17. Мрак окутал души
Эльф
- Мы надеемся, вы понимаете, что являетесь самыми главными подозреваемыми в убийстве.
Мистер Вагнер прекрасно видел наше понимание, а вместе с ним и усталость, и страх, и боль. Видел, но продолжал нас пытать глупыми вопросами, уповая больше подписать договор о нашей казни, а не узнать правду. Хорошо, что среди собравшихся преподавателей стояли и разумные люди: Илайн с Юримом. Однако я не был уверен, что они имели сильный вес в своём статусе, в отличие от мистера Блэйка, который прожигал меня полным ненависти взглядом.
Я был слишком разбит, чтобы задумываться о причинах или об ответах. Слишком раздроблен пулями боли, что сделала из меня мясное решето. Или это душу скомкали все пережитые события и смерти? Ведь уже во второй раз я находил чей-то труп... Может, это я убивал? Может, я настолько сошёл с ума, что даже этого не помнил?
- Что вы делали так поздно ночью в уборной?
Очередной глупый вопрос.
Хотелось заныть от этого представления в кабинете директора, но ещё больше - разрыдаться прямо за столом. Неужели они не видели, как нам плохо? Неужели они не знали, что мы были близки с Лукой? Что нам... нам тяжело вспоминать..?
Застывшие синие глаза.
Бледное лицо.
Кровь на волосах.
На теле.
На полу.
В-с-ю-д-у.
Лука всегда выглядел красиво, даже несмотря на шрам через глаз - словно греческий полубог, выступавший на олимпиаде перед всем миром. Его было легко заметить, легко услышать и легко почувствовать - такой большой, тёплый и сильный, как супергерой, что мог спасти всех и вся, даже самую любимую игрушку. Но кто станет нас сейчас спасать, если... если...
Даже в мыслях я не мог поверить в случившееся. Просто не мог полностью осознать, что...
Лука мёртв.
- Нам необязательно знать личные отношения учеников, - несмотря на заплаканные глаза, заступилась за нас Илайн, привлекая к своей тёмной фигуре в сером костюме Воительницы внимание присутствующих. - Они должны лишь на мече дать клятву, чтобы развеять все подозрения.
- Я бы на вашем месте не снимал бы так легко все обвинения, - смерил её недоверчивым взглядом мистер Блэйк.
- Будьте лучше на своём месте, Элдин, - защитил свою подругу профессор Фейм снисходительной улыбкой.
- Ещё одно убийство в стенах моей Академии, - совершенно не слушал их директор, который пытался спасти свою работу. - Заклинание Праэтеритум снова ничего не показало, верно?
- Верно, - подтвердил Юрим как специалист по заклинаниям.
- У меня есть предположение, что так настроена магия Гризеуса, - неожиданно выдал важную информацию Элдин.
- Вы предполагаете, что... убивают этим мечом? - уставился на него Маркус Вагнер, но его внимание вновь отвлекла Илайн:
- Прошу, давайте не при детях.
Я их почти не слушал. Мне было невероятно плохо: усталость давила на плечи, скорбь постепенно переходила в состояние опустошения, от голода ныл желудок, как и душа - от изобилия эмоций и событий. За окном стояло дождливое утро, но у меня было ощущение, что прошла уже вечность с тех пор, как я сидел вместе с Уреном в этом пропахшем пылью кабинете.
На самом деле, я не хотел, чтобы Урена тоже в чём-то обвиняли. Труп нашёл я, а не он, но друг выразил полную готовность меня не бросать и взять на себя часть ответственности. Он не видел Луку: я вбежал в нашу комнату вне себя от горя и паники, поэтому Урену пришлось долго меня успокаивать прежде чем выяснить, что же произошло. А дальше мы тотчас помчались в комнату Илайн. Мы думали, что она нас прикроет, как и в прошлый раз с Артуром, но, к сожалению, мы застали её с мистером Вагнером, который о чём-то с ней серьёзно разговаривал. Какой шок испытала Илайн... у неё было такое лицо, словно она потеряла сына.
В какой-то степени так оно и было.
- Тогда доставайте меч, - директор пытался держаться, но он до сих пор сам не оправился от гибели своего отпрыска. А теперь и второе убийство...
Как выжить?
- Расскажите правду и только правду, - мистер Блэйк вытянул вперёд меч кончиком лезвия в нашу сторону.
Короткое переглядывание - и Урен первый уверенно ладонью коснулся клинка, будто уже так делал, тогда как я давал сейчас клятву впервые. Сколько бы мне ни пришлось пережить в особняке, где я вырос, отец никогда не просил меня молчать, хотя каких только зверств я не видел - он был слишком уверен в том, что я никому ничего не расскажу. Никто не поверит или же не удивится. А чего ещё ожидать во времена войны и правления тёмным Магом? Люди настолько морально упали, что им уже всё равно.
Главное самим не умереть.
- Клянусь, что ни я, ни Урен Вейд не убивали Луку Пачини, лишь нашли его тело в мужском туалете в два часа семнадцать минут ночи, что мы не знаем убийцу и даже не имеем предположений, кто это, и не будем иметь их.
Три, два, один...
Ничего.
Значит, я действительно не сошёл с ума. Значит, Урен тоже в этом не замешан. Значит, в стенах Академии до сих пор бродил сумасшедший, убивающий людей. Но знать, кто это, мне совершенно не хотелось - интересно, да, но это не облегчит ни мою боль, ни чужую. Это не сделает мир добрее, не избавит нас от пророчества, не устранит опасность, не остановит войну, не воскресит Луку. Смысла - мало. Куда больше - страданий и риска. А после всего пережитого... Сколько раз я уже мечтал о спокойствии?
Господи, до чего же больно.
- Поклянитесь, что ничего никому не расскажите, - скомандовал Маркус, который ещё плохо соображал, раз наши показания его удовлетворили. Столько вопросов нам можно было задать... к счастью, нам повезло.
Хоть однажды.
Я выполнил просьбу, за мной повторил её Урен, который не сводил угнетающий взгляд с окна, словно ему было противно видеть все эти лица, предметы, книги, костюмы. Он никогда не любил людей, но сейчас его ненависть переросла в новую стадию - сжечь этих лицемеров, сжечь. Только бы не дышать с ними одним воздухом - лучше вдыхать вонь горелых трупов.
- Прежде чем вы уйдёте, - остановил нас перед дверью напряжённым голосом директор, - запомните, что мы не верим вам до конца. Ваши показания не точны и требуют дополнения, даже несмотря на клятву вы могли обмануть или сказать не всё, поэтому мы будем за вами следить. Элдин, проводите их до комнаты.
- Слушаюсь.
Шаги хаотично разрезали тишину: последние минуты учёбы медленно текли, и никто из учащихся даже не подозревал об ещё одном убийстве. Несправедливо? Скорее весьма небезопасно. Все ведь остальные студенты, кроме Крова Странных, не подозревали ничего опасного, жили себе спокойно, учились, тренировалась: девочки бегали за красотой и за Эфаном, а мальчики соревновались между собой, переняв это у Рени и Тоала. Такая мирная жизнь... Куда же катилась моя?
- Мне нужно с тобой поговорить, Феркад.
Мистер Блэйк остановил меня перед самой дверью нашей комнаты, на пороге которой остановился Урен, вопросительно на меня смотря.
- Наедине, я так полагаю, - заметил я его недовольный взгляд, направленный на моего друга.
- Верно.
И не дожидаясь моего соглашения, Элдин повёл меня в сторону. Оглянуться назад - это всё, что я смог сделать, хотя сопротивляться не стал: слишком мало физических и моральных сил во мне осталось. Так мало, что я с трудом соображал и стоял на ногах. Никогда раньше я не терял настолько близких мне людей: неужели все себя чувствовали так разбито после гибели другого человека? Осознание смерти лишало надежды жить счастливо, а чужое равнодушие давило в угол сознания, к своему одиночеству. И я потянулся взглядом к родному лицу: Урен внимательно следил, словно что-то собирался сказать, но лишь поднял руку, прижав её к глазу - на ладони красовался Глаз Крова.
Око за око.
- Я не знаю, что ты задумал со своим дружком, но только не смей приближаться к Тоалу, - сразу же приступил к проблеме мистер Блэйк, когда мы отошли к статуе Печального.
- У нас есть совмещённые уроки, я не могу не приближаться к нему, - я устало потёр карандаш за ухом, начиная уже потихоньку раздражаться от всего этого спектакля.
- Что это?
Элдин схватил меня за руку, на которой увидел нарисованный Глаз Крова. Вот чёрт, нужно было быть осторожным... но я так измотался как физически, так и морально, что уже забыл обо всём.
- Просто рисунок.
Мужчина чуть ли не сломал мне пальцы: так сильно он их сжал.
- Я видел у сына такой же. Что это? Вы ходите в какую-то секту? Или ты так помечаешь того, кого хочешь убить?
На мгновение я опешил. И вовсе не из-за этих слов, а от осознания того, что на ладони Луки тоже найдут этот Глаз и тут же зададутся вопросом, что это, к чему принадлежало. А значит, под опасность попадёт весь Кров Странных. Оставалось только надеяться, что все остальные будут куда более осторожными, чем я. И их тоже не убьют...
- Я никого не убивал, вы же слышали мою клятву, - я в гневе выдернул свою руку из чужой хватки.
- Это ничего не доказывает, - настаивал на своей глупой точки зрения Элдин. - Ты можешь всё равно что-то иметь против моего сына. И только посмей к нему приблизиться после всего произошедшего, Вандейл.
Я тут же догадался о причине его ненависти ко мне.
- Почему вы так терпеть не можете мой род? Я прекрасно слышал вас тогда, на порту, когда я с Рени заходил на борт «Огнесвета». Что мы сделали вам такого плохого?
Бородатое лицо мистера Блэйка стало темнее тучи.
- Это не твоё дело, Вандейл. Я лишь хочу, чтобы ты не трогал Тоала. Твоя Рени и так слишком много внимания к нему привлекла, но я с ней уже поговорил, чтобы она тоже больше не приближалась к нему.
- Почему только к Тоалу? - раз не мог я его переубедить, то хотя бы попытался сбить с толку. - А как же Эфан? Или он вам не сын?
Элдин так сильно нахмурился, что его болотного цвета глаза почти полностью скрылись под густыми рыжими бровями.
- Это уже моё личное дело...
- Вандейл, я в курсе, какая у меня фамилия, - перебив, зло огрызнулся я. - Прежде чем что-либо требовать от других, научитесь нормально отвечать на вопросы или не хранить в себе слишком много тайн. А то так никогда и не добьётесь желаемого.
- Я сам разберусь, что мне делать, - повысил голос мужчина. - Я просто хочу защитить своего сына.
- А я просто хочу, чтобы вы от меня отвязались!
- Своим друзьям так будешь говорить, - прорычал он. - Хотя бы их ты не убьёшь.
- Лука был мне дорог!
Слёзы...
Как давно я не плакал? Как давно я научился сдерживать свою боль, обращая её во вспыльчивость? Как давно я не ощущал этих солёных подтёков, едкими дорожками разъедающими кожу? Я не собирался плакать: после изнурительных часов и бессонной ночи хотелось просто лечь и отключить себя. Но на место опустошения вдруг всплыло множество эмоций: злость, обида, тоска и дикое отчаяние на уровне животного крика. Сорвать с себя кожу и скелетом броситься в котёл - пусть физическая боль заглушит моральную, пусть жара иссушит весь океан слёз.
Но я продолжал рыдать даже тогда, когда ворвался в свою комнату и уткнулся в грудь Урена.
Больше не хватало сил терпеть.
Королева
- Быть этого не может...
Медленно, медленно, медленно. Просто дыши. Вдох-выдох, вдох-выдох. Держись...
Но ноги подкосились - я рухнула на пол.
Дрожащая рука наощупь закрыла рот - то ли чтобы не вырвался истошный вопль, то ли чтобы прокусить до крови пальцы. Больно снаружи и внутри: дрожу, как плащ смерти на ветру, пока она возвышалась надо мной. Хотя надо мной ли? Ведь я не погибла - да, умирали в агонии эмоции, но не я.
А погиб... Лука.
Судьба - и тварь, и советчица, и путеводитель. Только по её велению я собиралась выйти уже из Гнезда, как услышала за стенкой разговор Феркада и Элдина. Нетрудно сложить одно с другим, чтобы получить ужасающую картину: друг мёртв. Мой единственный, мать вашу, мальчик-друг. Итальянец. Товарищ. Смельчак.
Лука.
Весь образ сильной распался под титаническим давлением тяжести осознания - я сидела на полу, таращась в стену, и медленно дышала, словно шевеление воздуха могло заставить чувствовать боль. Но вот же она, вот - внутри, жжёной газетой загарала все самые ранимые кусочки души. Даже самые стойкие ломались под утратой любимых и близких. Самое страшное - постепенно понимать, что дальше жизнь будет уже другой: ни хохота за столом в столовой, ни бормотания о частях машин, ни итальянской речи, ни жутких историй, ни нравоучений, ни защиты, ни дружеского объятия или поцелуя в щёку. Ничего больше из этого не будет.
Ничего.
Никогда.
Уже.
Не будет.
С какого момента судьба свела нас с кровью и печалью? Чем мы провинились? Куда больше меня волновали эти вопросы, чем то, откуда брат узнал эту информацию, зачем разговаривал с мистером Блэйком и кто убил... даже не находилось сил произнести его имя. Мы были друзьями с самого начала первого курса: как увиделись ещё на пароходе, так и не проходило ни дня, чтобы мы о чём-нибудь не болтали. Он на тот момент был единственным человеком, который мог меня рассмешить до слёз на глазах.
Но сейчас слёзы стояли не от смеха - горе скатывало их по веснушчатым щекам.
«Душа - разбитая кровью душа»
Я не знаю, в какой момент нашла в себе силы встать и двинуться по коридору мимо комнат. Всё казалось каким-то нереальным, размытым, я даже не могла понять, находилась ли я одна или уже закончились пары и это ученики заходили в свои комнаты, а не улыбки демонов блистали на табличках с именами. В сердце творилась настоящая смесь из удивления, борьбы, горечи и крика - ни выбрать, ни смешать, ни вылить. Таскала этот яд в себе, не проливая ни капли, - лучше самой умереть в омуте своих эмоций, чем затянуть туда кого-нибудь ещё.
«Глаза - фотухшие факелы, скованные льдом»
Музыка - как свет, на который я ориентировалась посреди тумана из ощущений и мыслей. Она звала меня, тихонечко тянула к себе, хотя я даже не понимала почему. Что-то в ней казалось особенным, красивым и... любимым. Нечто такое, что придавало вещам очертания и помогало мне двигаться дальше.
Шаг, ещё шаг, ещё.
«От них осталась лишь боль.
Родная боль»
- Рени?
Тоал отложил гитару, как только увидел моё заплаканное лицо на пороге своей комнаты. Он подскочил ко мне и осторожно усадил на своё место, а сам присел накорточки передо мной, чтобы пальцем утереть слёзы. Он не выглядел удивлённым, хотя никогда ни перед кем я не плакала, - скорее в нём заиграл некий инстинкт, благодаря которому он сразу же шёл успокаивать человека.
- Я рядом, я с тобой, - шептал Тоал, гладя меня по пальцам рук, будто всегда прикасался ко мне так нежно. - Что бы ни случилось, я буду рядом.
- А случилось нечто ужасное...
Волосы вставали дыбом - ведь никто ещё ничего не знал. Среди учеников обнаружился ещё один мёртвый, но никто ничего не знал, даже из Крова. И это казалось до одури неправильным: хотелось бить тревогу, кричать дабы достучаться и рвать на себе волосы от невозможности что-либо уже изменить или... вернуть.
Как жить теперь без Луки?..
- Не говори, если это тяжело, - ещё не подозревал ничего плохого Тоал, который продолжал ласково теребить мои пальцы, едва касаясь кистей и накрашенных ногтей.
В любой другой момент я бы даже не пришла к нему или хотя бы не позволила ему себя касаться, но сейчас... в этом действительно было что-то утешительное. И сокровенное. Обнажённое. Близкое.
- Ещё как тяжело, - я самостоятельно вытерла с подбородка слёзы и собралась с духом. - Т-ты просто не понимаешь...
- Я не хочу на тебя давить, - примирительно сказал Тоал, осознавший всю сложившуюся неловкую ситуацию. Но мне было далеко не до этого.
- Да послушай же ты! - вспыхнула я несмотря на горе. - Лука, он...
Тоал замер, глядя на меня разноцветными глазами, выглядывающими из-под рыжих лохматых волос.
- Что с ним?
- Он погиб.
Не спрашивал, не сопротивлялся, не отрицал - поверил, ведь так было предначертано в пророчестве. И с горечью принял к сердцу, скривившись в лице от боли. Он схватился за сердце, опустившись на колени, - билось ли оно, билось? С предыханием, медленно, не веря в реальность, но билось. К счастью или сожалению.
- А как же Сандра?
На голову мгновенно обрушился потолок ужаса.
- Ей же надо всё это рассказать... - осевшим голосом прошептала я, понимая, что не смогу это сделать.
И Тоал это видел.
- Нужен тот, кто является для неё сейчас самым близким человеком. Не стоит, чтобы она узнала все новости от преподавателей или от директора...
- А как же Эфан? - вспомнила я, когда взгляд упал на пустующую соседнюю кровать. - Он вроде хорошо дружит с Сандрой...
Тоал побледнел то ли от вопроса, то ли от новости. А он ведь был так же близок с Лукой, как и я...
- Эфан в последнее время стал слишком... - «странным, жутким, пугающим». - Он немного приболел. И сейчас находится в лазарате.
Ложь - но не оказалось сил что-либо выяснять. Горе слишком сильно давило на плечи, заставляя всё ближе и ближе склоняться к рукам Тоала: рыжие веснушки, серебристое кольцо, мозоли - так похожи на мои собственные, но всё же другие. Хотелось трогать их вечность: они отвлекали от переполненной эмоциями души, от кровавых картинок, что подкидывал мозг, от воспоминаний, где мы с Лукой были так счастливы... а теперь нас ждала верная тоска и серость жизни. Смерть всегда раньше всех забирала самые яркие лучики - этих тёплых хороших людей, которые были душой компании, но сейчас плыли по реке из гнили, погребённые в истоптанную землю. И среди них был теперь и мой лучший друг...
- Я не могу в это поверить, просто не могу, - ломалась я под натиском собственных чёрных мыслей. - Просто не могу осознать, что больше никогда не увижу его, никогда больше не услышу. Что Лука... мёртв.
- О Дьявол, Сандра...
Я резко вскинула голову. И действительно, в раскрытой двери стояла Сандра, моя amica.
И она всё слышала.
Вдохновение
- Итак, хорошо, Инуся, - ласково назвал меня Вэл, грызя орешки. - Если бы у тебя было десять печеньев, а непоседа Лем попросил пять, сколько бы у тебя осталось печенья?
- Ноль.
Парень нетерпеливо вздохнул:
- Инуся, это же элементарная математика.
- Потому что я бы отдала Лему их все.
Растроганная улыбка на лице друга - такая благодарность для меня. Никогда до этого мне не приходилось кого-либо рассмешить, умилить или ещё что-нибудь, а тут... Это так здорово и поразительно - определённо новые для меня ощущения. Хотя до этого я вообще почти ни с кем не общалась, кроме своего ненавистного брата...
- Что заставляет вас улыбаться? - срочно захотелось мне отвлечься от своих мыслей.
- Блинчики, - облизал солёные пальцы Вэл.
- Вкусняшки, - наколдовал ему салфетку Лем и смутился, когда глянул на меня. - А тебя что?
На секунду мне захотелось разреветься - так мало причин для смеха у меня было. Точнее... их вообще нет.
- Лицевые мышцы.
Вэл протянул мне орешек, который я с робостью приняла из его тёплых пальцев.
- А на самом деле?
Я пугливо прижала к себе ноги, хоть ничего страшного не происходило. Просто привычка... просто сломанная психика.
- Вы.
Они переглянулись.
Боже, наверное, я слишком откровенно это сказала... Наверное, они считали меня странной, думали, что я трусишка, что я никто. Наверное, они сидели тут, в Гнезде, со мной просто из жалости, а не потому, что я им хоть как-то интересна. Наверное, они сейчас сочтут мои слова за шутку и просто рассмеются...
Боже, как же не хотелось разочарования. Ни в себе, ни в них. Хотелось просто наконец-то довериться и перестать бояться...
Но сложно начать жить по-другому, когда все свои годы испытывал постоянный страх перед смертью.
- Ты для нас тоже очень важна, - пододвинулись ко мне близнецы с двух сторон и взяли за меня руки. - Мы тебя не тронем, никогда-никогда.
- Правда? - тихо спросила я, боясь того, что вдруг мне это послышалось.
- Конечно, - опровергнул мои опасения добрый голос Вэла. - Не забывай, что всегда есть свет в конце туннеля.
- И обычно это поезд, который вот-вот тебя переедет, но ладно.
Ну вот, снова...
Я сжалась, зажмурив глаза и приготовившись слушать обвинения за мои неправильные слова. Слишком мрачно, слишком обречённо - в глубине души хотелось стать светлее и ярче, но мой свет раз за разом беспощадно раздавливал Рик. Тихая и спокойная снаружи, но внутри - ураганы, метели, апокалипсисы: трещала земля, вырывались с корнем деревья, метались люди, ломались дома и машины, бурлили моря и океаны. Сейчас я - побитая многолетними войнами планета, впитавшая в себя столько крови, что ею можно было наполнить озёра, колодцы, реки.
Из моей души всегда текла кровь.
- Хэй, всё нормально, - по-ребячески растрепал мои волосы Лем. - На такие вещи не стоит закрываться в себе.
- Именно, - непременно согласился с братом Вэл. - Мы ведь для того и здесь, чтобы тебя защитить от всего плохого.
И я им была неимоверно благодарна за это.
Наша дружба началась случайно: они ходили в Гнездо, потому что тут можно было творить все что угодно, а я была тут, потому что это место - единственное, о котром не знал Рик. И получалось, что только здесь я могла спрятаться от него. Поэтому часто мы стали оставаться в Гнезде втроём. И как бы я ни старалась вести себя более непринуждённо или расслабленно, вечная напряжённость, что вот-вот меня ударят или изнасилуют, всё равно никуда не девалась. Ни бороться, ни измениться, ни избежать - чего я только ни пробовала, но ничто не помогло. Такой мне и оставаться на всю жизнь: неуверенной, хрупкой и слишком чувствительной пустышкой.
Да, я никто.
Н-и-к-т-о.
До сих пор поражаюсь тому, как я не покончила с собой...
И даже мысли об этом не было. Для этого нужно очень много отваги, а я... слаба и телом, и духом. Да и не для смерти я выживала после каждой пытки - цеплялась за надежду как могла, даже если от рук оставалось лишь мясо. Становилось дурно от одной только мысли, что мои персонажи, мои книги и незаконечнные черновики останутся без меня. Фантазия и вдохновение - мои спасатели, друзья, родители. После каждых издевательств я погружалась с головой в книги, в романтизм, выдумывая множество историй, часть из которых никто и нигде не прочтёт. Мне нравилось вдохновлять людей в те моменты, когда я не боялась или не плакала - их восторженные глаза, задумчивые улыбки, мечтательные лица... Это лишало меня одиночества и наполняло душу смыслом.
И толкало жить дальше.
- Какой синоним к слову катастрофа?
Я оторвала карандаш от рукописи, ожидая услышать ответ от близнецов, колдовавших над орешком.
Они усмехнулись.
- Тоал.
Какой бы внимательной к людям я ни была, меня поразило, что эти двое, занимаясь иногда какой-то дурью, могли в другой момент быть серьёзными и сочувствующими людьми, словно они сами что-то давно пережили, некую потерю. Мы не обсуждали ни моё, ни их прошлое, но всё равно создавалось такое ощущение, что мы знали друг о друге всё - так наша троица внезапно породнилась.
- Не думайте об этом.
- О чём? - построил из себя глупого Лем, хотя я прекрасно видела, что он всё знал.
Или, наверное, мне всё же показалось...
- Ни о чём, - я нерешительно прижала к груди свою тетрадь, пряча лицо за белыми волосами. - П-просто...
- Ты не хочешь... - подсказал мне Вэл, видя мои извечные сомнения...
- Чтобы кто-то из нас... - слегка дрогнувшим голосом продолжил Лем.
- Умер.
Слово сорвалось непроизвольно - и тут же захотелось стереть свой голос, как только я увидела застывшие лица близнецов. Они не дураки и с самого начала поняли, что в пророчестве говорилось и о них тоже. Жаль, что... ничего хорошего.
- Простите... - прошептала я, собираясь уже в ужасе убежать отсюда, но меня остановил шум: это в Гнездо вошли все посвящённые в Кров Странных.
И пришли они с плохими новостями.