Глава 39. В особняке
Цинь Шаоюй и Шэнь Цяньлин поспешили обратно в особняк Ли и увидели, что ворота тщательно охраняются, стражи в три раза больше, чем обычно. Люди на улице перешёптывались, недоумевая, что случилось.
- Хозяин дворца Цинь, молодой господин Шэнь, - управляющий, естественно, узнал их обоих и ещё издали дал знак открыть ворота.
- Почему вдруг усилили охрану? — притворно удивился Цинь Шаоюй.
- Увы, - управляющий вздохнул и смущённо произнёс: - Этому слуге неловко говорить об этом, пожалуйста, простите, хозяин дворца.
- Почему неловко говорить? – из-за угла во двор вышел человек и холодно сказал: - Поскольку постыдные дела уже вышли наружу, стоит ли бояться того, что скажут посторонние!
- Да, да, то, что сказал второй молодой господин, совершенно верно, - управляющий кивал и постоянно подобострастно кланялся.
- Иди работай, - мужчина отослал управляющего, затем повернулся и почтительно сказал: - Я Ли Ботянь, и я вышел встретить хозяина дворца Циня и молодого господина Шэня.
Блядь, лёгок на помине!
Шэнь Цяньлин не ожидал так сразу с ним столкнуться, поэтому уставился на него во все глаза.
Действительно, внешний облик совсем не соответствует реальности - он совсем не похож на того, кто способен на такое!
- О чём только что говорил второй молодой господин? - спросил Цинь Шаоюй.
- Хозяин дворца не знает, - Ли Ботянь вздохнул. – Перед новым годом мой отец взял новую наложницу, но вскоре после этого она тайно изменила ему, опозорив семью Ли!
Шэнь Цяньлин сразу же почувствовал отвращение к нему – он держался так, будто совершенно не при чём. Он вообще мужчина?!
- Значит, семья Ли поймала её любовника? И как собираются поступить с ним? — холодно спросил Цинь Шаоюй.
- К тому моменту, как моя мать привела туда людей, мужчина уже сбежал, - невозмутимо сказал Ли Ботянь. - Остались только некоторые грязные вещи.
Он был абсолютно спокойным! Шэнь Цяньлин почувствовал острое желание плеснуть ему в рожу подсоленной газировкой[1]!
[1]盐汽水 yánqìshuǐ подсоленная газированная вода.
- Я отведу Лин Эра на задний двор, чтобы посмотреть, - Цинь Шаоюй обошёл его и вошёл внутрь.
- Хозяин дворца, пожалуйста, остановитесь! - Ли Ботянь догнал их и преградил путь. - Это частное дело семьи Ли. Надеюсь, хозяин дворца не будет вмешиваться.
- Нет! - прежде чем Цинь Шаоюй успел открыть рот, Шэнь Цяньлин грозно произнёс: - Я обязательно должен посмотреть!
...
Ли Ботянь был немного удивлён. По слухам выходило, что молодой господин Шэнь всегда был возвышенным и утончённым. Почему теперь он суёт нос в чужие дела?
- Лин Эр хочет пойти, ты собираешься остановить его? — спросил его Цинь Шаоюй.
- Конечно, я не смею, - Ли Ботянь выглядел смущённым. - Просто наказание очень сурово, и я боюсь, это напугает господина Шэня.
Мать твою, ты таки знаешь, что наказание очень сурово, а?! Шэнь Цяньлин ещё больше пожалел ту наложницу. Завести интрижку по своей глупости было большой ошибкой, а тот, с кем она завела интрижку, был просто зверем в человеческом обличье!
- Пойдём на задний двор, - Шэнь Цяньлин серьёзно посмотрел на Цинь Шаоюя.
Хозяин дворца Цинь довольно усмехнулся, подхватил его за талию и одним махом вскочил на крышу.
Ли Ботянь был встревожен: - Хозяин дворца Цинь!
Не успел он договорить, как эти двое исчезли из виду.
На заднем дворе был беспрерывный поток людей, слуги торопливо перетаскивали дрова. Женщина со связанными за спиной руками была привязана к деревянному столбу. Было очевидно, что слова тёмных стражей, что её собираются сжечь заживо были правдой.
- Ты уверен, что хочешь спасти её? - Цинь Шаоюй приземлился на двухэтажное бамбуковое здание и спросил его на ухо.
Шэнь Цяньлин нахмурился: - Ты тоже считаешь, что она заслуживает смерти?
- Это дело не имеет ко мне никакого отношения, - Цинь Шаоюй ущипнул его за щёку. - Я спрашиваю тебя.
- Я стану свирепым демоном и не пощажу вас! - женщина всё ещё кричала и ругалась.
- Разжигайте огонь! — отдала приказ величавая женщина средних лет. Её волосы были седыми, губы — тёмно-красными, а на запястье она носила зелёный нефритовый браслет. Она, очевидно, занимала очень высокое положение.
- Быстрей спаси её! - Шэнь Сяошоу не мог вынести зрелища, когда девушка сгорает заживо.
Цинь Шаоюй кивнул, и как раз когда он собирался взлететь цингуном вместе с ним, он слегка нахмурился.
- Что случилось? - Шэнь Цяньлин встревожился. Видя, что языки пламени уже взметнулись вверх, он не должен был медлить! Нужно скорее спасать её!
- Слишком поздно, - Цинь Шаоюй вздохнул. - Она прикусила язык и покончила с собой[2].
[2]Вид самоубийства, распространённый в основном в восточной литературе. Нужно срочно покончить с собой, не используя руки? Просто прикусите язык по-настоящему сильно! Это всё равно что держать во рту таблетку цианида, но вам не нужно готовиться заранее. Вероятно, в художественной литературе это работает лучше, чем в реальной жизни.
- А? - Шэнь Цяньлин на мгновение остолбенел и повернул голову, чтобы посмотреть на огонь, от ужаса у него по спине побежали мурашки.
- Не смотри, - Цинь Шаоюй закрыл ему глаза и заслонил от него окровавленное лицо.
Шэнь Цяньлин схватился за его пояс и никак не мог обрести дар речи.
Цинь Шаоюй похлопал его по спине: - Возвращаемся?
Шэнь Цяньлин кивнул.
Цинь Шаоюй крепко обнял его за талию и отвёл в их комнату.
Даже если эта девушка совершила ошибку, видеть, как её жизнь исчезает прямо глазах, было ужасно. Шэнь Цяньлин почувствовал неописуемую боль в сердце. Он сел на стул, не говоря ни слова.
- О чём ты думаешь? - Цинь Шаоюй присел перед ним на корточки.
- ... Тяжело на душе, - Шэнь Цяньлин посмотрел на него. - Если бы мы пришли раньше, возможно, ей не пришлось бы умереть.
- Слишком много "если", - Цинь Шаоюй достал платок и помог ему вытереть холодный пот с ладоней. - Даже если мы действительно совершили ошибку, это всего лишь капля в море. Люди, которые несут наибольшую ответственность, — это её родители, которые отказались от неё и продали на прогулочную джонку[3] особняка Ли, похотливый помещик Ли, который возжелал её красоты, Ли Ботянь, у которого был с ней роман, и она сама.
[3]画舫 huàfǎng разукрашенная джонка (для увеселительной поездки, ярко раскрашенная и иллюминированная). Переводчик не берётся судить, причём тут эта джонка, возможно девушка развлекала там гостей либо это что-то вроде плавучего борделя.
- Так-то оно так, однако, была возможность спасти её, - Шэнь Цяньлин вздохнул.
- Не думай об этом, - Цинь Шаоюй погладил его по голове. - Хочешь немного отдохнуть?
Шэнь Цяньлин кивнул, но не успел он встать, как снаружи сообщили, что помещик Ли приглашает их к себе.
- Я тоже пойду, — сказал Шэнь Цяньлин.
- Тебе нужно подремать, прежде чем идти, - Цинь Шаоюй поднял его и осторожно положил на кровать. - Я составлю тебе компанию.
- ...А как насчёт помещика Ли? — спросил Шэнь Цяньлин.
- Если он хочет ждать, пусть ждёт, - Цинь Шаоюй помог ему развязать ленту для волос. - Ты выглядишь плохо, я волнуюсь.
Шэнь Цяньлин обнял одеяло и изо всех сил старался выкинуть из головы ту кровавую сцену.
А помещик Ли, который крутился в приёмной, был бессердечно уведомлен тёмной стражей — хозяин дворца Цинь и молодой господин Шэнь снова легли спать, поэтому ещё некоторое время прийти не смогут! Боюсь, вам придётся подождать!
Помещик Ли почувствовал тяжесть в сердце, когда услышал это, почему они постоянно хотят спать?
Даже если вы молоды, нельзя же столько трахаться, а?!
- Папа, - вошёл Ли Ботянь. - Почему снаружи так много людей?
- Это все, кто пострадал от того насильника, - сказал помещик Ли. - Твой старший брат по природе замкнут. Если хозяин дворца Цинь скажет ему хоть несколько слов, боюсь, он получит ещё больше потрясение. В конце концов, это один и тот же насильник, так что задавать вопросы можно им.
Ли Ботянь усмехнулся: - Папа действительно заботится о моём старшем брате.
- Ничего не поделаешь. Здоровье Боцзиня неважное, - помещик Ли вздохнул. - Хозяин дворца, возможно, не сможет прийти ещё некоторое время, так что пусть выпьют чаю и отдохнут.
Ли Ботянь кивнул: - Я всё сделаю.
- Как дела на заднем дворе? — спросил помещик Ли.
- Бабушка[4] уже разобралась, - сказал Ли Ботянь. - Что касается того человека, я опросил дежуривших охранников и слуг, и они все сказали, что не видели его.
[4]奶奶 nǎinai бабушка, бабка (со стороны отца).
Господин Ли вздохнул: - Такой позор для семьи, если об этом все узнают, мы потеряем лицо.
- Папа, не беспокойся об этом, - Ли Ботянь помог ему сесть на стул. - Важно найти насильника, который навредил моему старшему брату.
- Тебе тоже следует быть внимательным! - господин Ли крепко схватил его за руку. - И помни, что у тебя есть ещё третий брат, ты должен хорошо его защищать, чтобы он не пострадал от насилия.
Ли Ботянь не знал, смеяться ему или плакать: - Мы с третьим братом владеем некоторыми боевыми искусствами, так что папа может быть спокоен.
- Я не знаю, сможет ли хозяин дворца Цинь поймать насильника, - господин Ли был обеспокоен.
- Люди городе следят за ситуацией, - сказал Ли Ботянь. - Даже если не ради моего старшего брата, то ради репутации дворца Погони за Тенью он должен сделать всё возможное.
А хозяин дворца Цинь, которого так жаждал весь народ, в этот момент лично массировал акупунктурные точки Шэнь Цяньлина.
Курильница на столе источала слабый цветочный аромат, который оказывал успокаивающее действие.
- Ломит! - Шэнь Цяньлин, лёжа на кровати, вжал голову в плечи.
- Если ломит, значит, твои меридианы заблокированы, нужно посильнее надавить, - молодой рыцарь Цинь очень профессионален!
- Не надо посильнее! - Шэнь Цяньлин глупо захихикал. - Щекотно.
Наконец-то рассмеялся... Хозяин дворца Цинь погладил его голову и тоже рассмеялся: - Тогда давай надавим в другом месте.
- В каком? - спросил Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй перевернул его и ущипнул за живот: - Ты последнее время набрал вес.
- Заткнись! - самолюбие Шэнь Сяошоу было уязвлено, и он пнул его.
- Знаешь, что здесь? - Цинь Шаоюй указал на его живот.
Шэнь Цяньлин смутился: - Жирное мясо.
Ублюдок, нарочно привлекаешь внимание к этому!
- Пф-ф-ф, - Цинь Шаоюй рассмеялся.
- Не хрен ржать! - Шэнь Цяньлин встал, нашёл рубашку и оделся. - Я презираю тебя, ты издеваешься над толстыми людьми!
- Как я могу издеваться над своей госпожой, - Цинь Шаоюй подтолкнул его обратно к кровати. - Я спрашивал, знаешь ли ты, какая здесь акупунктурная точка?
- Конечно, нет, - буркнул Шэнь Цяньлин. Лао-цзы знает только меридианы жэнь-май и ду-май[5] и надавливание на виски, чтобы улучшить зрение!
[5]任督二脉 rèn dū èr mài кит. мед. жэнь-май и ду-май (входят в число восьми необычных меридианов 奇经八脉).
- Это акупунктурная точка Кайюань[6], - сказал Цинь Шаоюй. - Мастера боевых искусств обычно постоянно массируют её, чтобы значительно увеличить свою внутреннюю силу. Обычные люди также могут укреплять своё тело, массируя её.
[6]开元 kāiyuán 1) Кайюань (девиз правления императора 唐玄宗 (李隆基) в 713—741 гг.); 2) основывать государство (династию). Видимо, Цинь Шаоюй на ходу приплёл красивое слово.
- В самом деле? - Шэнь Цяньлин выразил своё сомнение.
- Если ты сомневаешься, давай я помассирую её тебе? – сказал Цинь Шаоюй. - Через полчаса ты почувствуешь, что испорченная ци[7] полностью выйдет из твоего тела, и ты будешь чувствовать себя намного легче, чем раньше.
[7]浊气 испорченный воздух (То есть фраза звучит двусмысленно)).
...
Шэнь Цяньлин чуток задумался и охотно принял предложение!
В любом случае, он ничего не потеряет!
Поэтому хозяин дворца Цинь спокойно лег рядом с ним и стал гладить его живот рукой.
Он мягкий, пухлый и тёплый. Это действительно приятно!
- Почему мне не больно, когда ты массируешь эту акупунктурную точку? — спросил Шэнь Сяошоу.
- Эта акупунктурная точка необычная. На неё нельзя сильно нажимать, - Цинь Шаоюй был совершенно невозмутим. - Иначе её можно повредить.
Блядь, её можно повредить? Шэнь Цяньлин был потрясён. - Что будет, если она повредится?
- Печень и внутренности разорвутся на мелкие кусочки[8].
[8]肝肠寸断 gāncháng cùnduàn печень и внутренности разрываются на мелкие кусочки (обр. в знач.: сердце кровью обливается, душа разрывается от горя; убиваться, страдать).
Эти слова действительно потрясают!
- А? - Шэнь Цяньлин тут же втянул живот. - Тогда я не позволю нажимать на неё!
- Слишком поздно, - Цинь Шаоюй стал врать без зазрения совести. – Так как уже начали, нельзя останавливаться, иначе всё разладится[9]. Тебе остаётся только послушно лежать полчаса.
[9]玉石俱焚 yùshí jùfén огонь уничтожает и яшму и камни (обр. истребить и правых и виноватых; перебить всех; уничтожить до основания; не оставить камня на камне; вести борьбу не на жизнь, а на смерть).
Шэнь Цяньлин:...!!!
- Почему бы нам не поговорить о чем-нибудь приятном и интересном? — спросил Цинь Шаоюй.
- Заткнись! — сурово сказал Шэнь Цяньлин. – Работай как следует и не отвлекайся!
Цинь Шаоюй:...
- Если ты надавишь мне до смерти, лао-цзы станет демоном и будет преследовать тебя каждый день! - Шэнь Сяошоу сжал кулаки, очень свирепо.
Цинь Шаоюй:...
Пф-ф.