Глава 1

POV ЗАЙНАБ

Город уже погружался в липкие сумерки, когда я выскочила из переулка, сжимая в руке сумочку. Ноги гудели от быстрой ходьбы, а в ушах всё ещё стоял панический звонок Муссы.

— Зайнаб, ты где? — его голос в трубке звучал на грани срыва, как будто он уже пересчитал все плохие варианты в уме.

— Да бегу я, бегу, — выдохнула я, пытаясь унять сбившееся дыхание. — Не волнуйся, Муса, я почти у дома. Вот за углом — и я там.

— Надо было за тобой заехать, — проворчал он, и я услышала, как на фоне что-то упало. Он нервничал.

— Не надо было, — я попыталась улыбнуться, чтобы он не слышал в моём голосе страха. — Скоро буду.

Я сбросила вызов и прибавила шагу. Обычно в это время здесь было людно, но сегодня арбатская улица вымерла: то ли ветер разогнал прохожих, то ли сама судьба специально опустошила пространство. Остались только я и тишина, нарушаемая моим же топотом.

И тут я заметила его.

Он стоял, неестественно выгнувшись и облокотившись о шершавую стену старого дома. Обычный парень, одетый неброско, но его поза была похожа на позу раненого зверя. Ладонь, вцепившаяся в живот, дрожала, а губы шевелились, будто он читал молитву или, наоборот, проклинал кого-то.

Моё сердце ёкнуло. На секунду я хотела пройти мимо — совесть боролась с инстинктом самосохранения, но воспитание взяло верх.

— С вами всё хорошо? — спросила я, остановившись на безопасном расстоянии.

Он дёрнул головой, и я увидела его глаза. Мутные, закатанные, словно он смотрел не на меня, а сквозь меня.

— А?.. Что? — прошептал он, и его голос был сухим, как песок.

Я шагнула ближе, поддавшись глупой жалости.

— Может, вам помочь? Скорую вызвать? Или позвонить кому-то?

В ответ он резко выпрямился, но не удержал равновесия — ноги подогнулись, и он начал медленно сползать по стене.

— Уходи, — выдохнул он с мукой. — Прошу... Это не контролируется. Всё плохо закончится.

Внутри меня всё сжалось в тугой узел.

— О Аллах...

Инстинкты проснулись поздно, когда я уже стояла рядом на коленях, пытаясь подхватить его за плечи, чтобы он не упал на асфальт. Пальцы коснулись его куртки, и в тот же миг он обмяк в моих руках, став вдруг невесомым и чужим.

Дрожащей рукой я потянулась в карман за телефоном. Надо звонить в скорую. Надо сказать брату, позвать на помощь. Мысли путались, когда я нащупала холодный корпус смартфона.

И в этот миг он очнулся.

Не шевельнулся, не застонал — именно очнулся. Его тело распрямилось с резкостью хлыста, и он вскочил на ноги так быстро, будто никакой слабости не было и в помине.

Я вздрогнула, и телефон выскользнул у меня из рук, глухо ударившись о камень.

Я подняла глаза — и захлебнулась ужасом.

В них была Тьма. Не просто тень — густая, вязкая чернота, которая растеклась по белкам, полностью затопив зрачки. Левый глаз дёргался, как будто под веком билась птица, а взгляд... в нём не было человека. Только голодная, дикая пустота.

— Я... я тогда пойду, — залепетала я, пятясь назад и не сводя с него глаз. — Мне пора. Честно.

Я наклонилась, чтобы поднять телефон, но он оказался быстрее. Его рука метнулась с неестественной скоростью, выхватив у меня аппарат, и с силой швырнула его в стену. Телефон разлетелся на сотню осколков, как хрупкий лёд.

В ушах зазвенела тишина.

Адреналин ударил в кровь, и я рванула вперёд, к спасительному свету фонаря на углу. Я бежала так, как не бегала никогда, но его шаги настигли меня через секунду.

Железные пальцы вцепились в моё запястье и дёрнули назад, разворачивая к себе. Я ударилась спиной о стену, выбив дыхание.

— Прошу вас... Не надо! — закричала я, чувствуя, как его руки сжимают мою одежду, с треском разрывая тонкую ткань. — Умоляю! Побойтесь Аллаха!

Я заслонилась руками, пытаясь оттолкнуть его, но он не чувствовал боли. Я брыкалась, царапала его лицо, но он даже не морщился. Будто бы всё это делал не он, а кто-то другой, страшный и бездушный, кто просто захватил его тело. В его глазах по-прежнему была та жуткая чернота, а на губах застыла бессмысленная гримаса.

— ПОМОГИТЕ! — завопила я так громко, что голос сорвался на хрип. — ЛЮДИ! ПОМОГИТЕ!

Тогда он зажал мне рот. Тяжелая, пахнущая потом и железом ладонь припечатала мои губы, прижав голову к холодному кирпичу. Слёзы градом покатились по щекам. Я не могла вздохнуть. Я чувствовала его дыхание на своей шее, слышала его сбивчивое, звериное дыхание...

Мысли метались. Я вспомнила лицо брата, его голос минуту назад: «Надо было за тобой заехать». Он был прав. Всегда прав.

«Я не вернусь домой», — пронеслось в голове. — «Я не увижу их больше».

Я зажмурилась, шепча последнюю мольбу.

Рывок ткани прозвучал как выстрел. Молния на юбке предательски взвизгнула, и холодный воздух впился в обнаженную кожу бедер, прежде чем грубая ладонь вжала меня лицом в шершавый бетон стены. Я даже не успела вскрикнуть — мир сузился до точки, до запаха пыли и гари, до далекого гула машин, который вдруг стал оглушительно близким.

А затем пришла боль. Она не была острой — острая боль обжигает и отступает. Эта была тупой, рвущей, всепроникающей. Он вошел в меня одним грубым, резким толчком.

Мне показалось, что меня раскололи надвое, как сухое полено. Внутри что-то хрустнуло, и я захлебнулась собственным стоном, который так и остался в горле, раздавленный тяжестью его ладони.

Слезы хлынули рефлекторно, обжигая щеки, но я зажмурилась так крепко, что за веками заплясали багровые круги. Я молилась только об одном: чтобы это кончилось. Чтобы я провалилась сквозь асфальт, сквозь земную твердь, в ту самую пустоту, которой так боятся живые.

Его движения были механическими, лишенными смысла, как у заводной куклы, выполняющей чужую волю. Время остановилось. Я считала не секунды, а удары собственного сердца, которое пыталось разорвать грудную клетку, выпрыгнуть из тела, лишь бы не быть свидетелем происходящего.

Каждый толчок отдавался в позвоночнике искрами электричества, стирая грань между реальностью и черным забытьем. Он длился всего пару минут. Для меня — целую вечность.

Когда он вышел из меня, я почувствовала пустоту, но она была ложной. Сразу же пришло новое унижение — горячие, липкие капли обожгли холодную кожу ягодиц. Он кончил, даже не глядя на меня. Как будто я была не человеком, а мусорным баком.

Он поправил джинсы, застегнул ширинку, и я слышала, как звякнула пряжка его ремня. Этот звук был хуже всего. В нем было будничное спокойствие, будто он закончил перекус. Шаги затихли в переулке. Я осталась одна.

Тело перестало слушаться. Я просто соскользнула вниз, по влажной стене, и плюхнулась на холодный, зернистый асфальт.
Он обжег ладони и голые бедра, но это была уже не та боль. Это была правильная боль — внешняя, чистая.

Я легла на бок, свернувшись калачиком, и уткнулась носом в грязный камень. Слезы текли уже не градом — они лились сплошным потоком, заливая лицо, шею, смешиваясь с дорожной пылью, кровью и превращаясь в жидкую грязь.

Внизу живота пульсировало огненным шаром, к горлу подступала тошнота, а в голове билась одна мысль, которую я гнала от себя всеми силами:

Я сломана. Не тело — я сама. Все, что было «мной», осталось там, на стене, растоптанное подошвой его ботинок.

Это был не просто конец. Это была остановка. И я лежала на асфальте, глядя в серое небо, и чувствовала, как земля подо мной медленно уходит в пропасть, забирая меня с собой.