Глава 12

Самолет приземлился в аэропорту, и я почувствовала, как знакомый воздух окутывает меня липкой, душной пеленой. Воздух, которым я дышала до побега. Воздух, пропитанный ложью, страхом и его присутствием. Муссы. Я снова здесь. Снова в клетке. Все усилия, весь этот долгий путь через границы и страны — всё оказалось бессмысленным. Он нашел меня, поймал и приволок обратно, как нашкодившего котенка.

Я смотрела в иллюминатор на серое, неприветливое небо и чувствовала, как внутри меня разливается тяжелая, свинцовая усталость. Я устала бояться. Устала бежать. Устала быть жертвой. Но в груди, где-то глубоко, все еще теплился огонек. Маленький, почти незаметный, но живой. Это был мой ребенок. Я боролась за него. И я не имела права сдаваться.

Трап подали. Мы поднялись. Хамза шел рядом со мной, напряженный, как струна. Каждый мускул его тела кричал о готовности защищать. Он смотрел на Муссу так, будто хотел испепелить его взглядом. Его челюсти были сжаты до хруста, кулаки — сжаты. Он не сказал ни слова за весь полет, только сидел, глядя в одну точку, и внутри него кипела такая ярость, что, казалось, самолет вот-вот взорвется.

Мусса, напротив, был спокоен. Даже расслаблен. Он шел впереди, чуть прихрамывая — аристократическая походка человека, привыкшего, что мир вращается вокруг него. На нем был безупречный костюм, на запястье блестели часы, стоившие больше, чем вся наша съемная квартира в Италии. Он не оборачивался, не смотрел на нас. Он просто вел нас за собой, как пастух ведет овец на бойню.

В машине нас ждала Аня.

Я увидела ее через стекло: худую, бледную девушку с тревожными глазами. Она сидела на заднем сиденье черного джипа, теребя в руках платье. Когда мы подошли, она выскочила наружу, едва не споткнувшись.

— Наргиз! — выдохнула она, бросаясь ко мне. — Слава Богу! Я так волновалась! Ты в порядке? Что случилось? Почему вы вернулись?

Она обняла меня, но я почувствовала, как ее руки дрожат. Она знала. Она всегда чувствовала, когда я лгу. Она видела меня плачущей по ночам. Она была единственной, кто знал правду обо мне. И сейчас она смотрела на меня с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце.

— Все хорошо, Аня, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Мы просто решили вернуться. Мусса и я... мы решили пожениться.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза. В ее взгляде промелькнуло недоверие. Острое, как лезвие. Она смотрела на меня, и я видела, как она читает меня, как книгу, в которой каждая страница была написана ложью.

— Что? — переспросила она тихо. — Ты... замуж? За него?

Она перевела взгляд на Муссу, который стоял чуть поодаль, лениво разговаривая по телефону. Его темный силуэт выделялся на фоне серого неба. Он не смотрел на нас, но я знала, что он слышит каждое слово.

— Да, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Все изменилось, Аня. Он изменился. Он... он хочет дать моему ребенку имя. Семью. Я согласилась.

Аня молчала. Она смотрела на меня так, будто видела перед собой чужого человека. Ее глаза, влажные и беспокойные, впивались в мое лицо, выискивая малейшие признаки правды.

— Наргиз, — прошептала она, взяв меня за руку. — Ты уверена? Ты уверена, что это правильно?

Ее пальцы сжимали мои. Она хотела, чтобы я сдалась. Чтобы я призналась. Чтобы я сказала правду.

— Я уверена, — ответила я, глядя ей в глаза.

Ложь обожгла язык. Я чувствовала, как внутри меня все сжимается, как сердце колотится в груди, а ладони покрываются холодным потом. Но я стояла на своем. Я не могла сдаться. Не здесь. Не сейчас.

— Хорошо, — сказала она с какой-то странной интонацией, которая выдавала ее неверие. — Хорошо. Тогда... тогда я рада за тебя.

Она улыбнулась, но улыбка ее была натянутой, как тетива лука. Она не верила мне. Ни на секунду.

Мы сели в машину. Хамза сел рядом со мной, сжав зубы. Мусса сел спереди, рядом с водителем. Аня — с другой стороны от меня. Она смотрела в окно, но я чувствовала на себе ее взгляд. Она все еще не верила.

---

Дом. Проклятый дом. Роскошные апартаменты в центре города, где каждая вещь кричала о деньгах, но не было ни капли тепла. Мраморные полы, хрустальные люстры, кожаные диваны — все это было чужим, холодным, враждебным. Я стояла в гостиной и смотрела на эту роскошь, которая давила на плечи своей тяжестью.

Мусса исчез в кабинете, бросив на прощание короткое: «У вас есть час на разговоры. Потом я жду тебя у себя».

Хамза стоял у окна, сжав кулаки. Он не смотрел на меня. Он смотрел на город, который когда-то был нашим домом, а теперь стал нашей тюрьмой.

Аня подошла ко мне, когда мы остались одни. Она взяла меня за плечи и повернула к себе.

— Сядь, — сказала она жестко. — И расскажи мне правду.

Я села на край дивана, чувствуя, как подкашиваются колени.

— Я уже сказала тебе...

— Хватит! — перебила она. Ее голос дрожал от гнева и боли. — Наргиз, я знаю тебя всю свою жизнь! Я видела тебя в самые страшные моменты твоей жизни! Я была рядом, когда ты плакала по ночам, когда ты не могла спать, когда ты вздрагивала от каждого шороха! И ты хочешь сказать мне, что этот человек вдруг изменился? Он изнасиловал тебя! Он сломал тебя! И теперь ты выходишь за него замуж?!

Я сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони до боли.

— Аня, — начала я, но она не дала мне договорить.

— Не смей мне врать! — воскликнула она. — Я вижу, как ты дрожишь! Я вижу, как Хамза смотрит на него! Если бы это была правда, если бы ты действительно любила этого человека, твой брат не ненавидел бы его так сильно! Ты думаешь, я слепая?!

Я молчала. Слова застряли в горле. Я не могла сказать ей правду. Не могла объяснить, что я делаю это ради ребенка, ради Хамзы. Что если я откажусь, Мусса убьет моего брата или отберет моего малыша. Я не могла сказать ей, что я в заложниках, что я пленница в собственном доме, в собственном теле.

— Аня, пожалуйста, — сказала я тихо, и в моем голосе послышалась мольба. — Не заставляй меня говорить то, о чем я не могу сказать. Поверь мне просто... поверь, что я знаю, что делаю.

— Нет, — покачала она головой, и слезы блеснули в ее глазах. — Я не верю тебе, Наргиз. Я вижу, что ты в опасности. Я чувствую это каждой клеткой своего тела. Ты боишься его. Ты боишься до смерти, но почему-то молчишь. Почему?!

Она подошла ко мне и опустилась на колени, взяв мои руки в свои. Ее ладони были теплыми, родными. Они пахли домом, спокойствием, тем миром, которого у меня больше не было.

— Наргиз, — прошептала она. — Если он тебя шантажирует... если он угрожает тебе или Хамзе... скажи мне. Мы что-нибудь придумаем. Мы снова убежим. Мы уедем в другую страну. Мы спрячемся так, что он никогда нас не найдет.

— Нет, — покачала я головой, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Нет, Аня. Больше никаких побегов. Я устала. Я бежала слишком долго. Теперь я хочу просто... просто жить. Пусть даже так.

Она посмотрела на меня с такой болью, что я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться.

— Ты несчастна, — сказала она. — Я вижу это. Твои глаза... они мертвые. Где та смелая, упрямая Наргиз, которая сбежала из этого ада? Где она?

Я отвела взгляд и промолчала. Я не могла. Мне нельзя. Я не скажу ей правду. Я не повергну её такой опасности.

Хамза стоял у окна и просто молчал.

— Поговори с ним и мы уедем, — сказал брат, не смотря на меня.