Глава 26. Встреча со старым знакомым
Факты доказали, что порой грубое насилие действительно эффективнее весеннего ветра, рождающего дождь[1]! Итак, через полчаса Хуа Тан с удовлетворением вернулась в аптеку, чтобы приготовить лекарство, а Бая Ляньхуа с разбитым лицом потащили обратно в тюрьму.
[1]春风化雨 chūnfēng huàyǔ весенний ветер рождает дождь (обр. в знач.: сеять семена просвещения; благотворное влияние воспитания).
- Почему вы, люди из демонической секты, такие упрямые? – сетовал страж, который тащил его. – Так или иначе, тебе пришлось бы рассказать, зачем же доводить дело до побоев!
- Именно, именно, - второй страж стал вторить первому. – Левый страж славится своей свирепостью, когда дело касается избиений. Расскажи ты сразу, не нахлебался бы так.
- В следующий раз, если она спросит, ты ни в коем случае больше так не делай.
- Важнее спасти свою жизнь, а?! Какие тут могут быть моральные устои?
- Посмотрите, как ему досталось, он же весь фиолетовый!
...
Просто заткнитесь.
Бай Ляньхуа был на последнем издыхании, слёзы текли по его лицу.
Бля, эти знаменитые секты праведного пути - просто ужасающие, а?!
Ночь пролетела быстро, и рано утром следующего дня Шэнь Цяньлин проснулся от ослепительного солнечного света.
- Доброе утро, - Цинь Шаоюй ущипнул его за нос.
- ...Доброе утро, - Шэнь Цяньлин зажмурился, а потом едва приоткрыл глаза.
Цинь Шаоюй рассмеялся от его вида: - Ещё не проснулся?
- Проснулся, просто в голове мутится, - Шэнь Цяньлин сел, держа в руках одеяло. - Мы уезжаем сегодня?
- Конечно, нет, - Цинь Шаоюй прислонился к изголовью кровати. – Ледяной яд только-только прекратил своё действие, отдохнём ещё два дня, чтобы ты опять не слёг в дороге.
Шэнь Цяньлин натянул одеяло на лицо и глубоко вздохнул.
На самом деле лао-цзы не был таким субтильным.
Верните мне моё здоровое тело!
- Что ты хочешь на завтрак? — спросил Цинь Шаоюй, помогая ему одеться.
- Жареные свиные рёбрышки, - у Шэнь Цяньлина была довольно странная проблема. Обычно у всех пропадает аппетит после болезни, а он, наоборот, любил есть мясо.
Цинь Шаоюй нахмурился: - С утра пораньше свиные рёбрышки?
- ...Тогда нарезанную отварную курицу, - у Шэнь Цяньлина не было выбора, кроме как довольствоваться малым.
А через мгновение ему успешно досталась миска пшенной каши и тарелка маринованной редьки, причём без малейшего мясного кусочка.
Шэнь Цяньлин:...
Если у меня нет права голоса, тогда не надо и спрашивать, а?! Игры в демократию совсем ни к чему!
- Мне сегодня нужно кое-куда сходить, Хуа Тан останется, чтобы защитить тебя, - Цинь Шаоюй помог ему размешать кашу. - Не бегай после ужина, иди на задний двор, посиди на солнышке и почитай книгу, я постараюсь вернуться как можно скорее.
- Куда ты идешь? — с любопытством спросил Шэнь Цяньлин.
- Один местный сяншен[2] празднует свой день рождения. Я пойду туда, - сказал Цинь Шаоюй.
[2]乡绅 xiāngshēn деревенские шэньши; деревенский аристократ (чиновник в отставке).
Шэнь Цяньлин тут же посмотрел на него с восхищением. Ты готов пойти на такое, с позволения сказать, веселье! Молодой рыцарь, да ты вполне сгодишься на роль председателя уличного комитета[3]!
[3]街道办 jiēdàobàn уличный комитет (административная единица в территориальном делении КНР).
Цинь Шаоюй схватил его за щёку: - Что это за выражение лица?
Шэнь Цяньлин искренне сказал: - Я не знал, что у тебя такие увлечения.
Лезть туда, где народу побольше.
- Ты думаешь, я хочу туда идти? - Цинь Шаоюй скормил ему баоцзы. - Если бы там не присутствовал учитель Ли, я бы не пошёл и на его пятисотлетие, не говоря уже о пятидесятилетии.
- Пятисотлетие... ну конечно же, он черепаха[4]! - Шэнь Цяньлин скривил губы. – А кто же тогда учитель Ли?
[4]Видимо, снова игра слов: 王八 wángba 1) черепаха; 2) бран. рогоносец; ублюдок, шваль, сволочь. Фраза может звучать как: "Ну конечно же, он рогоносец". То есть фраза содержит двусмысленный намёк.
...
Выражение лица Цинь Шаоюя редко выражало такое замешательство.
- Так, так, - Шэнь Цяньлин страшно заинтересовался. - Может быть, это красавица, с которой у тебя были сложные запутанные отношения? Как мастер Цзэн, сестрица с большой грудью, или что-то в этом роде.
Цинь Шаоюй не знал, смеяться ему или плакать: - Как ты можешь так думать.
- Кто это? - Шэнь Цяньлин упорно не желал отстать.
- Он старый друг моего учителя. Он некоторое время обучал меня Четырём книгам и Пяти канонам"[5]. Этому сяншену он приходится дядей со стороны матери, - сказал Цинь Шаоюй. - Хотя то, чему он учил, было устаревшим и по большей части бесполезным, раз уж он здесь, я должен пойти и встретиться с ним, чтобы он не нажаловался моему учителю.
[5]四书五经 sì shū wǔ jīng "четыре книги и пять канонов" (четыре книги: "Луньюй" 论语, "Мэнцзы" 孟子, "Дасюе" 大学, "Чжунъюн" 中庸; пять канонов: "Ицзин" 易经, "Шу-цзин" 书经, "Шицзин" 诗经, "Лицзи" 礼记, "Чуньцю" 春秋).
На самом деле, последнее предложение является ключевым моментом. Старикашка, который любит жаловаться исподтишка, действительно раздражает до зубовного скрежета.
- Я тоже хочу пойти, - Шэнь Цяньлин ощутил величайший духовный подъём.
- Ты? - Цинь Шаоюй слегка изумился.
- А что, нельзя? - Шэнь Цяньлин был разочарован.
- Конечно, можно, - Цинь Шаоюй ухмыльнулся уголком рта. - Муж запевает — жена подпевает, это вполне разумно!
Шэнь Цяньлин:...
Ну ладно, ради того, чтобы поразвлечься, я, скрепя сердце, не стану с тобой препираться!
Семья сяншена была богатой и широко известной, поэтому, естественно, этот банкет по случаю юбилея пожилого члена семьи был чрезвычайно пышным, с развевающимися разноцветными лентами, взрывами петард и грохотом гонгов и барабанов, заставившим половину города прийти в смятение.
- Пришёл хозяин дворца Погони за Тенью, пришёл молодой господин дворца Солнца и Луны... - Цинь Шаоюй и Шэнь Цяньлин только что повернули за угол, когда управляющий начал орать во весь голос, и прокричал это пять или шесть раз подряд, как заевший лингафон[6]!
[6]复读机 fùdújī лингафон (аппарат, многократно воспроизводящий ранее записанные фразы).
Однако окружающие выразили своё понимание и даже подбадривали его, чтобы он выкрикнул ещё несколько раз — в конце концов, не у всех есть возможность приглашать гостей такого уровня, и крикнуть тридцать-сорок раз не является чрезмерным!
Мы все сейчас попросту умрём от зависти!
- Пожалуйста, сойдите с коня, - подождав, пока они въедут в ворота, слуга быстро подставил специальную скамеечку.
Так Сюэбай высокомерно поднял ногу и отпнул скамеечку на расстояние три метра.
- Ух ты! - толпа внезапно разразилась бурными аплодисментами.
Шэнь Цяньлин был ошеломлён. Чему же тут аплодировать?
Более того, вы средь бела дня почему-то не пошли работать, а пришли под дверь к другим людям, чтобы поглазеть на шумиху, и выглядите так, будто один веселей другого!
Почему ваша культурная и развлекательная жизнь такая убогая?
Цинь Шаоюй подхватил его за талию, спрыгнул с коня и уверенно приземлился на красную ковровую дорожку.
- Хао[7]! – взревела толпа, и аплодисменты внезапно стали громче.
[7]好 hǎo, hào здесь: что-то вроде нашего "супер!", "офигенно!" и т.п.
Шэнь Цяньлин:...
Что это за рухнувший мир, а?!
Как красавец, известный во всей Поднебесной, Шэнь Цяньлин, естественно, более популярен, чем Цинь Шаоюй, и простодушные сельчане даже приготовили разнообразные белые цветочные лепестки, чтобы выразить своё восхищение!
Поэтому Шэнь Цяньлин был вынужден, держась за руку с Цинь Шаоюем, медленно идти по длинной красной ковровой дорожке под дождём из цветочных лепестков, направляясь ко внутреннему двору дома сяншена. Это была просто сцена свадьбы!
Действительно, так и хочется кого-то выебать в один присест!
- Не хочешь им всем вломить? - на полпути спросил Шэнь Цяньлин сквозь стиснутые зубы, сохраняя невозмутимый вид.
Цинь Шаоюй скривился: - Это же безоружный и беззащитный простой люд.
Шэнь Цяньлин наполнился негодованием:
- Но они бросали в меня рис и соевые бобы. Прямо в лицо!
А если бы в глаз?!
Цинь Шаоюй сдерживал смех до колик в животе.
- Это для изгнания зла. Все знают, что ты недавно был ранен, и по своей доброте хотят помочь тебе избавиться от неудач.
Шэнь Цяньлин едва сдерживал слёзы.
Если бы я знал, что так получится, я предпочёл бы остаться спать дома, чем приехать сюда!
- О, это большая честь для моей скромной обители, что хозяин дворца Цинь и молодой господин Шэнь прибыли лично! – сяншен вышел на торжественную встречу с большой группой сопровождающих, и было очевидно, что он совершенно искренен.
- Господин Ли слишком вежлив, - Цинь Шаоюй улыбнулся. - Мой учитель здесь, поэтому мне следовало приехать сюда.
- Ха-ха-ха, хозяин дворца Цинь действительно шутник, - сяншен вдруг натянуто рассмеялся. - Моя фамилия Ван.
Цинь Шаоюй:...
Шэнь Цяньлин: - Пф-ф.
- Интересно, где сейчас мой учитель? - Цинь Шаоюй редко так интеллигентно выражался. На самом деле, он больше всего боялся, что учитель Ли снова начнет занудствовать. А просто сразиться со старикашкой было невозможно, и это ужасно раздражало.
Сяншен поспешно провёл его в центральный зал, где на стуле сидел седовласый старик и, трясясь от старческой немощи, пил чай.
- Наставник, - Цинь Шаоюй шагнул вперёд и поклонился.
Вокруг были люди, пялящиеся на них во все глаза, и Шэнь Цяньлину было неловко просто стоять в стороне, поэтому ему пришлось последовать за ним и тоже поклониться.
Сплошное смущение и расстройство.
Старик прищурился и посмотрел на них обоих с непостижимым выражением лица, словно он о чём-то думал, и долгое время молчал. Когда терпение Цинь Шаоюя уже почти истощилось, он наконец услышал, как тот безучастно спросил: - Вы кто?
Цинь Шаоюй:...
Шэнь Цяньлин:...
Молодой рыцарь, ты уверен, что это твой учитель, ты, часом, не обознался?
- Учитель Ли, это хозяин дворца Цинь, Цинь Шаоюй, - сяншен поспешно напомнил ему на ухо, а затем посмотрел на них обоих с извиняющимся видом и сказал:
- У моего дяди в последние годы стала плохая память. Хозяин дворца, я прошу прощения.
- Господин Ли слишком вежлив, - Цинь Шаоюй деланно улыбнулся. Знал бы, что меня не помнят, просто не пришёл бы.
Шэнь Цяньлин с сочувствием посмотрел на сяншена — он и сам-то так не запомнил, что твоя фамилия Ван.
Сяншен сухо усмехнулся, было видно, что он почувствовал себя задетым.
- О, это Шаоюй, - после того, как сяншен ему напомнил, учитель Ли внезапно осознал, кто перед ним.
Цинь Шаоюй быстро поправил улыбку на лице.
- Ты так вырос, - учитель Ли схватил Шэнь Цяньлина за руку.
Лицо хозяина дворца Циня застыло.
Шэнь Цяньлин смутился и сказал: - Учитель, вы обознались.
- Ты не Шаоюй? - учитель Ли тут же пришёл в замешательство. - Ты Сяо[8] Чжань?
[8]Сяо - в данном случае это часть имени собственного, тут используется иероглиф 萧 xiāo сущ. полынь, чернобыльник. То есть это не что-то вроде "младший Чжань" (по аналогии с Сяо Лином), это такое полное имя - Сяо Чжань (где Сяо – фамилия, т.к. китайские имена начинаются с фамилии). Китайцы различают эти "Сяо" на слух, но русской транскрипцией эти тонкости не передать.
Шэнь Цяньлин:...
Хотя я не знаю, кто такой Сяо Чжань, но почему это имя кажется мне знакомым?
- Этот Сяо и не ожидал, что учитель всё ещё помнит меня, - снаружи вдруг раздался радостный смех. - Я действительно польщён.
Сяншен тут же широко раскрыл рот, и Шэнь Цяньлин тоже втайне удивился. Хотя он не знал, кто это, но уж больно лёгок на помине...
В следующую секунду в дверях появился высокий и могучий мужчина и многозначительно посмотрел на Шэнь Цяньлина.
- Я его знаю? - Шэнь Цяньлин тихо спросил Цинь Шаоюя.
- Нет, - Цинь Шаоюй решительно покачал головой.
- Я не ожидал, что второй господин Сяо тоже придёт. Этот Ван действительно, действительно... - сяншен был так тронут, что чуть не заплакал.
- Ты слишком много думаешь, - нетерпеливо сказал Сяо Чжань. – Моё появление здесь не имеет к тебе никакого отношения.
Улыбка сяншена была ужаснее слёз:
- Даже если это ради моего дяди, Ван должен быть благодарен.
Но Сяо Чжань не собирался сохранять ему лицо и продолжал говорить совершенно прямо:
- К учителю Ли мне было просто по пути. Я пришёл сюда ради Лин Эра.
Шэнь Цяньлин был потрясён, услышав это: - Ради меня?
Цинь Шаоюй холодно фыркнул, его лицо потемнело.
- Как ты? – очень мягко спросил Сяо Чжань.
Шэнь Цяньлин взглянул на Цинь Шаоюя и, видя, что тот не намерен ему помогать, честно признался:
- По правде сказать, я потерял память.
Итак, изволь сначала представиться, мой дорогой!
- Это даже хорошо, - Сяо Чжань не был этим слишком удивлён. Вместо этого он хлопнул в ладоши и сказал: - Поможет освободиться от некоторых обманщиков.
- Второй господин Сяо слишком много хочет, - холодно сказал Цинь Шаоюй и протянул руку, чтобы обнять Шэнь Цяньлина. - Мы с Лин Эром уже помолвлены. Неважно, как он изменился сейчас, он всё равно человек моего дворца Погони за Тенью.
Что это за очередная сцена соплей с сахаром... ...Шэнь Цяньлин был в очень противоречивом настроении. Быть реквизитом — ещё ладно, но может кто-нибудь выйти и объяснить, что происходит?
- И что означает эта помолвка? - презрительно сказал Сяо Чжань. - Не говоря уже о том, что вы ещё не женаты, даже если он выйдет за тебя замуж и отправится во дворец Погони за Тенью, рано или поздно он будет моим!
Пошёл ты нахуй! Глаза Шэнь Цяньлина расширились. Даже если не касаться прав человека, я тебя вообще не знаю! С какого это хрена я рано или поздно стану твоим?!
Поэтому он решительно и сердито сказал: - Ты... вообще заткнись!
Уголки рта Цинь Шаоюя поползли вверх, он явно пришёл в очень хорошее расположение духа.
- Злющий, но даже более восхитительный, чем раньше, - Сяо Чжань не воспринял всерьёз его плохое отношение. В его глазах появилось ещё больше любви, и казалось, что оттуда вот-вот вырвется пламя!
Тебе нравится злая госпожа?
Шэнь Цяньлин ужасно смутился.
Может быть, я встретил того самого сказочного мазохиста[9]?
[9]Возможно, тут отсылка к серии лайт-новелл Акинары Мацуно, о школьнике-мазохисте Таро Садо, манга-адаптация сюжета от автора Иссэя Хёдзю начала выходить в сэйнэн-журнале Monthly Comic Alive 26 июля 2008 года.