Глава 24

POV НАРГИЗ

Сегодня меня выписали. Формально. Но я все равно останусь в больнице — рядом с Айлой. Я не могла оставить свою дочь ни на минуту. Она была слишком маленькой, слишком беззащитной, чтобы я могла позволить себе уйти. Врачи говорили, что с ней все хорошо, что она крепкая и сильная, но я все равно боялась. Боялась, что если я отвернусь, если я уйду хоть на мгновение, что-то случится. Что я потеряю ее.

Все эти семь дней, что я провела в больнице, Мусса не отходил от меня ни на шаг. Он был рядом каждую минуту. Он приносил мне еду, поправлял подушки, массировал ноги, когда они отекали. Он сидел со мной по ночам, когда я не могла уснуть, и рассказывал какие-то истории — смешные, грустные, трогательные. Я слушала его, и внутри меня разливалось странное тепло. Я не знала, что это было. Благодарность? Привычка? Или что-то большее? Я не позволяла себе думать об этом. Не сейчас.

Сегодня мы решили съездить домой. Я хотела искупаться, постирать вещи и взять новые. Я чувствовала себя грязной и уставшей, хотя медсестры помогали мне с гигиеной каждый день. Но ничто не сравнится с домашней ванной. С ощущением чистоты и свежести.

Когда мы доехали до дома, я сразу пошла в душ. Горячая вода обожгла кожу, но я не чувствовала боли. Только облегчение. Я стояла под струями воды и смотрела, как мыльная пена стекает по моему телу, унося с собой усталость и тревогу. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть. Дышать. Жить.

Когда я вышла из душа, я оделась в чистую, свежую одежду. Белая футболка, мягкие штаны. Просто и удобно. Я чувствовала себя почти человеком.

— Может, ты поспишь перед тем, как мы поедем? — спросил Мусса, когда я спустилась вниз. Он стоял у окна и смотрел на небо. Оно было серым, тяжелым, как свинец.

— Нет, не стоит, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Я выспалась в больнице. Лучше поедем сразу.

Я подошла к нему и посмотрела в окно. На улице было ветрено. Деревья клонились к земле, и по небу бежали тяжелые тучи. Что-то надвигалось. Что-то большое и страшное.

— Похоже на шторм, — сказала я, и в моем голосе послышалась тревога.

— Возможно, — ответил Мусса. — Но мы успеем доехать.

Мы собрали вещи и уже были готовы выходить, когда зазвонил телефон Муссы. Он поднес трубку к уху, и я видела, как его лицо меняется. Сначала удивление, потом тревога, потом... облегчение.

— Что? — спросила я, когда он положил трубку. — Что случилось?

— Это из больницы, — сказал он, и его голос был спокойным, но я чувствовала напряжение. — Они сказали, что сегодня лучше не приезжать. Больницу закрыли из-за штормового предупреждения. Они перевели всех пациентов в безопасные зоны. С Айлой все в порядке.

Я выдохнула, чувствуя, как страх отпускает мое сердце.

— Но наша дочь... она там одна. Я хочу быть с ней.

— В больнице сейчас намного безопаснее, чем на улице, — сказал Мусса, подходя ко мне и беря меня за руки. — Поверь мне. Они специально оборудованы для таких ситуаций. С ней все будет хорошо.

Я кивнула, хотя внутри меня все еще была тревога. Я хотела быть с ней. Я хотела держать ее на руках. Но я знала, что он прав. Дорога в такой шторм была бы слишком опасной.

— Что ж, — сказала я, стараясь улыбнуться. — Тогда остается только лечь спать.

Мусса кивнул и пошёл запирать двери и окна. Я легла на кровать и закрыла глаза. Сон пришел не сразу. Я слышала, как ветер завывает за окном, как стучат ветки по стеклу. Но я заставила себя успокоиться. Все будет хорошо. Айла в безопасности. Я в безопасности. Мы справимся.

Я провалилась в тяжелый, тревожный сон.

***

Я проснулась от ужасных, громких звуков. Они были такими сильными, что, казалось, стены дрожали. Я распахнула глаза и села на кровати. За окном творился настоящий хаос. Ветер сносил все на своем пути. Деревья гнулись до земли, ветки летали в воздухе, как щепки. Я видела, как забор во дворе соседей рухнул под напором стихии. Небо было черным, как сажа. Настоящий смерч.

— Только не это, — прошептала я, чувствуя, как страх парализует мое тело.

Я вскочила с кровати и побежала к двери.

— Мусса! — завопила я, и в моем голосе слышалась паника. — МУССА!

Он вбежал в комнату через секунду. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

— Наргиз, быстро! — сказал он, схватив меня за руку. — В подвал! Скорее!

Он потащил меня вниз по лестнице. Я спотыкалась, но он держал меня крепко, не давая упасть. Мы спустились в подвал, и он закрыл за нами тяжелую дверь. Я услышала, как щелкнул замок. Мы были в безопасности. По крайней мере, я надеялась на это.

Подвал оказался уютным. Здесь стоял мягкий диван, маленький телевизор, холодильник. На полках были книги. В углу — коробки с едой и водой. Мусса подготовил это место заранее. Он знал, что в их регионе бывают штормы.

— Айла, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Как наша дочь?

— Все хорошо, — ответил Мусса, и его голос был спокоен. — Я позвонил в больницу, как только увидел, что происходит. Они сказали, что все пациенты в безопасности. Шторм там почти не ощущается. С ней все будет хорошо.

Я выдохнула, чувствуя, как страх начинает отпускать. Я села на диван. Мои ноги дрожали. Я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться.

— Садись, — сказала я, глядя на Муссу. — Сядь рядом.

Он сел рядом, и я почувствовала его тепло. Он накрыл меня пледом и притянул к себе. Я не сопротивлялась. Мне было страшно. Очень страшно. Я прижалась к нему и закрыла глаза.

— Будет страшно, — сказал он тихо. — Но я с тобой. Ты не одна.

— Я боюсь за Айлу, — прошептала я. — Я не хочу потерять ее.

— Ты не потеряешь ее, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что я почти поверила. — Мы не потеряем ее. Она — наша семья. Наша дочь. Все будет хорошо.

Я чувствовала, как он гладит меня по голове. Его рука была теплой и нежной. Я слышала, как бьется его сердце. Ровно, сильно. Он был спокоен. Он был моей опорой в этом хаосе.

Наверху бушевал шторм. Я слышала, как ломаются деревья, как грохочет крыша, как что-то тяжелое падает на пол. Казалось, что весь мир рушится. Но здесь, в подвале, я чувствовала себя в безопасности. В его объятиях. В его тепле.

— Я боюсь, — прошептала я.

— Мы справимся. Мы всегда справляемся.

Я посмотрела на него. В тусклом свете его лицо казалось мягче, добрее. Я видела в его глазах любовь. Ту самую любовь, которую я так долго не позволяла себе замечать.

— Мусса, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что ты рядом.

Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула улыбка.

— Я всегда буду рядом, — сказал он. — Я обещал тебе.

Я закрыла глаза и уткнулась лицом в его плечо. Мы сидели так, укутанные в один плед, слыша, как наверху все уничтожается. Но нам было все равно. У нас были мы. И была наша дочь, которая ждала нас в больнице.

— Айла будет самой счастливой девочкой, — прошептал Мусса. — Я сделаю все, чтобы она была счастлива.

— Мы сделаем все, — ответила я. — Мы вместе.

Я чувствовала, как внутри меня разливается мир. Впервые за долгое время я не чувствовала страха. Только надежду. Только любовь. Только уверенность, что все будет хорошо.

Шторм бушевал наверху, но мы были в безопасности. Мы были вместе. И это было главное.

Мусса сидел рядом, и я чувствовала его тепло. Его рука лежала на моем плече, и это прикосновение дарило мне покой. Я смотрела на него, и в моей душе боролись два чувства: страх и любовь. Я боялась признаться. Боялась, что он не поверит. Боялась, что я снова разобью свое сердце. Но я больше не могла молчать. Я не могла прятать то, что чувствовала.

— Мусса, — прошептала я, и мой голос дрогнул.

Он повернулся ко мне, и в его глазах был вопрос. Он ждал. Он всегда ждал. Он терпеливо ждал, пока я приду к нему сама.

— Да? — отозвался он, и его голос был мягким, почти нежным.

Я посмотрела в его глаза. В них не было ни тени насмешки, ни привычной стальной холодности. Только тепло. Только любовь. Только надежда.

— Я люблю тебя, — сказала я, и каждое слово давалось мне с трудом. — Мне надо было сказать это еще в больнице, но я не могла. Я боялась. Я боялась, что это неправильно. Что я предаю себя, позволяя себе любить тебя. Но я больше не могу врать себе. Я люблю тебя, Мусса.

Я замолчала, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Я ждала его ответа, и каждая секунда казалась вечностью.

— Наргиз, — сказал он, и его голос сорвался. — Я самый счастливый мужчина в мире.

Он приблизился ко мне, и я почувствовала, как его руки обвивают мою талию. Он прижался к моим губам, и я ответила на его поцелуй. Это был первый наш поцелуй. Он был страстным, манящим, полным той самой любви, которую мы оба так долго прятали. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его сердце, которое билось в унисон с моим. Я забыла о боли, о страхе, о прошлом. Только он. Только мы. Только этот момент.

Когда он отстранился, его глаза блестели.

— Я ждал этого, — сказал он, и его голос был хриплым от волнения. — Я ждал, когда ты скажешь мне это. Я надеялся. Я верил, что однажды ты увидишь во мне не монстра, а человека. И я не ошибся.

— Ты изменился, — ответила я, касаясь его щеки. — Я видела это. Каждый день. Каждый час. Ты стал другим. И я... я полюбила этого человека. Настоящего тебя.

Он взял мою руку в свою и поцеловал ладонь.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя больше жизни. И я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Ты и Айла. Мои девочки. Мое сердце.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Мы будем счастливы, — сказала я. — Я верю в это.