полуприкрытые глаза. Её приоткрытые губы. Её язык, который медленно облизал нижнюю губу.
Лиса застонала — тихо, сквозь зубы. Её бёдра непроизвольно подались вперёд, навстречу руке Дженни. Та лишь усмехнулась — Лиса видела это в зеркале.
— Так хочешь?
— Ты знаешь.
— Я знаю, — Дженни ускорила движения. Не намного — чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Лиса вцепилась в руль мёртвой хваткой.
Они проехали перекрёсток. Ещё один. Светофор загорелся жёлтым, потом красным, но Лиса не остановилась — проскочила на мигающий, потому что не могла.
— На следующем красном ты остановишься, — голос Дженни был спокойным, почти равнодушным, но её пальцы сжались, надавили сильнее. — Будешь послушно сидеть и ждать зелёного. Иначе я остановлюсь.
Лиса дёрнулась от того, как прозвучали эти слова.
— Ты не остановишься, — выдохнула Лиса.
— Проверишь?
Они подъехали к следующему светофору. Горел красный. Лиса сбросила скорость. Остановилась ровно перед стоп-линией.
Дженни не убрала руку. Её пальцы замерли — неподвижные, но всё ещё там, всё ещё под тканью белья. Лиса чувствовала их тяжесть и тепло.
— Умница, — сказала Дженни. Поцеловала её в щёку — коротко, почти невесомо. — Теперь жди.
Лиса ждала. Смотрела на красный свет, который не менялся целую вечность. Сжимала руль, периодически постукивая пальцами. Слушала своё дыхание — прерывистое и горячее.
— Дженни, — прошептала она.
— Тсс, — Дженни коснулась губами её уха. — Я сказала — жди.
Лиса как всегда пахла ванилью. Брюнетка глубоко вдохнула её запах.
Зелёный загорелся. Лиса нажала на газ. Машина рванула вперёд.
Дженни не убрала руку. Наоборот — начала двигаться снова. Медленно, дразняще, ощущая каждую складку ткани поверх тыльной стороны ладони, каждое движение бёдер Лисы навстречу.
— Ты даже не представляешь, насколько ты мокрая, — сказала Дженни. Её голос был почти мурлыкающим.
Лиса выдохнула — длинно, дрожаще.
— Прекрасно представляю, — ответила она.
Каждое рваное движение бёдер шатенки отзывалось во всём теле горячей волной, которая поднималась от живота к груди, к горлу и к голове, затемняя рассудок.
Её пальцы скользнули глубже, и Лиса замерла — вся, от кончиков пальцев до макушки. Внутри пульсировало, натягивалось, требовало большего. Но Дженни двигалась медленно, дразняще, не давая того, чего Лиса так хотела.
— Пожалуйста, — прошептала Лиса.
— Что «пожалуйста»?
— Быстрее...
— Попроси вежливо.
Лиса застонала — сквозь зубы, сдавленно.
— Пожалуйста, Дженни. Быстрее.
Дженни улыбнулась самой искушающей улыбкой, которую Лиса только видела.
— Очень послушная, — сказала она. — Я обязательно буду быстрее.
Брюнетка поцеловала Манобан в шею — мягко, в то место, где бился пульс. Губы задержались на секунду, потом отстранились.
— Но дома, — дополнила она.
Дженни не убрала руку.
Она оставила её там — под тканью джинс, под бельём, прижатую к влажной коже. Не двигалась. Просто держала. Лиса чувствовала каждую линию её пальцев, каждое прикосновение, каждый миллиметр, который их разделял. Дженни сидела рядом, смотрела на дорогу, на светофоры, на машины, а её пальцы лежали внутри Лисы, неподвижные и горячие.
— Смотри на дорогу, — напомнила Дженни.
— Я смотрю.
— На дорогу, не в зеркало.
Лиса перевела взгляд вперёд. Дорога, машины, светофоры. Всё было неважным. Всё, кроме руки Дженни.