8. Опасность играет жизнями

Правитель

Именно с игры в шахматы и началось огромное противостояние меня и Рени. Каждый новый день Академия взрывалась от новых новостей про нас: «Тоал и Рени читают наизусть учебник по заклинаниям»; «Тоал и Рени на время проходят зеркальный лабиринт»; «Тоал и Рени отжимаются на скорость»; «Тоал и Рени стреляют в полной темноте»... Тоал и Рени, Тоал и Рени, Тоал и Рени... Я и Рени. Уже везде. Последнее время наши имена произносили в три раза чаще, чем чьи-то остальные, а наше соперничество обсуждалось гораздо больше, чем новости в газетах. Мы двое буквально крутились у всех на языке, пока каждый из нас всё придумывал новые и новые способы соревноваться. Однако мы пока что держались во всём на одном уровне, ничуть не уступая друг другу. Всё началось с «1:1», а теперь уже счёт составлял чуть ли не «12:12» — так много прошло дней и соревнований.

Теперь, спустя полмесяца, я измученно стоял посреди своей команды из двадцати человек и пытался придумать хоть что-нибудь новое. В чём Рени могла бы мне уступить... Она — такая же идеальная, как и Эфан. Идеальная Небесная Воительница. Сильная, умная, мужественная — закалённая телом и духом. Не отступит, не предаст, не сломается — настоящий воин, охотница Артемиды, жестокая валькирия. И никаких слабостей, ведь я сам с трудом в чём-либо её побеждал и то лишь благодаря удаче. Продержаться ещё — сложно, но я не менее силён, как и Рени.

Я смогу.

Однажды я одержу победу над королевой и сам стану правителем мира.

Но не будет ли после этого мне слишком одиноко на троне? Царь не чувствует себя царём, когда нет борьбы за власть. Достигну я своей цели, но была ли следующая? Что дальше?

Мысли неожиданно прервал Артур, который нагло положил руку мне на плечо через шею.

— А Рени всё так и не оставляет тебя в покое, а сами вы всё никак не можете обойтись друг без друга, taeubchen¹.

— На себя посмотри, голубчик, всё о Рени и говоришь, — словами отомстил я ему.

Артур залился краской то ли смущения, то ли от злости и тут же убрал руку.

— До того, как ты с братом пришёл в Академию, о ней и так все говорили, потому что Рени — самая лучшая ученица Академии и самая сильная, так как принадлежит роду Вандейлов, — так гордо говорил он, словно рассказывал о себе, и чуть тише добавил: — И самая красивая.

— Втюрился?

От собственного вопроса хотелось смеяться, но ком неожиданно встал в горле.

— А тебе какое дело? — ощетинился Артур, сощурив глаза.

— Вообще никакого, — и я лишь надеялся, что это и вправду так.

— Рени — гордость Академии, а теперь ты отвлекаешь её от учёбы, — продолжал парень, не обратив внимания на мои слова. — Я слышал, что успеваемость у неё ухудшилась из-за тебя, выскочка.

— Я не виноват в том, что все просят продолжения нашего соперничества, как кино, — не видел я повода для беспокойства.

— Нет, это ты во всём виноват, — неожиданно яро возразил Артур, ткнув в мою грудь пальцем.

Я даже бровью не повёл, настолько мне за две с половиной недели надоел этот сыночек директора. Везде ему надо было влезть. Везде высказать своё мнение. Везде казаться умным и крутым.

Надоедливый комар.

— Я искал повсюду.

— Что? — не понял меня Артур, а я не спешил объяснять.

— Я посмотрел во всех местах. Заглянул во все уголки. Перерыл все шкафы.

— Что именно? —совсем растерялся он.

— Я даже искал в моём гардеробе. Но я до сих пор не могу найти, где я спрашивал твоё мнение.

Для Артура это оказалось как пощёчина: он мгновенно разозлился и хотел было в очередной раз наехать на меня, но в последний миг кто-то положил руку на моё плечо и большой тенью навис над моим одногруппником.

— Пора начинать, — скомнадовал отец и обвёл всех суровым взглядом. — Итак, будущие Адские Охотники факультета Блэквульф! Сегодня мы начинаем игру «Битва Сильнейших». Вас всего шесть команд: три команды девочек и три команды мальчиков по разным факультетам. Каждой команде нужно пройти три точки, где в каждой точке вас что-то будет ждать: перчатки, меч и... кое-кто. И приз, разумеется. Но по пути вы можете встретить вражеские команды, поэтому чем быстрее вы доберётесь до контрольных точек, тем быстрее выиграете, но советую разработать свою тактику. Для победы можно делать всё, но в рамках разумия, естественно. Так же это всё, что я должен вам был рассказать, но это не всё, что вы могли бы знать об этой игре. Единственное, что могу добавить, что будет очень опасно, особенно в конце, — он напряжённо переводил взгляд с лица на лицо, пока не остановился на моём. — У вас будет карта, которая выдаётся лидеру, что есть у каждой команды. У вашей будет Тоал Блэйк.

Ну конечно.

Ну конечно главным буду я. И даже не в родстве дело — я обладал именно теми качествами, которые требовались для настоящего лидера. Я всегда был тем, кто связывал нашу группу «Calva», всегда оставался связующим звеном между своими родителями и семьёй дяди Блэйна и всегда становился руководителем в каких-либо спортивных или магических мероприятиях. Объединять всех и вести за собой — неизменная черта и моя сущность. От неё не избавиться, не стереть, как бы порой ни хотелось. Принять самого себя, все достоинства и недостатки — единственное, что по-настоящему должен был сделать человек.

Каждый из нас. И я тоже.

— Ты готов?

Отец наклонился к моему уху, пока все остальные обсуждали предстоящую игру. От лёгкого запаха табака и мокрого камня начинало уже заранее тошнить, как и от самого вида родителя, который в очередной раз решил позаботиться обо мне. Это я должен сейчас поддерживать свою команду, а не кто-то — меня. Я и так уверен в себе и всегда готов. Для отца это не очевидно, хотя всё на это указывало, но он всё равно продолжал видеть во мне маленького мальчика, пытавшегося совладать со своей трусостью. Но я вырос, чёрт побери. Стал сильнее. Храбрее. Равнодушнее. Я могу постоять за себя, могу защитить брата, близнецов и других. Я правитель. Разве это не видно? Когда отец уже отбросит своё няньчество и оценит меня по достоинству? Ведь он мог бы ничего не спрашивать у меня, а просто дать совет, а лучше подарить мне возможность обсудить тактику со своей группой. Но нет же, он напридумает себе совершенно другой образ меня самого и начнёт заботиться, словно... что ж, видимо, в детстве отцу не повезло с любовью от родителей, но от этого не стоило пихать эту чёртову заботу мне во все углы.

Ненавижу.

Дьявол.

— Что ты в очередной раз от меня хочешь? — совершенно не рад я был ему.

— Я беспокоюсь за тебя, — отец сжал мои плечи.

— Ты каждый раз обо мне беспокоишься, — закатил я глаза.

Мужчина нахмурился.

— Я просто спросил, готов ли ты.

— Потому что в очередной раз сомневаешься в том, что я не смогу быть лидером? — устало выдохнул я.

— Ты не понимаешь, просто... — между толстыми бровями Элдина пролегла складка от тревоги. — Эта игра была проведена для того, чтобы посмотреть уровень первого курса и определить, кто на что способен для дальнейших... планов.

— Зачем?

— Администрация изо всех сил старается отвлечь учеников от войны Гитлера и слухов о революции против короля, — отец то ли отвечал на мой вопрос, то ли продолжал свою непонятную мне мысль, — но делает это не самыми доброжелательными способами, а слишком жестокими. Сегодня... я очень надеюсь, что ты со всем справишься, сынок. Эфана ждёт опасность... и тебя тоже. Ты должен спасти его как можно скорее...

— Всё ясно, спасибо за путаницу, твоим бредом я уже сыт по горло, — я резко скинул себя его руки и быстро развернулся, чтобы наконец-то избавиться от отца и его путанных слов.

Я быстро созвал всех своих одногруппников и сказал, что будем поступать по простому, но осторожно: бесстрашно пройдём все препятствия и обгоним вражеские команды, чтобы первыми закончить Битву. Не все оказались согласны с моей тактикой, в особенности Артур, но я убедил их, что мы обязательно выиграем, и поклялся на этом. Без меча, но с твёрдой верой в сердце. Без души, но с тёплой надеждой в груди. Без права на ошибку, но с абсолютно трезвом умом. Отчаянно хотелось показать себя с другой стороны — не как терпеливого соперника Рени и рыжего мальчишку Блэйка, а как сильного воина, под которым скрывался новый король этого гнилого мира.

Осталось лишь занять трон на вершине чёрных черепов.

«Позволь мне чувствовать себя реальным. Ведь я — иллюзия»

Лес нас встретил настороженно, каждой веточкой деревьев проверяя нас на чистоту мыслей и лучиками солнца заливая нам лица. Тихий трепет крыльев, стук дятла, мягкое шуршание начавших желтеть листьев, шорохи и крохотные признаки жизни — всё это окутало, обволокло красотой, шарфом наделось на шею, дарило тепло и уют. Эти сосны, ели и берёзы, этот бледно-зелёный мох и сыроежки отличались от тех, что были в моём родном лесу возле особняка Блэйков. Тут всё другое — светлое, приятное, душевное, полное своеобразной жизни. А там, у меня... всё не так.

И тоска по дому неожиданно завладела сердцем.

— Тихо.

Я резко остановил Артура, который так и норовил влезть впереди меня, потому что ему очень не нравилось, что он не главарь нашей команды. Но какой-то резкий шум в кустах заставил меня всех затормозить. Мы почти дошли до первой точки: дерево возвышалось впереди нас пышной зеленью и толстым стволом, на котором висело несколько пар магических перчаток для дальнейших сражений. Но подозрительно тихо и пусто оказалось вокруг: земля расчистена от веток, всё лишнее убрано, точно кто-то специально прибрался, а на мху возле корней виднелся почти незаметный след чей-то ноги...

Ловушка.

Инстинкты сработали невероятно быстро и чётко — я увернулся от чьего-то кулака, отразил удар и одним мощным приёмом уложил соперника. Точнее соперницу. Только когда сердце перестало так быстро стучать в груди, я заметил, что подо мной лежала ученица Уайтхорса, пока все остальные из её команды вылезали из кустов и атаковали моих товарищей. Бесполезный бой завязался среди опушки под солнечным светом: девочки были так же сильны, как и мальчики, поэтому никто не собирался из них сдаваться. Раны, крики, синяки и удары — всё смешалось, но драгоценное время терялось, как и силы, а победы даже не видно.

Перчатки.

Вот что нам поможет.

Я ещё раз ударил свою соперницу, дабы избавиться от преследования, и быстро, но осторожно, чтобы никто не заметил, побежал к дереву за перчатками.

— Держите его!

Двадцать метров.

Десять.

Пять.

Только протянуть руку...

Земля смягчила удар, когда на меня кто-то резко навалился сверху и рухнул вместе со мной. Из носа хлынула кровь, ладони обожгло болью, лёгким не доставало воздуха, пока неизвестный мне человек наконец-то не слез с меня. Я быстро встал на ноги, но удар в колено вновь заставил меня согнуться от новых страданий, а затем несколько кулаков прилетело прямо в спину. Жестоко и беспощадно — я совершенно не ожидал такого от девочек из другого факультета. А быть может, это всего лишь они меня так ненавидели...

Но, сказать по правде, я тоже их не особо любил.

Резко встать и локтём прямо в живот — я действовал неожиданно, хотя весь мой покалеченный вид говорил о том, что я мог считаться побеждённым. Шум в ушах не позволял услышать, что творилось вокруг, но зато я наконец-то смог увидеть своих соперниц: две блондинистые девушки, похожие на сёстры, с совершенно злыми глазами переградили мне путь к перчаткам.

Но я — сильнее. Выносливее. Умнее.

Я — прирождённый боец. Вместо сердца — израненный клочок из трубок и кожи. Голодными костями — не руками — я разрывал жизни своих врагов, как любовные письма, пропитанные ядом. Я рвал глотки — себе и другим. Метался, кусался, хитрил, но всегда побеждал. И в эмоциях — ничего.

Лишь бескрайний холод.

И доказал это в очередной раз, когда уложил этих двоих девочек в несколько ударов.

— Фригидус!².

Они замерли в нескольких сантиметрах от меня, когда я наконец-то смог добраться до перчаток и выпустил заклинание. И тут же быстро огляделся — наша команда хорошо держалась, но и девушки из Уайтхорса тоже не отступали. Что же нам делать...

— Без нас вам совсем никак не справиться, да?

Близнецы появились словно из воздуха, а вместе с ними и мальчики из Уайтхорса — они спешно окружили девочек, отрезав путь к отступлению. Враги проиграли, а мы наслаждались победой и лишним призом: забрали их перчатки себе, как и свои, оставили дерево уже пустым и ушли с гордо поднятой головой. Мы с лидером парней из Уайтхорса, которого звали Яков Зильбер, решили объединиться, чтобы быстрее и эффективнее достичь главного приза и стать заслуженными победителями этой игры.

Идеальный план.

Однако не хотелось делиться первым местом. Трон не расколоть — он всего лишь один на одного человека. Двум не усидеть, не сойтись в мыслях, не стать единым целым. Я и Рени это прекрасно понимали. Рвать глотки, обливаться кровью, не знать поражений и пощады — мы боролись друг с другом ради одной цели и не видели иного выхода: либо победа, либо смерть.

И не существовало третьего варианта.

«Я выбрал свой путь — и расплачиваюсь за него сломанными рёбрами»

— Будь ваша воля, кого бы вы выбрали в лидеры?

Я всё косился на Якова, ожидая от него внезапного предательства, ведь почти ничего не знал о нём, только то, что он еврей, но парень спокойно шёл вперёд и о чём-то болтал из своих. Меня так и подмывало у него спросить, где Эфан, ведь его не оказалось среди команды, но я не желал показывать своё волнение ни другим, ни самому себе. Раскол — вот какая плата ждала за это решение, пока я слепо надеялся на незнание Эфана.

И так же слепо наплевал на всё это.

— Моего брата, потому что за ним нужен глаз да глаз, — Лемюэль кинул вороватый взгляд на своего близнеца.

— Моего братца, потому что я ему не доверяю, — с таким же видом ответил Ловэль.

— А команду себе какую? — не удивился я их ответу.

— Пожалуй, факультет Уайтхорс, особенно девочек, — Лем слегка покраснел от смущения.

— Да, они красивые и сильные, и ими легко манипулировать, — как всегда хотел власти Вэл. — Идеальная команда.

Между ними порой сильно чувствовалась разница: за столько лет дружбы я уже давно выяснил, что Лем иногда робким и рассеянным характером больше пошёл в отца, а Вэл внезапным холодом и решительностью напоминал свою мать... покойную.

— Вы слышите?

Артур в этот раз вовремя влез в мои мысли. Мы остановились, прислушались — и вправду, где-то впереди раздавались шум и голоса. По карте — метров через сто должна была быть ещё одна контрольная точка... но кто-то уже раньше нас нашёл её. Мы ускорили темп на первую половину пути, но затем замедлились, чтобы не наткнуться на ловушки.

И это нас и спасло.

— Осторожно.

Я успел ухватить близнецов за шиворот, прежде чем те упали бы в трещину, где уже и так находились девушки из Блэквульфа. Вот кто шумел, но, к счастью, так и не дошёл до контрольной точки — значит, остались ещё две команды из Грейравена.

— Будем им помогать? — явно не хотел этого предлагать Артур, но всё равно пытался внести свой вклад в мои решения.

— Да, — я посмотрел на сомневающегося Якова. — Оставим охрану из наших команд, чтобы никто не сбежал, как и в прошлый раз.

— Перчаток не хватит, — нашёл проблему Яков, но я всегда смотрел вперёд:

— Возьмём у них, — я указал вниз. — Как плата за помощь.

— Эй, девчули, мы поможем вам!

Близнецы тут же решили объявить о нашем плане, даже несмотря на то, что ещё не все с ним согласились. Девушки из Блэквульфа наконец-то заметили нас: кто-то оказался рад, а кто-то сразу понял, что это верный проигрыш. Но я не стал долго задерживаться: оставил одни перчатки Биллу и будущим охранникам, а сам с близнецами, Артуром и другими поспешил к контрольной точке. Ловушек в этот раз не оказалось, всё прошло гладко и быстро: мы забрали мечи и двинулись дальше, предчувствуя беду и почему-то зная, что впереди нас ожидало что-то опасное. «Эфана ждёт опасность... и тебя тоже. Ты должен спасти его как можно скорее...» — слова отца внезапно стали напрягать, а его предупреждения — быть реальными. Перчатки, мечи и... что там дальше? Или... кто?

Тревога змеёй заползла в горло, ядовитыми клыками вгрызлась в лёгкие, хвостом душила сердце. Душно, душно, душно. От волнения. От боли. От того, что я раньше не забеспокоился о брате. Вопросы вертелись в голове, как мухи над трупом, но ни за один из них не хотелось цепляться — я и без того виноват.

Да, виноват.

И увидел свою вину, как только мы дошли до последней точки.

Эфан оказался привязан к дереву и не подавал никаких признаков жизни. Бледный, грязный, застывший в одной позе — он напоминал мертвеца, а не живого человека. Боль иглами пробивалась через тело к сердцу, нитями сдавливала горло, пеленой застилала глаза. Секунда — всё онемело. И разум, и руки, и лёгкие, и... нет, точно не душу.

У такой твари, как я, не существовало никакой души.

Ещё миг — и ноги внезапно понесли меня вперёд. Быстрее и быстрее, только вперёд, словно бежал к тлеющему огоньку надежды от собственного мрака. Ветки хрустели, опавшие листья скользили под чёрными туфлями, лесной воздух забил нос. Дико страшно — за брата, за то, что я мог уже не успеть.

— Редитум³.

Дрожащей рукой с перчаткой я коснулся лба брата, после того, как перерезал мечом верёвки и аккуратно положил парня на мокрый мох. Трудно понять, дышал ли ещё Эфан — мешали густые ветви деревьев и быстро темнеющее небо, которое делало всё вокруг жутким и открывало истинный облик этого места. Проверить пульс на ледяной руке, биение сердца в застывшей груди, жизнь в безжизненном теле — круг за кругом, пока я повторял одно и то же заклинание, надеясь вернуть брату сознание.

Вернуть его самого.

О дьявол.

Прошу.

Прошу, чтобы Эфан оказался жив.

Пожалуйста...

— Т-тоал...

Шумный выдох — и Эфан неожиданно резко сел и закашлялся, будто за всё то время, что он висел на дереве, его лёгкие наполнились муравьями. Я же наполнился непривычной радостью, словно подсолнух в груди почувствовал пробуждение солнца и направил свои лепестки к тёплым лучам.

Ведь брат и был для меня солнцем.

— Ты жив.

Я приобнял Эфана, который постепенно приходил в себя и медленно осознавал, где он и что произошло. Краски вернулись к его коже, биение его сердца дрожью отдавалось в моём теле, карие глаза заиграли жизнью — не мертвец, а восставший ангел. Брат, которого я смог спасти. Мой брат.

Б-р-а-т.

— Что... случилось? — Эфан в последний раз прокашлялся и уселся поудобнее, опёршись спиной об дерево.

— А что ты последнее помнишь? — не смог скрыть своего волнения я.

Светлые брови сошлись на переносице.

— Меня вызвали к директору... а там оказался ещё и папа с Илайн. Они о чём-то договаривались, но понять я не успел, потому что меня почему-то внезапно вырубило.

— Дьявол, — холодно выругался я. — Вот что за опасность они затеяли в этой чёртовой игре.

— Игре?

Я собрался уже ему всё рассказать, как меня окликнул голос Феркада:

— Тоал!

Его рассерженное лицо возникло передо мной, как только я поднялся на ноги. Русые волосы ещё больше взлохмачены, черты обострились в темноте, серые глаза сверкали злым пламенем, а руки крепко прижимали к груди Урена Вейда, словно важнее этого человека для него уже не существовало. За ними — обе команды из Грейравена вместе с Сандрой во главе, которая тоже держала кого-то на руках. И только сейчас до меня дошло, что на дереве висел не только Эфан, но и другие «пленники», по одному от шести команд.

— Я первый сюда пришёл, — сделал я шаг вперёд, ничего не боясь и желая стойко одолеть врагов.

— Вот именно, чёрт побери! — пришёл в ярость Феркад. — Только о брате и беспокоишься! А как же другие? Не пришло ли в твою голову мысль о том, что надо было спасти и других? Или ты даже не заметил их, только своего братца?

Я отопорел от такой наглости, но быстро взял себя в груди, сковав эмоции леляными цепями.

— Надо было приходить раньше.

— Мы пришли всего лишь на пять минут позже тебя, — тут же возразил Феркад.

— Не имеет значения, — твёрдо настаивал я. — Даже если бы вы пришли раньше, не факт, что стали бы спасать других.

— А ты тем более этого не собирался делать, — сжал кулаки разъярённый собеседник.

— Сначала брат, а затем другие, — не отводил я от него упрямого взгляда. — Я бы спас всех.

— Так что же до сих пор не спас?! — Феркад резко махнул рукой в сторону дерева, где пытались развязать ещё двоих пленников ребята из Грейравена. — Что же не поручил своей команде сделать это? Или так боялся за своего брата, что...

— Заткнись, — впервые не проявил я терпения. — Это мой брат. И я буду его защищать. Для Рени ты бы сделал то же самое.

— Но ещё подумал бы и о других, в отличие от тебя, чёрт возьми! Да, я бы спас Рени, но не стал бы с ней возиться, как ты...

— Помогите!

Все мгновенно обернулись на крик и приготовились к бою. Я и сам был готов закричать — Эфан куда-то вновь пропал. А вместе с ним и Сандра с несколькими другими ребятами. Тёмные тени тянулись друг к другу и затягивали в петлю, шорохи доносились из разных чёрных дыр — так стало вдруг темно. Неба не видно, а стволы деревьев — жуткие скелеты духов леса.

— Собраться вместе! Всем собраться в одну кучу! — закричал я, и мой приказ повторил Феркад, а вместе с ним и близнецы.

Пять секунд — и теперь нас стало больше полсотни человек, собравшихся на одном месте под деревом. Но с каждым мигом нас становилось всё меньше — щупальцы неизвестных монстров затаскивали случайных людей в темноту. Крики, вопли, заклинания, вспышки магии, блеск мечей — ученики пытались спастись, как могли, но страх слишком сильно заползал в сердце. Многие устали, ещё больше проголодалось и лишь пять человек имели магические атрибуты, чтобы одолеть чудовищ.

И я в том числе.

— Лем!

Вэл в панике схватил за руку своего близнеца, а я тут же подскочил к ним, чтобы помочь.

— Оффендо!⁴

Заклинание отрезало твари щупальцу, которая тут же превратилась в пыль. Нежить. Гадкая, хитрая и опасная — скользкие монстры окружили нас, сжимая в своих «руках» всех пойманных студентов, среди которых я увидел Сандру, Инессу и... о дьявол.

В пасти одной из тварь был Эфан.

_____________
¹ Голубки (нем.)
² Замереть (лат.)
³ Вернуть (лат.)
⁴ Резать, ударить (лат.)