Глава 15

POV НАРГИЗ

Я стояла перед зеркалом в белом платье, и мне казалось, что я смотрю на чужую женщину. Невеста. Счастливая, сияющая невеста, которая вот-вот выйдет замуж за любимого мужчину. Но в моих глазах не было счастья. Только пустота. Глубокая, холодная пустота, которую я старательно прятала за натянутой улыбкой.

Рядом стоял Хамза. Он сегодня выглядел иначе — в строгом костюме, с идеально зачесанными волосами. Он выполнял и роль отца, и роль брата. Сначала к нему подошли родители Муссы и попросили руки. Как положено по традиции. Он долго молчал, глядя на них с холодной ненавистью, но потом кивнул. Согласился. А после этого пришел ко мне.

— Волнуешься? — спросил он, и его голос был мягким, но в нем чувствовалась боль.

— Немного, — улыбнулась я, но улыбка вышла неискренней. Мне надо держаться. Играть свою роль. Спектакль, в котором я стала главной актрисой.

Хамза подошел ближе и взял меня за руки. Его ладони были теплыми, шершавыми от работы. Он всегда был моей опорой. Моим защитником. Моим домом.

— Наргиз, послушай меня, — сказал он серьезно, заглядывая мне в глаза. — Я не знаю, что они сказали тебе. Не знаю, что внушили тебе, чтобы ты согласилась на этот брак. Но знай одно: я всегда буду с тобой. Я рядом. Я буду бороться за тебя. Помогать тебе. Если тебя обидят — скажи мне. Я приду и убью их всех. Если тебе что-то не нравится — сразу иди домой. У тебя всегда есть дом. Я — твой дом. Пока я жив, никто не посмеет обидеть тебя.

Внутри меня все оборвалось. Слезы подступили к горлу. Я хотела броситься к нему в объятия и все рассказать. Хотела прекратить этот ад. Хотела закричать: «Он мой насильник! Он угрожает нам! Он заберет моего ребенка!» Но я не могла. Я не имела права. Слишком поздно. Я уже зашла слишком далеко.

— Я знаю, Хамза, — прошептала я, сжимая его руки. — Я знаю. Ты всегда был моим домом. И ты всегда будешь им. Обещай мне только одно.

— Что? — спросил он настороженно.

— Обещай, что не сделаешь глупостей. Что не полезешь в драку. Что будешь беречь себя. Ради меня. Ради ребенка. Если с тобой что-то случится... я не переживу этого.

Хамза посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах промелькнула боль, затем ярость, а затем — смирение. Он кивнул.

— Обещаю, — сказал он. — Но если я увижу, что он поднимает на тебя руку...

— Он не поднимет, — перебила я. — Он знает, что я уйду. Что я сбегу. Ему нужен ребенок, Хамза. Он не будет рисковать.

Хамза сжал мои руки и притянул меня к себе. Он обнял меня так крепко, будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала, как бьется его сердце. Тяжело, нервно.

— Я люблю тебя, Наргиз, — прошептал он. — Ты моя сестра. Ты моя кровь. Ты моя семья. Никогда не забывай этого.

— Я люблю тебя, Хамза, — ответила я. — Ты — мой брат. Мой отец. Моя опора. Я никогда не забуду этого.

Я отстранилась, вытерла слезы, которые все-таки скатились по щекам, и улыбнулась. Натянуто. Фальшиво. Но Хамза не заметил разницы. Он видел только то, что хотел видеть — что его сестра счастлива.

---

Свадебная церемония проходила в доме Муссы. Огромный зал был украшен цветами и светящимися гирляндами. Повсюду стояли столы с угощениями, играла музыка, гости веселились. Нас было много — родственники, друзья семьи, партнеры по бизнесу. Все улыбались, поздравляли, желали счастья.

И никто не знал правды.

Я стояла рядом с Муссой и улыбалась. Я смотрела на него с обожанием, как и положено невесте. Я наклоняла голову к его плечу, когда он что-то шептал мне на ухо. Я смеялась, когда он шутил.

— Ты хорошо играешь, — прошептал он мне на ухо, когда мы танцевали. Его дыхание коснулось моей щеки, и я вздрогнула. — Никто не догадается, что ты ненавидишь меня.

— Это моя роль, — ответила я, не переставая улыбаться.

— Очень убедительно, — усмехнулся он. — Ты даже меня заставила поверить, что я тебе небезразличен.

Я посмотрела ему в глаза. В его глазах плясали искорки насмешки. Он знал, что я ненавижу его. И это забавляло его. Как кота забавляет играть с мышью, которая уже в ловушке.

— Не обольщайся, — сказала я тихо. — Это всего лишь спектакль.

— Я знаю, — ответил он. — Но ты так красива, когда злишься.

Я отвела взгляд. Мне было тошно от его слов. Но я продолжала улыбаться, продолжала кружиться в танце, продолжала играть свою роль.

В какой-то момент я заметила Зайнаб. Она стояла в углу и смотрела на меня. В ее глазах была та же грусть, которую я видела за ужином. Она была единственной, кто знал правду. И она не осуждала меня. Она сочувствовала мне. Я хотела подойти к ней, обнять ее, сказать, что все будет хорошо. Но я не могла. Не при всех.

Мусса заметил, куда я смотрю, и слегка сжал мою руку.

— Не смотри на нее, — сказал он тихо. — Ты должна смотреть только на меня. Мы счастливая пара, помнишь?

Я перевела взгляд на него и улыбнулась. Самой сладкой, самой фальшивой улыбкой, на которую была способна.

— Конечно, дорогой, — сказала я громко, чтобы все слышали. — Я смотрю только на тебя.

Мусса усмехнулся.

Вскоре нас разделили. Мужчины, по традиции, перешли в отдельный зал — шумный, полный громких голосов, звонов бокалов и мужских разговоров. Оттуда доносился смех, чьи-то тосты, музыка. Мужской мир, в который мне не было доступа. А мы, женщины, остались здесь, в украшенном цветами зале, где воздух был тяжелым от духов, сладостей и притворных улыбок.

Я сидела за столом в окружении незнакомых женщин, которые то и дело подходили ко мне, поздравляли, обнимали, целовали в щеку. Я отвечала им улыбками, благодарила, делала вид, что счастлива. Моя фата уже сбилась набок, но я не поправляла ее. Мне было все равно. Я чувствовала себя актрисой, которая играет главную роль в чужой пьесе.

Зайнаб подошла ко мне, когда я на секунду осталась одна. Она двигалась тихо, почти бесшумно, и от этого я вздрогнула, когда ее рука коснулась моей фаты. Она поправила ее бережно, почти нежно, как это делают близкие подруги. Но в ее глазах была тревога, которую невозможно было скрыть.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она шепотом, чтобы никто не услышал.

Я посмотрела на нее, и мое сердце сжалось. Зайнаб выглядела бледной. Под глазами залегли тени, губы были сжаты в тонкую линию. Она была такой же пленницей в этой семье, как и я. Только ее клетка была золотой и привычной.

— Все хорошо, — ответила я с натянутой улыбкой. — А ты как? Ты выглядишь такой грустной.

Она опустила глаза и покачала головой. Ее пальцы все еще касались моей фаты, и я чувствовала, как она дрожит.

— Наргиз, — сказала она тихо, почти неслышно, — хотя бы мне не ври.

Я замерла. Внутри меня все оборвалось. Я пыталась сохранить спокойствие, но моя маска дала трещину.

— О чем ты? — сделала я вид, что не поняла. Голос дрогнул, но я взяла себя в руки.

Зайнаб подняла на меня глаза. В них не было злости или осуждения. Только боль. Глубокая, понятная боль. И сочувствие.

— Меня не обманешь, — сказала она твердо, но тихо. — Думаешь, я поверю, что ты влюблена в моего брата? В этого монстра? Да никогда. Я вижу твой страх, Наргиз. Я вижу, как ты дрожишь, когда он рядом. Я вижу, как твоя улыбка становится фальшивой, как только он поворачивается к тебе. Ты ненавидишь его.

Слезы подступили к глазам, но я заставила себя сдержать их. Я не могла плакать здесь. Не сейчас. Не перед всеми.

— Зайнаб, прошу, — прошептала я, умоляюще глядя на нее. — Не сейчас. Пожалуйста. Я не могу...

— Я не буду портить спектакль, — перебила она, и ее голос стал жестче, но все еще тихим. — Не волнуйся. Я знаю, что происходит. Но и поддерживать его я тоже не буду. Я не буду делать вид, что все хорошо. Я не буду улыбаться и поздравлять вас, когда вижу, как он разрушает твою жизнь.

Она отпустила мою фату, и я почувствовала, как холод пробежал по спине. Зайнаб посмотрела на меня в последний раз, и в ее взгляде была такая глубокая, безысходная печаль, что мне захотелось кричать.

— Если тебе понадобится помощь, — сказала она, — я здесь. Я всегда буду здесь. Ты не одна, Наргиз. Запомни это.

Она развернулась и ушла, оставив меня в центре зала, окруженную шумом и притворными улыбками. Я смотрела, как она исчезает в толпе гостей, и чувствовала, как внутри меня поднимается волна отчаяния. На секунду маска с моего лица слетела. Я позволила себе быть уязвимой. Всего на мгновение. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и заставила себя улыбнуться.

Когда я открыла глаза, рядом стояла Аня. Она смотрела на меня с таким выражением, что я поняла — она все слышала. Или, по крайней мере, догадалась.

— Я того же мнения, что и Зайнаб, — сказала она тихо, но твердо. — Я не верю тебе ни на секунду, Наргиз.

Я подняла на нее глаза. Аня была моей подружкой невесты. Она помогала мне с платьем, поправляла фату, подавала цветы. Она делала все, что от нее требовалось, молча, без лишних вопросов. Но я чувствовала на себе ее взгляд весь день. Она видела мою фальшь. Она знала меня слишком хорошо.

— Аня, — начала я, но она перебила меня.

— Молчи, — сказала она, и в ее голосе послышалась боль. — Ты не обязана ничего мне объяснять. Я вижу, что ты несчастна. Я вижу, что ты играешь роль. И я ненавижу себя за то, что не могу тебе помочь.

Она взяла меня за руку и крепко сжала. Ее пальцы были теплыми, родными, и я почувствовала, как в груди разливается тоска.

— Ты же знаешь, что я всегда буду рядом, — прошептала она. — Что бы ни случилось. Я не оставлю тебя. Ты не одна.

— Я знаю, — ответила я, и мой голос сорвался.

Аня сжала мою руку еще сильнее. В ее глазах блеснули слезы, но она не позволила им пролиться.

— Я буду рядом, — сказала она. — Я всегда буду рядом, Наргиз. И когда ты решишься сбежать — я помогу тебе. Что бы ни случилось.

Я кивнула, проглотив ком в горле. Вокруг нас все еще звучала музыка, смеялись гости, звенели бокалы. А я стояла посреди этого праздника, одетая в белое, и чувствовала себя самой одинокой женщиной в мире.

Вдруг я услышала знакомый голос. Мусса звал меня из соседнего зала. Его голос был громким, уверенным, полным торжества. Он наслаждался этим днем. Он наслаждался своей победой.

— Наргиз! — позвал он снова. — Иди к нам! Гости хотят поздравить нас!

Я перевела взгляд на Аню. Она смотрела на меня с тревогой.

— Иди, — сказала она. — Сыграй свою роль. Я буду здесь. Я всегда буду ждать тебя.

Я глубоко вздохнула, поправила фату, заставила себя улыбнуться — той самой счастливой, сияющей улыбкой, которую ждали от меня — и направилась к двери. В зал, где сидели мужчины. Где сидел он. Мой насильник. Мой муж.

Я вошла, и все взгляды устремились ко мне. Мусса стоял в центре зала, с бокалом в руке. Увидев меня, он улыбнулся. Искренне. Почти нежно. Он протянул мне руку.

— Иди ко мне, — сказал он, и в его голосе слышалась любовь.

Я взяла его за руку. Его ладонь была теплой и сильной. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри меня все сжимается.

— Я здесь, — сказала я громко, чтобы все слышали.