Глава 22

POV НАРГИЗ

Я помню, как врачи склонились надо мной, и сквозь пелену боли и усталости я услышала их голоса: «Поздравляем, у вас девочка». А затем — слабый, но такой родной крик. Мой малыш. Моя дочь. Они приложили ее к моей груди на минуту. Всего на одну минуту. Я почувствовала тепло ее маленького тельца, услышала ее дыхание, и в этот момент я забыла о всей боли, о всей ненависти, о всей несправедливости. Я видела только ее. Мою девочку. Мою жизнь.

А потом они унесли ее. Я хотела закричать, остановить их, но силы покинули меня. Я провалилась в темноту, чувствуя лишь, как в моей груди бьется сердце — уже не одно, а два.

***

Я проснулась не знаю через сколько. В палате было темно. Только тусклый свет ночника освещал комнату. За окном была глубокая ночь — беззвездная, тихая. Я повернула голову и увидела Муссу. Он сидел в кресле рядом с моей кроватью, положив голову на сложенные руки. Он спал. Или дремал. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто сам пережил роды. Измотанный, обессиленный, но... спокойный.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрогнуло. За эти месяцы я привыкла к его присутствию. Он всегда был рядом — заботливый, аккуратный, нежный. Но я не позволяла себе думать о том, что это значит. Я убеждала себя, что он играет роль. Что это все ради ребенка. Но сейчас, глядя на его уставшее лицо, я не была в этом уверена.

Он почувствовал мой взгляд, открыл глаза и тут же подскочил ко мне.

— Ты проснулась? — спросил он, и в его голосе слышалась тревога. Он взял меня за руку и сжал ее. — Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Позвать врача?

— Со мной все хорошо, — ответила я, чувствуя, как его тепло разливается по моей руке. — Где наша дочь?

— С ней все хорошо, — улыбнулся он, и я увидела, как в его глазах засветилась гордость. — Она просто чудо. Я видел ее. Маленькая, но такая сильная. Врачи сказали, что у нас настоящая горянка. Очень крепкая. Ее положили в кувез, но говорят, что через полтора месяца нас уже могут выписать.

— Слава Всевышнему, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз. — Я так боялась за нее. Так боялась, что с ней что-то случится.

— Она в надежных руках, — сказал Мусса. — И ты тоже. Я не оставлю вас.

Я посмотрела на него, и в его словах была такая уверенность, что я поверила ему.

— Хамза тоже здесь был, — сказал он, возвращаясь на свое место. — Все это время ждал. Но я уговорил его уехать. Ему много раз звонили по работе, и я сказал, что останусь здесь, что с тобой все хорошо.

— Жалко, что я не увидела его, — сказала я, чувствуя легкую грусть. — Но ты правильно сделал. Ему нужно отдыхать.

— А Аня знает? — спросила я.

Мусса усмехнулся.

— Хамза сообщил ей недавно. Она нас всех прокляла и послала. Сказала, что мы — бессердечные идиоты, что не позвонили ей сразу.

Я рассмеялась. Смех прозвучал слабо и хрипло, но он был настоящим.

— Аня это может, — сказала я. — Но вы правильно сделали, что не сообщили сразу. Она бы все бросила и помчалась сюда. А я этого не хотела. Она заслуживает отдыха.

— Мы знали, что ты так скажешь, — ответил Мусса с улыбкой. — Поэтому и не сказали.

Я посмотрела на него, и в груди разлилось странное тепло. Он сидел здесь. Всю ночь. Он не спал, не ушел, не оставил меня. Он был рядом. И это было... неожиданно.

— Странно, что ты с моим братом столько часов провел и остался жив и невредим, — пошутила я, пытаясь разрядить обстановку.

Мусса усмехнулся, но в его глазах была серьезность.

— Мы поговорили, — сказал он. — Все уладили. Теперь все хорошо.

Я кивнула. Наконец-то эта вражда закончится. Брат сможет приходить ко мне, даже если Мусса дома. Обычно он ждал, пока муж уедет, и только потом приезжал. Я всегда чувствовала себя между двух огней, но теперь, возможно, все будет иначе.

Тишина повисла в комнате. Я смотрела в потолок, чувствуя, как усталость разливается по телу. Но Мусса не уходил. Он сидел рядом, сжимая мою руку.

— Наргиз, — сказал он тихо, и в его голосе послышалась странная хрипотца. — Я так боялся за тебя и ребенка. Я бы не вынес, если бы потерял кого-то из вас.

— Я бы тоже не выдержала потери ребенка, — ответила я, думая о своей дочери. — Она — моя жизнь. Все, что у меня есть.

— Ты не поняла, — сказал он, и его голос стал тверже. Он взял мою руку в обе ладони и посмотрел мне в глаза. — Я бы не вынес, если бы потерял тебя, Наргиз.

Я замерла. Его глаза смотрели на меня с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание.

— Пока ты боролась за свою жизнь и за жизнь нашего ребенка, я молился, — продолжил он. — Я молился Всевышнему, чтобы с тобой ничего не случилось. Чтобы мы всегда были вместе. Потому что я... я люблю тебя, Наргиз. Я люблю тебя.

Я смотрела на него, и внутри меня все перевернулось. Эти слова пронзили меня насквозь, как молния. Я чувствовала их правду. В его глазах не было лжи. Только искренность, страх и надежда.

В горле пересохло. Я хотела что-то сказать, но слова застряли. Внутри меня разлилось что-то теплое, волнительное и такое приятное, что я испугалась. Это чувство было слишком сильным. Слишком реальным.

— Мусса... — начала я, но он перебил меня.

— Я знаю, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я знаю, что ты не можешь ответить взаимностью. Я знаю, что сделал тебе больно. Что я монстр в твоих глазах. Но моей любви хватит для нас двоих. Я буду ждать. Я буду терпеть. Я буду доказывать тебе каждый день, что я изменился. Что я достоин тебя.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Его губы были теплыми и нежными. Я закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание касается моей кожи.

— А сейчас отдохни, — сказал он. — Не напрягайся. Я буду рядом. Я всегда буду рядом.

Он сел обратно в кресло, но не отпустил мою руку. Я смотрела на него, и внутри меня бушевала буря. Он сказал, что я не могу ответить взаимностью. Но могу ли я?

Я провела рукой по животу, который теперь был пустым. Я чувствовала странную пустоту, но в груди билось чужое сердце. И в этом сердце было место для него. Я не знала, что это. Благодарность? Сочувствие? Или что-то большее?

Нет. Я не хотела думать об этом. Не сейчас. Я устала. Я была слишком слаба, чтобы бороться с самой собой. Я закрыла глаза и позволила себе уснуть, чувствуя, как его рука сжимает мою.

Но перед сном я услышала свой собственный голос в голове. Он шептал: «Ты ответишь взаимностью, Наргиз. Ты уже ответила. Ты просто боишься признаться в этом». Я прогнала эту мысль. Слишком больно. Слишком страшно.

А что, если я действительно люблю его? Что, если все эти месяцы я не просто терпела его, а привыкала к нему? Что, если его забота, его нежность, его любовь пробили броню, которую я построила вокруг своего сердца?

Нет. Не сейчас. Позже. Когда я буду готова.

Я уснула с его рукой в своей, и впервые за долгое время мне не снились кошмары.