Глава 6

Солнце только начало пробиваться сквозь легкую утреннюю дымку, когда я решила, что мне срочно нужно в цветочный магазин. К Наргиз. При одном воспоминании о ней у меня сжималось сердце — той самой девушке, которую мой брат когда-то так безрассудно обидел.

Я уже натягивала пальто, когда в коридоре появился Муса. Его лицо мгновенно потемнело.

— Куда это ты собралась? — голос брата прозвучал резче, чем ему, наверное, хотелось.

После того случая меня не выпускали одну никуда. Эдик стал моей тенью — он отвозил меня, ждал, привозил обратно. В ресторанах он сидел за соседним столиком, на прогулках держался в паре шагов позади. Я устала от этого до зубного скрежета, но в глубине души понимала: родные просто боятся. Боятся, что страшное повторится.

— В цветочный поеду, — соврала я с невинным видом. — Цветов захотелось. Свежих, живых.

— Мы можем заказать доставку, — Муса скрестил руки на груди. — Зачем лишний раз выходить?

— Нет. Я хочу сама посмотреть, выбрать, понюхать.

— Зайнаб, — он раздраженно вздохнул, и в этом вздохе послышалась усталость старшего брата, которому надоело быть надзирателем, — зачем тебе лишний раз рисковать?

— Да что в этом такого?! — голос дрогнул. — Я просто хочу живых цветов! Хочу почувствовать себя нормальной!

Наш спор прервала мама. Она появилась в коридоре бесшумно, но ее присутствие всегда ощущалось тяжестью. Если мои раны успели затянуться, а страх начал отпускать, то у нее все осталось по-прежнему. Каждую ночь она просыпалась и заглядывала в мою комнату, проверяя, дышу ли я.

— Что за шум? Почему ты злишься на сестру? — мамин голос звучал ровно, но я знала: внутри нее все кипит.

— Она хочет поехать в цветочный, — буркнул Муса.

— Ничего страшного. Я поеду с ней. Что за балаган вы тут устроили?

— Мама...

— Муса, — мама подняла руку, останавливая его, — я один раз послушала вас. Я позволила вам решать. И чем это обернулось? — в ее глазах блеснули слезы. — Я больше никого слушать не стану. Я больше не позволю своей дочери страдать.

Она развернулась и ушла собираться, оставив нас с братом в тяжелой тишине. Муса бросил на меня раздраженный взгляд — в нем смешались злость, вина и беспомощность — и молча вышел.

Пусть. Мне было все равно. Впервые за долгое время я чувствовала предвкушение. Мы поедем с мамой. Вдвоем. Как раньше. Я смогу сдержаться, не накинуться на бедную девушку с расспросами: как у нее дела? Смогла ли она пережить этот ужас? Перестала ли вздрагивать по ночам, как я?

— Дочка, чего стоишь? — из гостиной вышел папа, на ходу застегивая рубашку. Его голос всегда действовал на меня успокаивающе.

— Маму жду. Мы вместе поедем цветы покупать, — я улыбнулась ему, и улыбка получилась почти настоящей.

— Цветы? Зачем вам цветы?

— Хочу в комнату поставить, — я пожала плечами. — Чтобы глаз радовали. Чтобы вкусно пахло. Чтобы хоть что-то живое было рядом.

Папа ничего не ответил. Он просто подошел, обнял меня и поцеловал в макушку, как в детстве.

POV НАРГИЗ

Час дня. Солнце стояло в зените, заливая витрину цветочного магазина золотым светом. Я перебирала стебли роз, когда услышала знакомый голос Роксаны.

— Наргиз, ты в этом году не была в отпуске. Не хочешь отдохнуть?

Роксана — моя начальница и по совместительству самый яркий человек в моей жизни. С синими, как южное море, волосами и пронзительными голубыми глазами. Она всегда говорила, что цветы должны быть такими же необычными, как люди, которые их покупают.

— Да, наверное, — ответила я, не отрываясь от работы. — Но ближе к лету. Мы с братом хотим уехать, развеяться. Подальше отсюда.

— Отличная идея! — Рокса засияла. — Куда планируете? На море? В горы?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь звякнула колокольчиком. Вошли две женщины — пожилая и молодая. Предположительно мать и дочь. Молодая была красивой: темные волосы, тонкие черты лица, но глаза... В них застыла такая глубокая печаль, что мне стало не по себе.

— Здравствуйте, — сказала девушка, и в ее голосе послышалась странная интонация. Словно она меня знала. Словно мы уже встречались.

— Здравствуйте, — я постаралась улыбнуться профессионально. — Что предпочитаете? У нас сегодня свежие гортензии и георгины.

— Мы походим, посмотрим, — ответила женщина, уже рассматривая композиции у входа.

А девушка не сводила с меня глаз. Я чувствовала ее взгляд кожей: он был тяжелым, ищущим, почти умоляющим.

— Мы знакомы? — не выдержала я.

— А... что? Мы? — она вздрогнула, словно очнулась от сна. — Нет, вовсе нет. Простите.

— Ну хорошо, — кивнула я и отвернулась к розам, чтобы скрыть замешательство.

Но она не унималась.

— Как ваши дела? — внезапно спросила она.

— Ээ... — я растерялась. — Нормально?

— Славно, — она улыбнулась. Улыбка была светлой, но в ней чувствовалась такая боль, что у меня сжалось сердце.

— Дочка, — вмешалась женщина, — что ты пристала к девушке? Лучше цветы выбери. Вон те белые хризантемы, посмотри, какие красивые.

— Хорошо, мама.

Они пробыли в магазине недолго. Выбрали несколько композиций, оплатили и заказали доставку на дом. Когда женщина спросила, где уборная, Роксана любезно показала дорогу, и я осталась с девушкой наедине.

Она смотрела на меня снова. Словно хотела что-то сказать, но не решалась.

— У вас прекрасный магазин, — выдавила она наконец.

— Спасибо, — я кивнула, чувствуя себя неловко, — мы очень стираемся над ним

Дверь снова звякнула — вошел новый клиент. Я подняла голову, чтобы поприветствовать его, и мир вокруг меня рухнул.

Это был он.

Тот, кого я поклялась ненавидеть вечно.

Тот, кто перевернул мою жизнь.

Тот, чье лицо я видела в кошмарах.

Он замер на пороге, и его глаза расширились от узнавания. Воздух между нами стал вязким, тяжелым. Я не могла дышать. Не могла отвести взгляд.

Вдруг все поплыло перед глазами. Пол ушел из-под ног, и единственное, что я помню — это чей-то крик, топот ног и руки Роксаны, которые успели подхватить меня, когда я начала падать.

А потом — темнота.

И в этой темноте — его лицо. Снова.

Ужас — это слишком мягкое слово для того, что я чувствовала.