ch. 33

Они свернули на свою улицу. Ворота, гараж, пульт. Лиса заехала внутрь, заглушила двигатель. Фары погасли. Темнота.

Дженни убрала руку. Лиса выдохнула — длинно, дрожаще, освобождённо и разочарованно одновременно.

— Выходи, — сказала Дженни.

Она вышла первой. Обогнула машину, открыла дверь Лисы. Та вышла, ноги дрожали, в голове шумело. Дженни взяла её за руку и потянула к двери в дом.

Лиса сжимала её пальцы так сильно, что Дженни почувствовала боль, но ничего не сказала.

Они влетели в дом, словно шторм.

Лиса прижала её к стене. Неожиданно резко. Её руки вцепились в талию Дженни, губы нашли её губы — жадно, голодно, без нежности. Дженни ответила. Не слабее. Её пальцы запутались в волосах Лисы, притягивая ближе.

— К тебе в спальню, — прошептала Ким между поцелуями.

— Нет, наверх, — ответила Лиса, целуя её шею, ключицы, плечо.

— Твоя спальня на первом этаже, — смешивая слова с вырывающимися стонами, говорила Дженни.

— У меня много спален, — оторвалась шатенка на секунду. — Я хочу тебя во всех.

Дженни не успела ответить — Лиса снова поцеловала её, не давая ни слова, ни выдоха. Их языки встретились, губы слились, дыхание смешалось. Лиса прижала Дженни к стене так, что та охнула — от неожиданности, от того, как сильно её прижали, от того, что между ними не осталось воздуха.

— Ты с ума сошла, — прошептала Дженни, когда Лиса отстранилась ровно настолько, чтобы говорить.

— Да, — Лиса посмотрела ей в глаза. В темноте коридора её зрачки расширились, дыхание было тяжёлым, прерывистым. — Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. На лестнице. В каждой комнате. Я хочу, чтобы этот дом пах тобой.

Дженни провела пальцами по её щеке, по губам.

— Хорошо.

Лиса спустилась губами к её шее. И там — не сдержалась. Поцелуи стали грязными, влажными, оставляющими следы. Там, где раньше она не осмеливалась — потому что знала, что Дженни будет злиться. Но сейчас Дженни было всё равно. Она запрокинула голову, давая доступ, и из груди Лисы вырвался звук — стон, смешанный с чем-то похожим на рык.

Дженни рассмеялась — тихо, счастливо.

— Полегче, тигр, — сказала она.

Лиса оторвалась от её шеи. Посмотрела в глаза. Тяжело дышала.

— Не смейся, — ответила она хрипло. — Я и так сильно сдерживаюсь.

Они двигались в сторону другой спальни, останавливаясь у каждой стены, прижимая друг друга к ним по очереди. Лиса стянула с Дженни платье — оно упало на пол где-то в коридоре. Лифчик — перед дверью спальни.

К тому моменту, когда они добрались до кровати, на Дженни почти ничего не осталось. На Лисе лишь расстёгнутые ещё с улицы джинсы.

— Не сдерживайся, — прохрипела Ким, чувствуя зубы на своём горле.

Лиса втянула кожу, оставляя тёмный след, потом отстранилась. Провела языком по губам, смотря на Дженни сверху вниз. Та лежала на кровати, растрёпанная, с припухшими губами, с глазами, которые блестели в полумраке.

— Я хочу кое-что попробовать с тобой, — сказала Лиса. Голос был низким, хриплым, почти чужим.

— Что?

Лиса не ответила. Встала с кровати, подошла к шкафу. Открыла ящик, достала коричневую бархатную коробку. Щёлкнула застёжками, открывая её.

Внутри, на чёрной подложке, лежал предмет. Матовый, чуть больше среднего, с лёгким изгибом. Чёрный. К нему крепились ремни с пряжками — кожаные, мягкие, с аккуратными стежками.

— Ты не против?

Дженни это казалось ужасно милым. Образ Лисы перед ней, с обнажённой грудью, которая быстро и явно то опускалась, то поднималась от тяжёлого дыхания. Чуть приспущенные джинсы и краснота на щеках — не от смущения, а от жара желания. Всё это выглядело так будоражаще, но голос шатенки был ужасно ласковым и мягким.

— Надень это на себя, — сказала Дженни.

— Поможешь?

Дженни села на кровати. Закинула ногу на ногу, откинула волосы с лица.

— Иди сюда.

Лиса подошла. Дженни взяла ремни в руки, провела пальцами по коже — мягкой, дорогой, пахнущей новой вещью.

Затем переместила ладони на бёдра шатенки, стягивая с неё остатки одежды.

Манобан переступила через них, немного отпинывая в сторону, и закрыла глаза, когда влажные губы Дженни коснулись её живота.

Её тёплый язык лишь задевал смуглую кожу, но даже так Ким чувствовала, как сокращаются мышцы на подтянутом теле в её руках и под её губами.

Дженни встала с кровати.

Развернула Лису — спиной к кровати, лицом к себе. Та подчинилась, не спрашивая, зачем. Дженни мягко надавила ей на плечи, усаживая на край.

— Сядь.

Затем раздвинула Лисе ноги и встала на колени между ними.

Ремни положила рядом — на простыню, в пределах досягаемости.

Она провела пальцами по внутренней стороне бедра — медленно, почти лениво. Лиса выдохнула, откинула голову назад. Дженни поднялась выше. Коснулась влажной кожи — в самом центре.

Собрала влагу, не глядя на Лису и не спрашивая разрешения.

Она поднесла пальцы ко рту, запустила их внутрь, закрывая глаза от удовольствия. Из её груди вырвался едва слышимый стон.

— Не делай такое лицо, — сказала Лиса.

Это звучало как шёпот на грани.

Дженни открыла глаза. Улыбнулась. Вынула пальцы изо рта — медленно, облизывая, не отводя взгляда.

— А что? — спросила она.

Она наклонилась и поцеловала внутреннюю сторону бедра шатенки — долгим, влажным поцелуем. Язык провёл по коже, оставляя влажный след.

Лиса запустила руку ей в волосы. Пальцы сжались у корней — не больно, но требовательно. Слегка надавила на затылок.

— Я хочу его, — сказала Лиса.

Дженни подняла голову. Посмотрела на неё снизу вверх. На обнажённую грудь, на тяжёлое дыхание, на глаза, которые потемнели, и не стала тянуть. Просто наклонилась ближе, проводя губами по внутренней стороне бедра — выше, выше, туда, где кожа была тоньше, горячее, где сладкий запах Лисы становился сильнее.

Манобан выдохнула, откинулась назад, опираясь на свободную руку. Её пальцы всё ещё лежали в волосах Дженни — не давили, не направляли. Просто держались.

Брюнетка коснулась языком. Легко. Почти невесомо. Лиса вздрогнула — мелко, по всему телу. Её бёдра напряглись, пальцы на простыне сжались.

— Не дразни, — прошептала Лиса.

Дженни улыбнулась — туда, где Лиса не могла видеть, но чувствовала.

Затем она прижалась ближе. Её язык широкими движениями снизу вверх собирал влагу, изучал каждый миллиметр, словно в первый раз. Лиса всегда реагировала по-разному, к ней всегда нужен был разный подход, но всегда всё сопровождалось звуком именно Дженни, срывающимся с её губ.

Лиса закусила губу, но звук всё равно вырвался — низкий, протяжный, вибрирующий где-то в груди.

Дженни касалась её языком быстрее и твёрже после этого.

— Да, — выдохнула Лиса. — Так.

Лиса выгнулась, её пальцы вцепились в волосы Дженни, притягивая ближе.

Дженни двигалась ритмично, чувствуя, как Лиса сжимается, как её дыхание сбивается, как её бёдра начинают двигаться в такт. Она ускорилась, добавила давление, потом снова замедлилась — дразня, растягивая удовольствие.

— Детка, — Лиса обратилась к ней так, будто умоляла бога отпустить все её грехи. — Пожалуйста.

Дженни сменила язык на пальцы — плавно, не прерывая ритма, чтобы Лиса не потеряла то, что происходило с ней сейчас. Два пальца вошли внутрь, сгибаясь под нужным углом, большой палец продолжал кружить снаружи. Лиса выгнулась, её ладони сжали простыни.

— Боже, — выдохнула Дженни, глядя на неё снизу вверх. — Я хочу тебя ещё сильнее, когда ты умоляешь.

Лиса застонала — громко и протяжно. Её бёдра двинулись навстречу руке Дженни, требуя большего.

— Ещё, — прошептала Лиса. — Пожалуйста, ещё.

Дженни улыбнулась и ускорилась. Добавила третий палец, чувствуя, как Лиса растягивается вокруг неё, как её тело принимает каждое движение. Она работала ритмично, глубоко, иногда замедляясь, чтобы Лиса не кончила слишком быстро.

Внутри Лисы всё сжималось, пульсировало, натягивалось до предела. Ещё немного — ещё одно движение, ещё одно касание, и она бы сорвалась. Она чувствовала, как оргазм поднимается откуда-то из глубины, как волна набирает высоту, готовая накрыть её с головой.

И в этот момент Дженни остановилась.

— Почему ты остановилась?! — выдохнула Лиса. Голос был хриплым, отчаянным. — Я уже так близко!

Дженни медленно убрала пальцы. Встала с колен между ног Лисы. Посмотрела на неё сверху вниз — на влажную кожу, на тяжело вздымающуюся грудь, на глаза, которые потемнели от желания и непонимания.

— Надо заслужить, — сказала Дженни томно, проводя влажными пальцами по смуглому бедру и крепко его сжимая.

Она наклонилась и поцеловала Лису в губы — медленно, дразняще. Её язык неторопливо скользнул внутрь. Затем она прикусила нижнюю губу Лисы — не больно, но чувствительно. Лиса попыталась углубить поцелуй, сделать его жадным, потому что не оставалось ни грамма терпения — но Дженни не позволила. Она держала темп, заземляла, не давала Лисе ускориться.

— Не торопись, — прошептала Дженни в её губы.

Она спустилась поцелуями к шее, к ключицам, к груди. По пути захватывала смуглую кожу зубами — достаточно сильно, чтобы Лиса вздрагивала и выдыхала её имя. Каждый укус тут же зализывался языком, превращая лёгкую боль в удовольствие.

Дженни взяла одну из рук Лисы, поднесла к своей талии. Провела ею выше — по рёбрам, по груди, заставила сжать. Лиса почувствовала под пальцами твёрдый сосок, почувствовала, как Дженни выдохнула от её прикосновения.

— Вот так, — сказала Дженни. — Не убирай руку.

Она снова переместила ладонь Лисы к своей талии, туда, где кожа была горячей и влажной. Лиса сжала её, впиваясь пальцами.

— Хорошо, — прошептала Дженни. — Теперь не двигайся.

Она взяла ремни. Посмотрела на Лису.

— Приподнимись.

Лиса облокотилась на локти, чуть приподнимая бёдра. Дженни ловко застегнула пряжки — плотно, надёжно, чтобы не болталось. Проверила рукой — не жмёт ли. Потом взяла из бархатной коробки серый тюбик. Выдавила содержимое себе на руку — прохладная, скользкая жидкость потекла по пальцам.

Она обхватила обеими руками длину на бёдрах Лисы. Провела вверх и вниз — медленно, распределяя жидкость по всей длине. Её пальцы скользили по матовой поверхности, покрывая её тонким блестящим слоем.

— Детка, пожалуйста, быстрее, — взмолилась шатенка, притягивая Дженни ближе к себе.

Ким второй рукой мягко, но требовательно схватила подбородок Лисы, заставляя её смотреть ей в глаза.

— Даже не смей думать о том, чтобы я кончила быстро, — сказала Дженни тихо, но со сталью в голосе.

Лиса сглотнула. Её глаза расширились, но она не отвела взгляда.

После того, как Дженни отпустила её лицо, она опустила взгляд вниз. Смотрела на её движение. На руки Дженни — тонкие, изящные, которые обхватывали плотный, твёрдый материал, двигаясь вверх и вниз. Видеть, как ловко это делает её девушка — будто она делала это сотни раз, будто знала каждое движение наперёд — заставило Лису выдохнуть. Стон вырвался из груди сам собой, без разрешения. От ревности и удовольствия.

— Боже, — прошептала Лиса. — Как бы я хотела это чувствовать.

Она была в этом желании не одинока.

Дженни подняла глаза. Посмотрела на Лису — на её приоткрытые губы, на тяжёлое дыхание, на взгляд, который был прикован к её рукам.

Она сделала ещё одно движение — медленное, подчёркнутое. Лиса сжала простыни.

Затем снова поцеловала шатенку под ключицами, поднимаясь вверх к её губам.

— Ты будешь двигаться медленно, — прошептала Дженни в её губы. — Будешь слушать моё дыхание. Будешь ждать, пока я сама не скажу.

Она оседлала бёдра Лисы. Матовая тёмная длина коснулась её живота, оставляя прохладный влажный след. Лиса вздрогнула — от предвкушения, от того, как близко было то, чего она так хотела.

— Не отрывай взгляд, — сказала Дженни.

Лиса подчинилась.

Дженни приподнялась на коленях, обхватила рукой у самого основания, медленно двигаясь вверх. Её пальцы скользили по гладкой поверхности, сжимались, разжимались — словно Лиса могла это почувствовать.

Она направила кончик к своему центру. Не торопилась. Касалась себя — твёрдым началом от центра к клитору и обратно. Медленно. Искушающе. Прохладная влага заставила её тело дрогнуть.

— Боже, — выдохнула Дженни, прикрывая глаза.

Она практически сдалась сама. Чуть присела, погружая в себя длину — лишь меньше чем на сантиметр. Лиса почувствовала, как Дженни забирает её — даже так, даже на эту глубину, даже на это мгновение. Было явно ощутимо давление веса, чтобы шатенка поняла, что делает Ким.

— Дженни, — прошептала Лиса.

Она готова была заплакать от желания.

— Тсс, — Дженни открыла глаза. Посмотрела на неё. — Я сказала — не отрывай взгляд.

Она замерла. Не двигалась. Просто сидела на ней, погрузившись на самую малость, чувствуя, как она пульсирует вокруг Лисы, как её тело просит большего.

— Пожалуйста, — прошептала Манобан.

— Что «пожалуйста»?

— Опускайся. Вся.

Дженни улыбнулась. Взяла вторую руку шатенки и опустила к своему центру, опуская большой тонкий палец на горящий от перевозбуждения клитор.

Лиса прикрыла глаза лишь на секунду, от облегчения.
Она стала выводить круги, медленно, бережно, зная, какая чувствительная может быть её девушка.

Затем Дженни медленно — так медленно, что Лиса застонала от нетерпения — опустилась ниже. Ещё на сантиметр. Ещё. Ещё.

Лиса чувствовала, как Дженни принимает её в себя, как её внутренние мышцы сжимаются, расслабляются, сжимаются снова. Как её дыхание становится прерывистым. Как её пальцы впиваются в плечи Лисы. А с губ срываются короткие стоны из-за боли вперемешку с удовольствием.

— Всё, — прошептала Дженни, когда Лиса вошла в неё полностью. — Не двигайся.

Она замерла. Закрыла глаза. Дышала. Лиса чувствовала, как бьётся её сердце — через живот, через бёдра, через маленькие руки, что сжимают её плечи.

— Боже, как много, — прошептала Дженни.

У неё давно не было секса с мужчиной, и ещё дольше она не пользовалась такого рода игрушками — ни с партнёрами, ни для себя.
Лиса чувствовала это по тому, как напряжено её тело в её руках, как она пытается расслабиться, как её дыхание сбивается.

Манобан погладила одной рукой бедро брюнетки, не переставая второй выводить круги между её ног. Она прижалась ближе, оставляя тёплые и мокрые поцелуи на светлой шее.

— Ты такая тёплая, — поцелуй у самого начала шеи. — Такая мягкая. — Ещё один у самого уха.

— Не говори так, — прошептала Дженни. — Я кончу сразу.

Она пожалела, что сказала это, сразу как табун мурашек пробежался по её спине от самой поясницы до затылка, когда хриплый смех Лисы отразился эхом по её коже.

— Очень заманчиво, — тихо сказала ей в ухо Манобан, после чего целуя мочку её уха.

Дженни громко и резко простонала, когда бёдра Лисы дёрнулись вверх, насаживая брюнетку на всю длину. Звук вырвался из груди — неконтролируемый, отчаянный, полный боли и удовольствия одновременно. Её пальцы вцепились в плечи Лисы, ногти оставили красные полумесяцы на смуглой коже.

— Ах! — выдохнула звонко Ким куда-то в шею, когда Лиса качнула бёдрами ещё раз.

Затем ещё раз.

И ещё раз.

И ещё.

Ритм был ровным, глубоким, каждое движение заставляло Дженни сжиматься вокруг Лисы, выдыхать её имя, впиваться ногтями в её плечи. Лиса не останавливалась. Не замедлялась. Двигалась ровно, уверенно, чувствуя, как Дженни постепенно теряет контроль.

— Как тебе нравится? — спросила томно шатенка, целуя Ким в челюсть. — Так?

Она двигалась медленно, глубоко, крепко держа уже обеими руками Дженни за бёдра, заставляя её сидеть смирно, пока Лиса мягко, неспешно входила в неё.

— Или так? — ухмыльнулась шатенка, прикусывая светлую кожу на шее Ким, оставляя очередной след.

Она толкнулась в Дженни в этот раз грубее, слегка приподнимая её и двигая навстречу своим толчкам. Это было так же глубоко, как и до этого, погружая всю длину в горячий вход, но было куда резче и жёстче.

Дженни застонала, прижимаясь ближе к шатенке, громко и хрипло. Каждый толчок выбивал воздух из её лёгких.

Лиса слегка отклонилась, поймала взгляд чёрных глаз. На её лице появилась эта невероятная улыбка, от которой Дженни хотелось буквально рычать и сжимать шатенку, оставляя на ней следы от своих ногтей по всей спине. Её большие, тёмно-карие глаза были прикрыты от желания, от жара и удовольствия.

— Конечно, тебе нравится так, — она снова резко толкнулась, прижимая тело брюнетки ближе.

Дженни вскрикнула — громко, отчаянно, и этот звук растворился где-то в волосах Лисы. Её пальцы вцепились в спину шатенки, ногти оставили красные полосы на смуглой коже. Лиса не остановилась. Не замедлилась. Двигалась жёстко, ритмично, каждое движение было точным, выверенным, будто она знала тело Дженни лучше, чем та сама.

— Лиса... — прошептала Дженни.

Шатенка не меняла темп, не усиливала толчки, двигалась в одном темпе.

— Да, детка? — она оторвалась от соска Ким со звонким звуком, перемещаясь ко второй груди.

Дженни была такая мокрая, что становилось всё тяжелее контролировать проникновение.

Лиса чувствовала, как Дженни двигалась на ней — сама, без подсказок, без просьб. Её бёдра качались вперёд-назад, поднимались и опускались, задавая собственный ритм. Быстрее, чем хотела Лиса. Глубже, чем Лиса планировала. Манобан пришлось опустить одну руку на плотный матовый материал у основания, чтобы убедиться — она всё ещё в ней, всё ещё на месте. Вторая рука прижала Дженни ближе, предотвращая совершенно ненужный выход.

— Не так быстро, — прошептала Лиса.

— Я решаю, как должно быть, — выдохнула Дженни. Её слова путались, а дыхание сбивалось.

Лиса смотрела на неё снизу вверх — на растрёпанные волосы, на прикушенную губу, на глаза, которые блестели в полумраке. Дженни была прекрасна. Влажная, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и следами от зубов на шее.

Она была сделана для Манобан.

— Ты решаешь? — переспросила Лиса, проводя пальцами по бёдрам Дженни.

— Да... — со стоном выдохнула брюнетка.

Лиса не поняла, был ли это ответ на её вопрос или подтверждение того, как ей было хорошо сверху, погружая в себя Лису снова и снова.

Дженни двигалась в ритме, от которого у шатенки перехватывало дыхание.

— Тебе идёт, — низко сказала Манобан, снова пытаясь заглянуть в глаза напротив.

Но они были закрыты. Брюнетка зажмурилась, двигаясь на бёдрах всё быстрее и быстрее. В какой-то момент её стоны изменились, стали более нуждающимися, она открыла глаза, смотря вниз, стараясь пускать Лису всё глубже, но было видно, что ей не хватает.

— Замолчи, — прошипела Ким, старательно толкая в себя шатенку.

Лиса перестала двигаться ей навстречу.

Дженни замерла на секунду, а потом застонала — рассерженно, смешивая звук с рычанием, запрокидывая голову назад. Её бёдра продолжали двигаться, но без ответного движения Лисы это было почти бесполезно.

— Лиса... — предупреждающе процедила она сквозь зубы.

Манобан лишь искусительно улыбнулась краем губ.

Дженни открыла глаза. В них горело что-то тёмное, опасное. Она взяла Лису за подбородок — частью ладони с одной стороны и большим пальцем с другой, заставляя смотреть ей в глаза.

— Если я сейчас не кончу, — сказала Дженни, и голос её был низким, хриплым, почти угрожающим, — у тебя будут проблемы.

Лиса смотрела на неё. На мокрое лицо с каплями выступающего пота на висках, на дрожащие губы, на глаза, которые блестели в полумраке спальни.

Она крепко прижала Дженни к себе, не разрешая ей двигаться, полностью блокируя движения брюнетки. Дженни дёрнулась, пытаясь вырваться, но руки Лисы были словно из камня.

— У меня? — спросила шатенка.

И улыбнулась. Опасно, будоражаще, так, что Ким непроизвольно вдохнула.

Лиса подхватила Дженни за бёдра, вставая вместе с ней, не выходя из неё. Брюнетка громко выдохнула — от неожиданности, от того, как легко Манобан подняла её, будто она ничего не весила.

Лиса поменяла их местами. Положила Дженни спиной на край кровати, закинула её ноги себе на талию, а сама продолжала стоять ногами на полу, нависнув над светлым телом.

Одной рукой схватила её сзади за шею, притягивая к себе. Второй — придерживала бёдра. Их губы встретились в жёстком, требовательном поцелуе, и вместе с ним Лиса вошла в Дженни. Резко. Грубо.

Дженни застонала ей в рот — громко, отчаянно, обнимая Лису за шею. Её пальцы вцепились в волосы шатенки, притягивая ближе, ещё ближе.

Лиса двигалась жёстко, ритмично, быстро — так же быстро, как Дженни на ней несколько секунд назад. Каждое движение было глубоким, точным, выбивающим воздух из лёгких Дженни. Та отвечала — стонами, движениями бёдер навстречу, впиваясь ногтями в спину Лисы.

Но периодически Лиса замедлялась.

— Я убью тебя, если ты остановишься ещё хотя бы раз, — прохрипела Дженни.

— Ты говорила, что скажешь, когда захочешь кончить, — Лиса смотрела на неё сверху вниз, не прекращая движений. — Я жду.

Она замедлилась ещё больше — двигалась медленно, но так же глубоко, заставляя аккуратную грудь Дженни опускаться и подниматься в такт каждому толчку.

— Я хочу кончить, — сказала Дженни.

Лиса опустила вторую руку на бедро Дженни, вжимаясь в него пальцами, фиксируя её бёдра на кровати.

— Нет, — сказала она. — Попроси как следует.

Она начала медленно выходить из Дженни, оставив в брюнетке практически только кончик. Дженни широко распахнула глаза — от ощущения пустоты внутри, от того, как Лиса дразнила её, не давая того, чего она так хотела.

— Боже, Лиса, — взмолилась Дженни. Голос дрожал, срывался на всхлип. — Пожалуйста, заставь меня кончить.

Манобан было достаточно слова «пожалуйста».

Она вошла в Дженни резко, глубоко, одним движением, и продолжила двигаться быстро, жёстко, не давая ей опомниться. Её руки крепко вдавливали бёдра девушки в кровать, не давая ей и шанса сбить Лису с ритма. Со лба стекали капли пота — она не замечала их. Не вытирала. Всё её внимание было там — под ней, где Дженни выгибалась, сжималась, стонала.

Лиса крепко сжала челюсть, полностью погружаясь в момент и в девушку под ней. Её дыхание было тяжёлым, прерывистым, но движения — точными, выверенными, каждое попадало в цель.

Дженни выгибалась, но её бёдра были неподвижны — Лиса держала их крепко, не давая двигаться. Брюнетка хваталась руками за простыни, сжимала их, комкала, рвала — лишь бы за что-то удержаться. Её голова запрокинулась назад, открывая шею, ключицы, грудь — всю её, такую уязвимую, такую прекрасную.

— Я сейчас... — прошептала Дженни. Голос срывался, дрожал. — Боже, я сейчас...

Манобан не останавливалась, лишь ускорилась, продолжая толкаться в девушку с той же силой, вжимая свои тонкие пальцы так сильно, что белели костяшки, а светлая кожа под ними краснела. Дженни было трудно держаться. Она дрожала, стараясь получить больше — больше глубины, больше жёсткости, больше Лисы.

Она сжала шатенку ногами сильнее — в последний раз, перед тем, как её накроет. Бёдра прижались к бёдрам, пятки впились в поясницу, притягивая Лису ближе, ещё ближе, настолько близко, насколько это было возможно.

Дженни кончила. Громко, отчаянно, выкрикивая имя Лисы, сжимаясь вокруг неё так сильно, что Лисе стало тяжелее двигаться в ней.

Но она не останавливалась, продлевая её удовольствие. Бёдра толкались в любимое тело медленнее и нежнее до тех пор, пока Дженни не обмякла, пока её пальцы не разжали простыни, пока её дыхание не выровнялось.

Дженни прикрыла глаза рукой, продолжая глубоко дышать и проводя языком по пересохшим губам.

— Сколько же ты раз это делала? — спросила она.

Лиса толкнулась в неё ещё пару раз — медленно, почти лениво, наслаждаясь последними мгновениями перед тем, как выйти. Затем коснулась большим пальцем центра, снова вырисовывая круги — легче, не надавливая, почти невесомо. Дженни вздохнула, её бёдра дрогнули.

Лиса вышла из неё.

Она смотрела, как с матовой плоти стекает влага, которая так же блестела на внутренней стороне бёдер Дженни.

— Тебе не надо знать, — сказала Лиса.

Дженни застонала от того, что осталось после того, как Лиса вышла из неё. Мышцы болезненно сжались вокруг пустоты, привыкая к тому, что внутри больше ничего нет.

Лиса аккуратно отпустила бёдра брюнетки. Встала перед ней на колени. Осыпала поцелуями от колена выше — к бедру, к тому месту, где кожа была особенно тонкой и чувствительной. Останавливалась на красных пятнах от своих пальцев чуть дольше, ласково проводя по ним языком, будто извиняясь за то, что была слишком грубой.

Одной рукой она принялась расстёгивать крепления ремешков. Пряжка за пряжкой, лямка за лямкой — медленно, не торопясь. Второй рукой закинула ноги Дженни себе на плечи, широко раздвигая её, открывая полностью.

Дженни всхлипнула — от неожиданности, от того, как Лиса смотрела на неё снизу вверх.

Лиса опустилась без промедлений к сочащемуся центру. Провела широкими движениями языка по нему — от низа до верха, собирая влагу. Дженни вцепилась в её волосы, не давая отстраниться.

— Лили, — прошептала она. — Боже...

Лиса не отвечала. Её язык двигался медленно, ритмично, уделяя внимание каждому миллиметру, каждой складке, каждой капле. Дженни выгибалась, сжимала пальцы в волосах Лисы, стонала — громко, отчаянно.

— Легче, — прошептала она.

Манобан замедлилась ещё больше, увеличила площадь соприкосновения, сделав её более лёгкой и менее колющей.

Она делала это всего несколько секунд, прежде чем Дженни резко запустила свои пальцы в волосы Лисы, прижимая её к себе, содрогаясь во втором оргазме.

Шатенка не отстранилась, собрала всё до последней капли, удивлённо дёрнув бровью, поднимая взгляд на брюнетку.

Дженни смущённо и слегка испуганно смотрела на неё с розовыми щеками.

— Прости, — прошептала Ким. — Я сама не ожидала.

Лиса поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони. Поцеловала плоский живот, затем грудь, ключицы, шею и наконец губы Дженни.

— Ты просишь прощения за то, что кончила? — спросила Лиса. — Или за то, что не попросила разрешения?

Дженни закрыла глаза, широко улыбаясь, а после поцеловала Лису в губы и перевернула её на спину, упираясь в смуглые ключицы ладонью и спускаясь ниже к шее, благодарно осыпая горячую кожу поцелуями.

— Ты стала более ласковая, — хрипло говорила Манобан, чувствуя влажные губы на своём горле.

— Не нравится? — оторвалась брюнетка, целуя девушку в подбородок.

— Проверь, — прошептала Лиса.

Дженни провела большим пальцем по нижней губе Лисы, сминая её, а после провела языком по своим пальцам, смотря Лисе в глаза. Манобан глубоко задышала — прерывисто, тяжело, не в силах сдержать дрожь, которая пробежала по телу.

Затем Дженни опустила руку, касаясь шатенки между ног, и от удивления даже повернула голову в сторону руки.

— Боже, — выдохнула Дженни. — Ты такая мокрая.

— Я была на грани всё это время, — ответила Лиса, снова смотря на неё.

Дженни улыбнулась. Наклонилась, поцеловала Лису в губы — мягко, почти нежно, не прекращая движений рукой. Пальцы скользили по влажной плоти медленно. Не с целью дразнить, а с целью увеличить чувствительность и продлить удовольствие.

Она почувствовала, как рука Лисы легла поверх её, следуя её движениям, иногда соскальзывая и касаясь вместе с руками брюнетки себя там, где хотелось больше всего.

— Боже, — прошептала Дженни, отрываясь от её губ. — Я не могу даже думать.

— Продолжай, — с тихим стоном сказала Лиса, задевая дыханием маленький рот девушки.

Дженни смотрела на неё. Лиса лежала с закрытыми глазами, откинув голову на подушку, её губы были приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. Она была прекрасна. Уязвима. Отдавалась моменту полностью, не контролируя, не думая.

Дженни вдруг поняла, что видеть Лису под собой — вот такую — заставляет её желать её снова и снова. И понимание того, что Лиса была в ней, но не чувствовала, какой брюнетка была для неё, — это сводило с ума.

Она убрала руку. Лиса открыла глаза, удивлённо посмотрела на неё.

— Что ты... — начала она.

Дженни оседлала одну ногу Лисы, приподнимая и отодвигая в сторону другую. Она смотрела между ними — туда, где их влага блестела на коже. Медленно переместилась ближе к центру девушки под ней.

Как только горячая плоть встретилась, смешивая влагу друг друга, они обе рвано и одновременно выдохнули. Пальцы Дженни сжались на бедре шатенки, а руки Лисы переместились на талию Ким.

— Боже, — прошептала Лиса.

— Лиса... — простонала Дженни.

Дженни чуть приподнялась, устраиваясь ровно так, чтобы они могли чувствовать друг друга как можно ближе. Она придерживала ногу Лисы, сгибая её в колене — ту, что была не под ней, чтобы шатенке было удобно.

Лиса тут же поднялась, прижимая Дженни к себе тонкими пальцами. Она поцеловала её — жадно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла почувствовать ранее. Дженни ответила, не прерывая движения.

Она начала двигаться. Медленно, стараясь не потерять контакт. Они двигались, пытались создать собственный ритм, посылая волны удовольствия по всему телу.

— Видишь, что ты делаешь со мной? — сдавленно говорила Дженни.

Она всё ещё была слишком чувствительной, а Лиса прижимала её всё сильнее.

Лиса выдохнула — длинно, дрожаще. Её пальцы впились в талию Дженни.

— Дженни, мне нужно больше, — виновато сказала Манобан, чуть ослабляя давление, когда заметила, как зажмурилась на секунду брюнетка. — Ты сможешь немного потерпеть?

Дженни закивала, едва слышно выдыхая:

— Да.

Лиса наклонилась и впилась в её шею — мягко, успокаивающе, языком проводя по коже, прикусывая, зализывая. Дженни выдохнула, расслабляясь в её руках. Лиса усилила движение бёдер — с большей амплитудой, шире, глубже.

Дженни думала, что будет больно. Всё было слишком чувствительным после двух оргазмов, кожа горела, каждое прикосновение отзывалось дрожью. Но вся та обильная влага и горячая плоть, которая тёрлась о её, делали всё ровно наоборот.

Лиса заставляла её хватать воздух ртом, откидывать голову назад, касаясь волосами собственной поясницы. Руки бродили по спине, плечам и наконец шее, сминая тёмные пряди в кулаке каждый раз, когда зубы смыкались на её коже.

Горячее дыхание Лисы было словно сквозь неё, каждый выдох проходил напрямую к её сердцу, заставляя его биться сильнее, разгоняя кровь по венам, делая щёки пунцовыми, а центр более влажным и нуждающимся.

Лиса оторвалась от её груди, заглядывая в чёрные, полуприкрытые и затуманенные возбуждением глаза Дженни.

— Я схожу с ума от тебя, — сказала она. Голос был хриплым, низким, почти чужим.

Дженни поцеловала её, оттягивая зубами нижнюю губу. А потом толкнула Лису, заставляя её лечь на спину. Лиса подчинилась — без вопросов, без сопротивления, только смотрела снизу вверх, тяжело дыша.

Дженни взяла её лицо в свои ладони.

— Просто наслаждайся, — сказала она. — И направляй меня, если потребуется.

Лиса открыла рот, чтобы что-то спросить, но Дженни начала двигаться — медленно, ритмично, проводя по жару Лисы. Комнату наполнили влажные звуки от трения их тел — откровенные, лишающие рассудка.

Лиса застонала, запрокидывая голову назад. Её пальцы вцепились в бёдра Дженни, словно она пыталась понять, что она всё ещё в реальности.

Дженни смотрела на неё. На то, как Лиса выгибается под ней, как её грудь тяжело вздымается, как губы приоткрыты, а глаза закрыты. Она чувствовала, как собственная следующая волна освобождения стучится в дверь, как внутри всё сжимается, требует разрядки.

Но сейчас было важно только одно — Лиса под ней. Лиса, которая теряет контроль. Лиса, которая стонет её имя.

— Дженни, — простонала шатенка, двинув бёдрами вверх, — сильнее, пожалуйста...

Брюнетка вдавила себя в шатенку, стирая между ними все границы, которые могли остаться. Ускоряя темп, не специально, просто тело начало предавать её, беря контроль над её разумом.

Каждое движение было глубже, жёстче, откровеннее. Лиса стонала, выгибалась, впиваясь ногтями в бёдра Дженни. Та смотрела на неё — на запрокинутую голову, на влажные губы, на закрытые глаза — и чувствовала, как внутри всё сжимается, как собственный оргазм набирает высоту.

— Не закрывай глаза, — сказала Дженни. — Смотри на меня.

Лиса открыла глаза, подрагивая на простынях.

— Скажи, что ты уже близко, — выдавила из себя Ким.

Она держалась из последних сил. Дать передышку себе — означало, что Лиса может потерять то, что успела накопить.

— Близко, — выдохнула Лиса. — Очень близко.

Дженни сжала зубы, чувствуя, как внутри всё пульсирует, как волна поднимается всё выше. Но она не позволяла себе кончить. Не раньше, чем Лиса. Она молилась всем, кому могла, чтобы её тело имело хоть грамм совести и позволило ей продержаться ещё немного.

— Ты такая красивая, — низко, откуда-то из груди сказала Лиса, смотря на Дженни, что оседлала её ногу. Тело влажное и липкое, приоткрытые губы, тяжело поднимающаяся грудь, волосы прилипли к плечам, глаза закрытые, сосредоточенные, полностью отдающие себя моменту.

Дженни застонала — громче, чем хотела. Её бёдра дрогнули, сбились с ритма.

— Не останавливайся, — сказала Лиса, проводя пальцами по её бедру.

— Лиса...

— Я чувствую, как ты хочешь кончить, — Лиса сжала её бёдра, помогая держать ритм.

Дженни не могла ответить. Только дышать. Только двигаться. Только чувствовать, как Лиса пульсирует под ней, как её бёдра поднимаются навстречу, как пальцы впиваются в кожу.

Наконец-то она почувствовала, как смуглое тело под ней начала пробивать дрожь. Лиса вцепилась в её бёдра. Её дыхание сбилось, стало почти паническим. Глаза закрылись, голова откинулась назад, обнажая шею — уязвимую, открытую, прекрасную.

— Дженни, — прошептала Лиса.

Дженни чувствовала, как Лиса кончает под ней — как её мышцы сжимаются, расслабляются, сжимаются снова. Как её бёдра двигаются навстречу, как она выгибается, как её стоны становятся тише, а потом замолкают совсем.

И когда Лиса обмякла, когда её пальцы разжались, а дыхание начало выравниваться — только тогда Дженни позволила себе кончить.

Это не было громко. Это было глубже. Тело выдохнуло всё напряжение разом, без звука, без крика — просто волна, которая прошла сквозь неё, заставила сжаться внутренние мышцы, выгнуть спину, вцепиться в плечи Лисы. Дженни вжалась в неё, стирая между ними последние миллиметры, чувствуя, как их влага смешивается, становится одной, стекает по бёдрам, пропитывает простыни.

Всё, что копилось в ней с самого утра, с того момента, как она села в самолёт, с того поцелуя под дождём — всё это выплеснулось сейчас, в этом движении, в этом касании, в этой тишине.

Лиса обняла её, прижала к себе, поглаживая по спине.

— Тш-ш, — шептала она в ухо, успокаивая яростно бьющееся о ребра сердце.

Её или Дженни — неизвестно.

Неважно.

— Я так сильно люблю тебя, — вплетая пальцы в каштановые волосы и прижимая голову Лисы к своей груди, выдохнула брюнетка.

Она чувствовала, как горячие пальцы Манобан считали её позвонки, поднимаясь то вниз, то вверх. Она отстранилась, чтобы посмотреть в карие глаза, но не успела. Её сразу подмяли под себя, принимаясь осыпать тело поцелуями и чем-то ещё. Горячим дыханием и словами.

Лиса целовала раскрасневшиеся ноги Дженни, поднимаясь выше, к животу, по рёбрам, по груди, и только когда её губы дошли до ключиц, Ким услышала, что говорила Лиса после каждого поцелуя.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Когда карие глаза встретились с чёрными, они просто смотрели друг на друга, словно видели впервые. Пропуская перед глазами всю жизнь, что была до этого момента, до этого дня.

Тёплые пальцы легли на розовую щеку Дженни, ласково проводя по скуле, по подбородку, по нижней челюсти, по губам, бровям и закрытым векам.

— Переезжай ко мне насовсем, — выпалила шатенка.

Дженни открыла глаза, убирая прилипшую прядь каштановых волос с влажной и горячей щеки.

— Вы не сильно торопитесь, мисс Манобан?

Лиса поймала дрожащую руку Дженни рядом со своим лицом, поднесла к своим губам, осыпая её поцелуями.

— Может быть, — сказала она тихо, не нарушая интимность момента. — Но я хочу тебя. Хочу тебя всю. Я не хочу больше скрывать своих желаний. Ничего не хочу скрывать.

Дженни дёрнула уголком губ.

— У меня много вещей. У тебя есть столько места?

Лиса перевернула ладонь брюнетки, прижимаясь к ней щекой.

— Если тебе будет мало этого дома, я куплю нам новый, — сказала она. — Куплю всё, что ты попросишь. Лишь одно твоё слово — и я положу всё к твоим ногам.

Дженни смотрела на неё, не веря своим ушам. Разве может кто-то так безоговорочно любить? И Лиса держала в себе это столько месяцев. Молчала. Ждала. Боялась. А теперь лежала над ней — обнажённая и уязвимая.

Дженни рвано вдохнула.

— Мне нужна только ты, — сказала она. — Мне не нужен мир.

Она притянула Лису к себе и поцеловала — глубоко, медленно, вкладывая в этот поцелуй всё, что у неё было.

— Да, — прошептала Дженни, отрываясь от её губ. — Я перееду к тебе.