Глава 27

Я зашел к Зайнаб тихо, как тень. В доме было темно и тихо — родители уже спали. Только слабый свет луны проникал сквозь неплотно задернутые шторы, освещая ее силуэт. Она стояла у окна в длинном халате, и в этом полумраке казалась почти нереальной. Призраком. Мечтой.

Она услышала мои шаги и обернулась. В ее глазах был страх, волнение и надежда. Она смотрела на меня так, будто я был ее спасением. Ее единственным шансом на свободу.

— Я уже думала, что ты не придешь, — сказала она, и в ее голосе слышалась легкая дрожь. — Я ждала тебя так долго.

— Разве я мог не прийти? — ответил я, подходя ближе. — Я же обещал. По пути просто дела появились, пришлось заехать по работе. Но я здесь. Я всегда буду здесь.

Она сделала шаг ко мне и обняла. Я чувствовал, как дрожит ее тело. Как быстро бьется ее сердце. Она была такой хрупкой, такой беззащитной, и в то же время — такой сильной.

— Я хочу быть твоей, — прошептала она, и в этом шепоте было столько решимости, что у меня перехватило дыхание.

— Ты уже моя, — ответил я, гладя ее по волосам. — Ты всегда была моей. С того самого момента, как я увидел тебя.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза. В них горел огонь, которого я раньше не видел.

— Ты не понял, — сказала она, и ее голос стал тверже. — Я хочу быть твоей полностью. Без остатка. Я больше не хочу ждать. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу запомнить эту ночь навсегда.

Она скинула с себя халат, и он упал на пол легкой шелковой волной. Я замер. Под ним было лишь кружевное черное белье — тонкое, почти невесомое, открывающее ровно столько, чтобы свести меня с ума. Луна освещала ее тело, делая его почти светящимся. Каждая линия, каждый изгиб — все было идеальным. Я не мог дышать.

— Зайнаб... — выдохнул я, чувствуя, как в груди разливается жар.

— Тебе не нравится? — тут же испугалась она, заметив мое замешательство, и попыталась прикрыться руками. — Я думала, ты захочешь... если нет, я могу надеть халат...

— Нет, — перебил я, схватив ее за руки и не позволяя ей закрыться. — Не смей. Ты прекрасна. Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И я хочу тебя. Я хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума.

Я притянул ее к себе и впился в ее губы. На этот раз поцелуй был другим. Не нежным и трепетным, как раньше. А страстным, требовательным, почти диким. Я чувствовал, как она отвечает мне — неуверенно, робко, но с каждой секундой все смелее. Ее руки запутались в моих волосах, и она прижалась ко мне всем телом.

Я чувствовал ее тепло через тонкую ткань белья. Чувствовал, как ее сердце бьется в унисон с моим. Чувствовал, как она дрожит от желания и страха одновременно.

— Я люблю тебя, — прошептала она, отрываясь от моих губ. — Я так сильно люблю тебя, Хамза.

— Я тоже, — ответил я, касаясь губами ее шеи. — Я люблю тебя больше жизни.

Я подхватил ее на руки и отнес на кровать. Она была легкой, как перышко. Я опустил ее на прохладные простыни и навис над ней, глядя в ее глаза. В них не было страха. Только желание и доверие.

— Ты уверена? — спросил я, хотя внутри меня все горело. — Если ты не готова, мы можем подождать. Я не хочу тебя торопить.

— Я уверена, — ответила она, и в ее голосе была сталь. — Я хочу этого. Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Она потянула меня за рубашку, помогая расстегнуть пуговицы. Я снял ее одним движением. Наши тела соприкоснулись — ее нежная, теплая кожа и моя горячая, напряженная. Я слышал, как она тихо ахнула, когда мои губы коснулись ее ключицы, скользнули вниз по груди, целуя каждый сантиметр ее тела.

— Хамза... — прошептала она, выгибаясь мне навстречу.

Я медленно снял с нее кружево — сначала бретельки, потом лифчик. Она не сопротивлялась. Она доверяла мне полностью. Ее грудь была мягкой и теплой, и я чувствовал, как она дрожит под моими поцелуями.

— Ты божественна, — прошептал я, касаясь губами ее соска. — Ты самая прекрасная женщина на свете.

Она тихо застонала, и этот звук отозвался во мне огнем. Я хотел ее. Я хотел ее до боли. Но я не торопился. Я хотел запомнить каждое мгновение. Каждый вздох. Каждое ее прикосновение.

Наши тела сплелись в едином ритме. Я чувствовал, как она отдается мне полностью, без остатка. Как ее пальцы впиваются в мою спину. Как ее дыхание сбивается. Как она шепчет мое имя снова и снова.

В эту ночь не было страха. Не было прошлого. Только мы. Только наша любовь. Только наше будущее.

Мы больше не были разделены. Мы стали единым целым. И я знал: я никогда не отпущу ее. Никогда.

Я опустился ниже, скользя губами по ее телу. Целовал каждый дюйм ее кожи — нежную ложбинку между грудей, плоский живот, изгиб бедер. Она дрожала под моими прикосновениями, и я слышал, как часто и прерывисто она дышит. Каждый ее вздох отдавался во мне жаром.

— Хамза? — прошептала она, и в ее голосе были удивление и смущение. Она приподнялась на локтях, пытаясь увидеть, что я делаю. — Что ты...

— Доверься мне, — ответил я, глядя на нее снизу вверх. — Просто доверься мне, любимая.

Она опустилась обратно на подушку, и я почувствовал, как ее тело расслабилось. Она закрыла глаза, отдаваясь моменту. Я коснулся губами ее внутренней стороны бедра, и она вздрогнула. Медленно, дразняще, я приблизился к самому центру ее желания. Когда мой язык коснулся ее, она выгнулась, и из ее груди вырвался тихий, протяжный стон.

— Ах... — только и смогла выдохнуть она.

Я с наслаждением отдался этому моменту. Я запоминал каждую деталь — ее вкус, сладкий и терпкий одновременно, ее запах, пьянящий и такой родной, ее тепло, которое обжигало мои губы. Я двигал языком медленно и ритмично, исследуя каждый изгиб. Я ласкал ее так, как мог только мужчина, который любит по-настоящему. Я хотел, чтобы она чувствовала себя желанной. Чтобы она поняла, что для меня она — целый мир.

Я раздвинул ее половые губы и углубился, скользя языком внутри, входя в нее и выходя, дразня и лаская. Она тихо постанывала, и эти звуки были для меня лучшей музыкой. Я добавил палец, и почувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг меня. Ее удовольствие нарастало с каждой секундой. Она выгнулась, как струна, подаваясь мне навстречу.

— О боже, я сейчас... — прошептала она, но не успела договорить. Ее тело сотрясла волна наслаждения. Я чувствовал, как она дрожит, как ее дыхание сбивается, как она выдыхает мое имя в темноту. Я не останавливался, пока не почувствовал, что волна схлынула, оставляя ее обессиленной и счастливой.

Я поднялся над ней и, не сводя с нее глаз, снял с себя штаны и боксеры. Она смотрела на меня, и в ее глазах не было страха. Только желание и доверие. Я навис над ней, касаясь губами ее губ. Она была такой теплой, такой податливой. Я вошел в нее медленно и аккуратно, чтобы не причинить боли. Она втянула воздух и замерла.

— Все хорошо? — спросил я, глядя в ее глаза.

— Все замечательно, — прошептала она, и в ее голосе была такая нежность, что у меня сжалось сердце. — Только... целуй меня. Чтобы я не закричала.

Я улыбнулся и прижался к ее губам, заглушая наши стоны поцелуем. Я начал двигаться медленно, чувствуя, как она обхватывает меня ногами, как ее пальцы впиваются в мою спину. Ее тело двигалось в такт со мной, и мы были единым целым. Единым дыханием. Единым ритмом.

Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как ее дыхание становится прерывистым. Я целовал ее, не давая себе закричать от переполнявших меня чувств. Ее ногти впивались в мои плечи, оставляя следы, и я знал, что они останутся на моей коже надолго. Так же надолго, как эта ночь останется в моей памяти.

Мы двигались в унисон, и время словно остановилось. Не было ничего, кроме нас. Ни страха, ни прошлого, ни будущего. Только этот момент. Только наша любовь. Только мы.

Когда волна накрыла меня, я прижался к ней еще крепче, чувствуя, как ее тело вздрагивает в ответ. Мы застыли, обнявшись, и я слышал, как ее сердце бьется в унисон с моим.

— Я люблю тебя, — прошептал я, касаясь губами ее мокрой от поцелуев щеки. — Я люблю тебя больше жизни.

— Я тоже, — ответила она, и в ее голосе была такая искренность, что я почувствовал, как внутри меня разливается мир.

Когда все закончилось, мы лежали обнявшись, и я чувствовал, как ее сердце медленно успокаивается. Она лежала на моей груди, и ее дыхание щекотало мою кожу.

Я укутал Зайнаб одеялом и притянул к себе. Она улыбнулась и закрыла глаза.

— Спи, — прошептал я. — Я буду рядом. Я всегда буду рядом.

Мы лежали в темноте, и я чувствовал, как медленно успокаивается ее дыхание. Зайнаб прижималась ко мне, и в этом прикосновении было больше смысла, чем в любых словах. Я гладил ее по волосам — длинным, шелковистым, пахнущим ромашкой и ночной свежестью. Я хотел запомнить этот запах навсегда. Запомнить этот момент. Запомнить, как она лежит в моих объятиях, доверчивая и счастливая.

— Я никогда не думала, что такое возможно, — прошептала она, и ее голос звучал тихо и сонно. — Я всегда считала, что любовь — это сказка. Что она не для меня. Что я заслужила только боль и одиночество.

— Ты не заслужила боли, — ответил я, целуя ее в макушку. — Ты заслужила любовь. Настоящую. Безусловную. Ты заслужила все счастье в этом мире.

Она подняла на меня глаза, и в них блеснули слезы. Слезы счастья. Слезы облегчения.

— Спасибо тебе, — сказала она. — За то, что ты есть. За то, что не сдался. За то, что пришел за мной.

— Я всегда буду приходить за тобой, — сказал я, и в моем голосе была сталь. — Где бы ты ни была, я найду тебя. Я обещаю тебе.

Она улыбнулась сквозь слезы и прижалась ко мне еще крепче. Ее ладонь лежала на моей груди, и я чувствовал, как медленно бьется ее сердце. Она была моей. Настоящей. Живой. И я никогда не позволю никому отнять ее у меня.

Мы лежали так долго, погруженные в тишину. Тишину, которая не была пустой. Она была наполнена нашими чувствами. Нашими мечтами. Нашими надеждами.

— Хамза, — сказала она тихо, — а что будет завтра? Когда наступит утро? Когда я увижу твое лицо при свете дня?

— Завтра все будет так же, как и сегодня, — ответил я. — Я буду любить тебя. Я буду защищать тебя. Я буду рядом с тобой. Ничего не изменится. Только мы станем сильнее.

Она кивнула, но в ее глазах промелькнула тень тревоги. Я знал, что она боится. Боится родителей, боится общества, боится, что наш счастливый сон разрушится с первыми лучами солнца.

— Я не дам им разлучить нас, — сказал я твердо. — Я говорил с твоим братом. Он дал добро. Он сказал, что поговорит с твоими родителями. Мы будем бороться. И мы победим.

— Но моя мама... — начала она, но я перебил ее.

— Я не боюсь твоей мамы, — сказал я. — Я боюсь только одного — потерять тебя. И я сделаю все, чтобы этого не случилось.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была такая надежда, что у меня сжалось сердце.

— Ты смелый, — прошептала она. — Ты очень смелый.

— Смелость — это не отсутствие страха, — ответил я. — Смелость — это когда ты боишься, но все равно идешь вперед. И я иду. Ради тебя. Ради нас.

Я снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй был долгим, нежным, как прощание с этой ночью. Но это не было прощанием. Это было обещанием. Обещанием навсегда.

Мы уснули, обнявшись, и я чувствовал, как ее дыхание становится ровным и спокойным. Я смотрел на нее в лунном свете, и в моей груди разливалось то тепло, которое я так долго искал. Она была моей. Она всегда была моей.

Я закрыл глаза и позволил себе уснуть, зная, что завтра будет новый день. День, полный надежд. День, когда все изменится. День, когда мы начнем новую жизнь. Вместе. Навсегда.