Глава 13

Я стояла в кабинете своего насильника и ждала, когда он заговорит. Мое сердце билось ровно — я научилась контролировать его, как учат контролировать дыхание перед прыжком в бездну. Я смотрела на Муссу, который стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Его силуэт четко вырисовывался на фоне серого, тяжелого неба, и он казался мне воплощением всего, что я ненавидела в этом мире. Но я не отводила взгляд. Я больше не была той испуганной девушкой, что дрожала перед ним несколько месяцев назад. Теперь у меня была цель. И я шла к ней, даже если дорога лежала через ад.

Надолго ли я перестала его бояться?

— Свадьба будет проходить в моем доме, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, без эмоций, будто он обсуждал деловую сделку. — Все как положено. Я долгое время не появлялся в свете, и никто не знает, что происходит в моей личной жизни. Мои партнеры и знакомые поверят в то, что я уже давно женат, а это всего лишь церемония, которую мы решили провести для родных. Так проще. Меньше вопросов.

Я слушала его и чувствовала, как внутри меня закипает злость. Он говорил о свадьбе, как о спектакле. Как о представлении, где я должна была сыграть роль покорной, счастливой невесты. Но я не собиралась быть марионеткой. Я выйду за него замуж, потому что у меня нет выбора. Но я не позволю ему управлять каждым моим шагом.

— Я сказала брату, что выхожу замуж по любви, — произнесла я твердо, и мой голос прозвучал в тишине кабинета, как вызов. — Подруге я сказала то же самое. С твоей стороны я жду того же. Ты будешь играть роль влюбленного жениха. Ты будешь улыбаться мне, брать меня за руку, смотреть с обожанием. Я не хочу, чтобы мои родные пострадали еще больше. Они и так уже достаточно пережили из-за тебя.

Мусса медленно повернулся ко мне. Его лицо было бесстрастным, но в глазах промелькнула хищная искра. Он усмехнулся — той своей ленивой, самоуверенной усмешкой, которая всегда приводила меня в бешенство.

— Как хочешь, — пожал он плечами. — Мне без разницы, какая у нас будет легенда. Ты хочешь любви? Получишь. Я могу быть убедительным, когда это нужно. — Он сделал шаг ко мне, и я невольно напряглась. — Но запомни главное. Мы будем жить отдельно. Ты получишь свою квартиру, свою свободу в пределах разумного. Ты можешь делать все, что захочешь... кроме одного.

Он остановился напротив меня, возвышаясь надо мной, как скала. Я смотрела ему в глаза и не отступала.

— Кроме чего? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Общение с противоположным полом, — сказал он. — Никаких друзей-мужчин. Никаких коллег. Никаких случайных знакомств. Ты — моя жена. И даже если это фикция, никто не должен сомневаться в твоей верности.

Я вздернула подбородок. Внутри меня закипела дерзость. Я не хотела подчиняться. Я хотела бороться. Даже если это была бессмысленная борьба, я не могла позволить ему сломать меня окончательно.

— А если у меня есть друг? — спросила я вызывающе, глядя ему прямо в глаза.

Естественно, никакого друга у меня не было. Я сказала это специально. Чтобы поиграть с огнем. Чтобы показать ему, что я не сломленная овца. Что он не сможет запереть меня в золотой клетке без единого ключа.

Мусса наклонил голову, и в его взгляде промелькнула опасная искра. Он улыбнулся — но в этой улыбке не было ни капли тепла. Только угроза.

— Тогда у тебя есть два варианта, Наргиз, — сказал он тихо. — Либо ты разрываешь с ним связи сама. Либо это делаю я. Поверь, мои методы тебе не понравятся. Твой «друг» может исчезнуть в один день. И никто никогда не найдет его.

— Ты не можешь диктовать мне, как жить! — выкрикнула я, сжимая руки в кулаки. Ногти впились в ладони, и боль немного отрезвила меня. — Я выхожу за тебя лишь для того, чтобы не потерять ребенка. Не для того, чтобы играть с тобой семью! Я не буду твоей куклой! Не буду молча сидеть и ждать твоего разрешения дышать!

Мусса развернулся ко мне полностью. Он был так близко, что я чувствовала запах его парфюма. Но я не отступила. Я стояла и смотрела на него с ненавистью, которую не могла скрыть.

— Ты думаешь, раз ты фиктивная жена, это дает тебе право жить своей жизнью? — спросил он насмешливо.

— Я и буду жить своей жизнью! — я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. Моя грудь почти касалась его груди. — Я буду общаться с кем захочу, гулять с кем захочу, видеться с кем захочу. И ты мне не указ.

Мусса посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза потемнели. Он наклонился к моему лицу так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Поверь мне, — прошептал он, и в его голосе зазвучала сталь. — Если ты ослушаешься, последствия тебе очень не понравятся. Я не шучу, Наргиз. Я никогда не шучу. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо.

Я смотрела ему в глаза и не отводила взгляда. Внутри меня все дрожало, но я не показывала страха. Я больше не имела права бояться.

— На меня больше не действуют твои угрозы, — сказала я ледяным тоном. — Ты сломал меня однажды, но я собрала себя по кусочкам. И теперь я сильнее, чем ты думаешь. Я надеюсь на то, что в следующий раз увижу тебя только в день свадьбы. Твоя компания мне больше не нужна.

Я развернулась на каблуках и направилась к двери. Сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Я взялась за ручку, но его голос остановил меня.

— Мои родители уже почти приехали, — сказал он, и в его голосе прозвучала насмешка. — Они хотят познакомиться с тобой и твоим братом. Будь добра, веди себя прилично. Не позорь меня перед ними.

Я замерла на пороге. Внутри все сжалось. Родители. Он привез своих родителей. Значит, он настроен серьезно. Значит, он действительно не собирается отпускать меня.

— Надеюсь, они не такие, как ты, — бросила я через плечо и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Я глубоко вздохнула, прижавшись спиной к холодной стене коридора. Руки дрожали. Колени подкашивались. Я закрыла глаза и заставила себя дышать медленно и глубоко. Один вдох. Второй. Третий.

— Ты справишься, — прошептала я себе. — Ты справишься, Наргиз.

Я выпрямилась, поправила волосы и пошла обратно в гостиную, где ждали Хамза и Аня.

Они сидели на диване в напряженном молчании. Хамза смотрел в одну точку, сжав кулаки. Аня сидела рядом, нервно теребя край платья. Когда я вошла, они оба подняли на меня глаза.

— Родители Муссы скоро будут здесь, — сказала я тихо. — Они хотят познакомиться.

Хамза молчал. Он не разговаривал со мной с тех пор, как мы сели в самолет. Он был настолько зол, что каждое слово, каждое движение выдавало его ярость. Но он молчал. И это молчание было хуже любых криков. Я знала, что он ненавидит меня за это решение. За эту ложь. За то, что я добровольно возвращаюсь в клетку.

Но я также знала, что он будет в безопасности. И это успокаивало меня больше, чем что-либо.

Аня подошла ко мне и взяла за руку.

— Все будет хорошо, — прошептала она. — Мы справимся.

Я кивнула, сжимая ее ладонь.

***

Спустя пятнадцать минут дверь распахнулась, и в гостиную вошли родители Муссы. Они выглядели так, будто сошли со страниц дорогого журнала. Мужчина — высокий, статный, с гордой осанкой и небольшой сединой на висках, одетый в безупречный костюм. Его лицо было суровым, взгляд — пронизывающим. Он смотрел на нас с высоты своего положения, и я чувствовала, что он оценивает нас, взвешивает, решает, достойны ли мы его семьи.

Рядом с ним шла женщина. Высокая, элегантная, с хищным взглядом, который выдавал ее характер. На ней было дорогое платье, волосы уложены в идеальную прическу, на пальцах сверкали кольца с драгоценными камнями. Она улыбалась, но улыбка была натянутой — она тоже оценивала нас. Она тоже решала, подходим ли мы для ее сына.

А за их спинами я увидела ее. Зайнаб. Ту самую девушку в цветочном. Она была одета так же роскошно, как и её родители, с опущенными глазами. Я помнила, что она была сестрой Муссы. Я не знала, почему она была здесь, но в ее взгляде не было враждебности. Только какая-то тихая, грустная покорность.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается напряжение.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. За моей спиной встали Хамза и Аня. — Здравствуйте.

— Рады вас видеть, — произнес Умед, отец Муссы. Его голос был глубоким и властным. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Мы так долго ждали этого момента. Наш сын наконец-то нашел свою судьбу.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Моя судьба? Я с трудом сдержала горькую усмешку.

— Приятно познакомиться, — добавила Роза, мать Муссы, с натянутой вежливостью. Она окинула меня взглядом с ног до головы, оценивая. Ее глаза задержались на моем лице, на моей фигуре. — Вы очень красивая, Наргиз. Мусса рассказывал о вас.

Я сомневалась, что он рассказывал о чем-то хорошем. Но я улыбнулась в ответ.

— Спасибо. Вы тоже прекрасно выглядите.

Нас пригласили в столовую. Длинный стол был накрыт белой скатертью, на нем стояли хрустальные бокалы и серебряные приборы. Я села рядом с Хамзой — мой брат сжал мою руку под столом, и это прикосновение дало мне сил. Аня села рядом со мной, с другой стороны. Напротив нас расположились Мусса с родителями. Зайнаб села рядом с матерью, но я чувствовала на себе ее взгляд. Она смотрела на меня с каким-то странным выражением — не ненавистью, не злостью, а скорее грустью. Как будто она знала что-то, чего не знала я.

Тишина за столом была тяжелой. Никто не знал, с чего начать. Умед первым нарушил молчание, взяв в руки бокал с водой.

— Ну что ж, — сказал он, обводя нас взглядом. — Мы рады, что наша семья наконец-то объединяется. Мусса долго искал свою судьбу, и мы благодарны, что он нашел ее в твоем лице, Наргиз. Надеюсь, ты будешь достойной женой нашему сыну.

Я сглотнула ком в горле. Достойной женой. Как будто речь шла о корове на ярмарке. Я чувствовала, как Хамза сжимает мою руку под столом, и это помогало мне держаться.

— Я постараюсь, — ответила я сухо.

Роза, мать Муссы, улыбнулась, но в ее улыбке чувствовалась сталь.

— У нас в семье всегда были строгие традиции, Наргиз. Мы ценим верность, уважение и послушание. Я надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты часть нашей семьи, и от тебя ждут соответствующего поведения.

Я медленно перевела взгляд на нее. Послушание. Строгие традиции. Я понимала, что она пытается меня приручить. Показать мне мое место. Но я не собиралась прогибаться. Не перед ней. Не перед Муссой. Не перед кем-либо.

— Я ценю ваши традиции, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, но твердо. — Но у меня тоже есть свои принципы. Я выросла в другой семье, и я привыкла уважать себя. Я буду уважать вашу семью, но и вы должны уважать меня.

Роза приподняла бровь. В ее глазах промелькнула искра раздражения. Она не привыкла, чтобы ей возражали. Но она сдержалась.

— Конечно, дорогая, — сказала она с ледяной вежливостью. — Всегда важно находить общий язык.

Мусса смотрел на меня с легкой усмешкой, как будто наслаждался этим спектаклем. Он ничего не говорил, но его взгляд говорил за него: «Я же предупреждал тебя. Моя семья — это не шутки».

Я перевела взгляд на Зайнаб. Она сидела, опустив глаза, и молчала. Я заметила, как она нервно крутила в пальцах край скатерти. Она выглядела несчастной. Как будто ее держали здесь против воли.

Я чувствовала, что между нами есть какая-то невидимая связь. Мы обе были заложницами этой семьи. Только она родилась в ней, а меня в нее затащили силой. Но суть была одна — мы обе не были свободны.

Атмосфера за столом была напряженная. Никто не был рад этой встрече, и теплом тут и не пахло.

— Мы решили сыграть свадьбу через месяц, — сказал Мусса, нарушив тишину.

— Так скоро? — удивился его отец.

— Ждать нечего. Я уже рассказал вам о своём плане.

— Да, но как мы подготовимся за месяц? — растерялась Роза.

— Нам не нужна пышная свадьба, — ответила я.

— Нужна! — вдруг сказал Хамза. Он заговорил впервые с тех пор, как сел в самолет.

Все взгляды устремились к нему.

— Что, простите? — спросил Умед.

— Свадьба будет пышной и громкой. Если дело в деньгах, я могу взять все на себя. У меня есть деньги. Я откладывал их для Наргиз, когда ей не было даже десяти, чтобы когда-нибудь устроить ту свадьбу, которую она заслуживает, — твердо ответил брат.

Ком подступил к горлу, слезы навернулись на глаза. Я посмотрела на Аню. Она понимала меня. Понимала, как никто другой.

Мой брат угробил свою жизнь ради меня, а я расплачиваюсь с ним вот так? Я ужасная сестра. Просто отвратительная.

Отец Муссы высокомерно ухмыльнулся.

— Поверьте, денег у нас предостаточно.

— Я рад за вас, но я не позволю вам все оплатить. Мы разделим все пополам. Я в состоянии устроить сестре свадьбу, о которой она мечтает.

Я положила свою руку на руку брата, и он крепко сжал её. И я почувствовала себя в безопасности.

— Как хотите. Мы не возражаем, — ответил Умед. На секунду в его глазах промелькнуло уважение, но лишь на секунду. Он не забывал, что Хамза сделал с его дочерью.

Я снова посмотрела на Зайнаб. Она сидела неподвижно, как статуя. Ее пальцы все еще крутили край скатерти, но взгляд был пустым. Она смотрела куда-то вдаль, будто ее мысли были далеко отсюда. Я хотела заговорить с ней, спросить, все ли у нее в порядке, но не могла. Не при родителях. Не при Муссе. Я боялась, что мое участие может навредить ей.

Мусса сидел во главе стола, невозмутимый, как каменное изваяние. Его лицо не выражало ни эмоций, ни чувств. Он смотрел на нас с высоты своего положения, и я знала, что он думает: «Ты моя. И никуда ты не денешься».

Я отвела взгляд. Мне было противно смотреть на него.

Ужин закончился. Мы вышли из столовой, и я почувствовала, что могу наконец-то выдохнуть. Аня подошла ко мне и обняла за плечи.

— Ты справишься, — прошептала она.

— Я знаю, — ответила я. — Я справлюсь.

Но внутри меня был страх. Я боялась, что однажды я сломаюсь. Я боялась, что этот брак убьет во мне все живое.

Но я не позволю этому случиться. Я буду бороться. Я выживу. Ради моего ребенка. Ради Хамзы. Ради себя.

Я выживу.